Как секс по телефону, только круче

Ко всему можно привыкнуть, особенно, если всю жизнь судьба трахает тебя каждый божий день. Сначала Ви старался отрицать наличие в своей голове Джонни, затем хотел убить себя, его, а теперь он просто… привык? — А я думал, у нас с тобой что-то типа симбиоза, — прерывает поток мыслей наёмника материализовавшийся мужчина. — И какая мне от тебя польза? — фыркает Ви, удобнее устраиваясь на кровати. — Шмотки мои вон таскаешь, — отвечает и заваливается рядом, как так и надо, как с пивом к старому приятелю. Они лежат молча и Ви уже не находит это молчание дискомфортным, а присутствие рокера лишним. — Еще немного и я забуду, что ты мудак. Джонни ничего не сказал, лежал, не меняя самодовольного вида. Интересно, — думал Ви, — что чувствует человек, которого все до одного называют скотиной по сто раз на дню. — Мне все похуй, — отмахивается Сильверхэнд. — Нахуй мне вообще с тобой разговаривать, если и так все знаешь вперед меня, — Ви отворачивается от «собеседника». В этой идиллии из диалогов типа «ну ты и сука» и «иди нахуй», даже зародилась дружба, или, как сказал, Джонни «симбиоз». Благодаря энграмме Ви не только начал курить и больше пить, но и стал куда более бунтарным, что приносило ему деньги, заказы и известность. А рокер наслаждался через него вкусом жизни, иногда выходил на свободу и в общем они круто жили. Но в их жизни была одна проблема — секс. Если в самом начале Джонни, болтающийся только на задворках сознания Ви, не высовывался, и наемник мог позволить себе уличного парнишку раз-другой в неделю, то теперь энграмма вставляла свое слово, мельтешила перед Ви, жаловалась и ворчала, как старый дед, от чего член даже не двигался и не думал вставать. Ви в свою очередь делал точно так же, знал, что есть способы обломать я-всегда-хочу-трахаться Джонни. И они сидели без секса. А пресная дрочка уже достала. И этот вопрос обоюдно ковырял ложечкой их мозг. Каждая ночь начиналась с того, что Ви подбирал шмотки у зеркала. Не то чтоб он был особенным модником… — Нет, как раз таки ты и есть хуев модник, — Джонни уже устал ходить туда — сюда по комнате, наблюдая, как на теле Ви мелькают плащи и куртки, бомберы и пиджаки разных цветов, маски, очки и многое другое. — Ну я не могу как ты, 50 лет носить одно и тоже, — Ви надевает налобную повязку и оценивает свой внешний вид, а заодно и показатели брони. — Слушай, — игнорируя колкость, спрашивает энграмма, — я что-то пропустил, и тебя там ждёт богатый папочка? — Надеюсь, меня там ждёт парень, у которого хуй размером с твое самолюбие, — огрызается Ви, наконец закачивая копошиться в шмотках. — Я уверен, один парень с таким точно тебя ждёт, — многозначительно говорит рокер, намекая на себя. Ви игнорирует пошлую шуточку и, зарядив пистолеты, отправляется на улицу, чтобы ночью вновь утонуть в этом городе и его огнях. Он выпивает, курит и расслабленный идет в один известный квартал в городе с кучей гей-баров. Джонни не отстает: появляется от стены к стене и молчит. — У меня уже в яйцах звенит, как сильно я хочу потрахаться, — делится наемник со своим вечным спутником, — давай в этот раз нормально? — Если бы ты любил не только члены, мы могли бы договориться. — Ой, да не пизди, я знаю, что тебе все равно. Ви гуляет взглядом по густой толпе, если Найт Сити — зверь, то люди — его шерсть, чтобы это не означало. Здесь много хороших, но еще больше плохих ребят и все они плотно покрывали каждую улицу. В такие моменты Ви даже испытывал что-то типа любви к человечеству. Он рассматривал разных молодых парней и взрослых мужчин, но в его вкусе были скорее тонкие мальчики. С один таким он долго обменивался взглядами и уже готов был подойти, как назойливый голос заговорил: — Бедра тощие, кожа бледная. Он же торчок, Ви, ты не видишь? — Так ты тоже. Рокер молча соглашается и разводит руками. Правдой были слова мужчины, или нет, понять он не мог, но, вот же черт, в своем положении Ви плохо понимает, где его мысли, а где чужие: отвращение Джонни наслаивается на желание Ви, перемешивается. И теперь он смотрит на парня совсем иначе, и правда, он очень худой: мини-шорты чуть свисают с бёдер, что не делало их сексуальными, а локтевые суставы и колени просто светились, как голые кости. Лучше бы Джонни молчал, тогда Ви точно разложил этого незнакомца в ближайшей подворотне. — И в дополнение ко мне заработал еще СПИД, — вписывается энграмма, — а он не такой сговорчивый, как я. — Да, чумба, ты сама сговорчивость. Ви идет дальше, снова много людей, случайная выпивка, знакомые, новый сексуальный интерес: робкий юноша с красным ёжиком волос. — Его тут как будто мамка забыла, — угорает Джонни, а Ви вновь соглашается. Он снова ни с чем сидит за стойкой в случайном баре, смотрит на двигающиеся в такт клубной музыке тела. Пьет любимую текилу. Сильверхенд рядом, молчит и выглядит довольным. — Ты почему такой радостный? — недовольно вяжет языком Ви, на что ловит странный взгляд бармена. — Тебе наливать перестанут, если забудешь, что со мной необязательно говорить, — бросает Джонни, — рад, что твой нос не сгниет от сифилиса. — У нас сегодня что-то типа урока полового воспитания? Тема: ЗППП. Ви раздражала вся эта ситуация, как вообще этому паразиту разница, подцепит Ви что-то, или нет. Они все равно рано или поздно оба сдохнут, а в этом городе точно рано, блять, чем поздно. И наемник хотел бы поймать свою пулю не будучи перегружен двумя яйцами без разрядки. — Ты же не ебаное животное, о чем ты думаешь? — Джонни не скрывает своего отвращения, — Точно тебе говорю, с такими мыслями хуйни наделаешь. Ви уже плевать. Он ловит проститута у любовного-мотеля и за шесть сотен энни, игнорируя остроты энграммы, уже валит парня на кровать. Выглядел тот не очень по меркам любого человека в Найт-Сити: яркий, как хуевый рекламный баннер, вульгарный, приторно-сладкий, но по меркам уличной проститутки, конечно, был не так плох. — Ну же, сладкий, иди ко мне, — целует он профессионально, но Ви совершенно не нравится, что губы безымянного секс-принтера увлажнены персиковым блеском. Ну и похуй, — думает Ви, разрывая зубами упаковку презерватива. Ему не нужно обслуживание, он просто хочет вставить. Тело под ним пошло лыбится и демонстрирует себя, а Ви, будучи в полной готовности, тупо замирает над ним. — Ты чего, милашка, перепил? — смеется и сам направляет в себя член клиента. — Ты чего, — со спины прямо в ухо, Джонни выдыхает эти слова наемнику, — милашка, перепил? И эта фраза такая сексуальная из его уст, хриплая и рычащая, низкая, грубая. Сразу можно было сказать, что ее говорит взрослый и сильный мужик, что совсем не во вкусе Ви, но по его телу бегут мурашки и он вставляет проститутке с большим удовольствием, чем должен был. Джонни прижимается к спине Ви, а тот даже чувствует это где-то на грани восприятия. — Малыш Винсент любит, когда дразнят, да? Пока мужчина шепчет на ухо пошлости и трогает Ви, пусть не по-настоящему, пусть наемник не чувствует жара мужских рук на бёдрах и покалывание в сосках от ласк, не чувствует поцелуи в шею. Пусть. Одна мысль, что это стирает грань между реальностью и мыслями, проекцией из его головы, возбуждает, ведь Джонни все равно делает это, шепчет и пытается прикоснуться. Проститут скулит от стонов под Ви. Но Ви не слышит этого, не хочет. — Он даже не догадывается, что сейчас тебя на самом деле трахаю я, — он смеется, — Ви, ты уже представил, как стонешь словно течная сука подо мной? Также, как этот парень. — Блять, да… — простанывает Ви, не способный сдержаться. — Я бы поставил тебя раком, смачно смазал и вошёл, потому что мне даже не надо видеть, я и так знаю, что ты хочешь принять меня. Какой же Джонни все-таки сукин сын. Блядский хуев развратник. Но Ви так чертовски нравится происходящее, безумный секс, где на самом деле трахают его. Проститутка точно секс-игрушка, стонет на фоне, пока Ви закатывает глаза, наслаждаясь низким мужским шепотом. Джонни говорит много, но не так, как всегда, шепчет без колкостей. — Только представь, Ви, только я знаю, как действительно ты хочешь сделать это, хочешь подставиться, — Джонни обходит их и перекрывает собой вид на мальчика, которого Ви так яростно нагибал прямо сейчас. Наемник смотрит затуманенным взглядом в его глаза, которые не меньше полны болезненного возбуждения и уже знакомого, въевшегося в память ехидства. Ви меняет позу с мальчиком под ним на позу наездника. Ложится, прикрывая глаза, чтобы ничего не мешало ему слушать Джонни, думать о Джонни, сливаться с Джонни еще больше, чем когда-либо. — Продолжай, — говорит наемник, обращаясь к энграмме. — Так не пройдёт, — усмехается мужчина, — ты должен попросить, вслух. Ви сопротивляется, не хочет казаться конченным перед тем, кого вообще-то пялит прямо сейчас, но все его органы чувств как будто бы собрались только в голове и механические движения на члене казались не лучше дрочки. Было мало. Без голоса Сильверхенда, без мнимого ощущения его горячего дыхания и колющей щетины у уха. Джонни ходит рядом, наблюдая, улыбаясь глазами, и молчит. Ви злится, стискивает зубы, но желание кончить было уже до боли невыносимым: — Трахни меня, — говорит и стонет наемник, — давай же, ну. Разгоряченный проститут, думающий, что обращаются к нему, начинает скакать на члене активнее и закатывает глаза от удовольствия. Но Джонни знает, знает и тешит свое самолюбие: — Конечно, трахну, вобью тебя в эту кровать, что есть силы, пока ты не обкончаешься, как целка. Хочешь кончить? — Да, да, пожалуйста. — Ну так давай, представь, как я вставляю тебе по самые яйца пару раз и кончаю внутрь, вдавливаю твое лицо в подушку, — Джонни навис прямо над Ви, вновь закрывая своим лицом проститутку. Наемник тянется к нему, в мимолетном приступе жажды поцелуя, но мужчина исчезает, потому что Ви реально кончил, пару раз насаживая на себя неизвестного. — Я чуть не отключился, — говорит потный, раскрасневшийся парень, обхватывая красными искусанными губами сигаретный фильтр. Он задерживается ненадолго, перекидывает Ви свой личный номер телефона и предлагает звонить в любое время, а потом уходит, придерживаясь руками за стеночки — Да я чертов секс-монстр, — хмыкает Ви, рассматривая потолок. — Он ведь не знает, что это ты любишь подставляться, — смеется Джонни, но беззлобно, подмигивает. — Иди нахуй, — мученически вздыхает в ответ парень.