Приют

Пятый год, как живу я в приюте одной ханым. Нет мне сладу, почтенные, с нравом её дурным: то огреет меня вдоль загривка своей клюкой, то пожалует самое кислое молоко. Вместо доброго слова, затрещины, брань да гнев, сколь бы ты ни старался — весь труд изведёт на нет, и однажды я понял: мы, люди, ей не под стать, здесь вольготно живётся и дышится лишь котам. Двадцать пять наглых морд, сто пружинистых цепких лап да с полсотни зрачков брызжут злостью из-за угла, будто я им соперник, двуногий бесшёрстный зверь, и меня подобает царапать да гнать за дверь. А снаружи мороз пробирает до самых жил; говорят, у пророка за пазухой жить да жить, раз однажды вернулся, чего, мол, опять в бега — уж не лучше ли здешних хвостатых оберегать? Что ж, вы правы, друзья, мне заказан обратный путь; раз старуха-судьба измывается — ну и пусть, в башмачках самоходных подошвы истёрты в пыль, а мешочек с плодами заветными был да сплыл. Запропал без следа прежний маленький дуралей, не сыскать днём с огнём падишахов и королей — остаётся грустить во весь голос и ждать чудес. Чу, ни слова! Хозяйка, наверное, где-то здесь.