Беглянка

Покрывает восходное небо рубинный жар. Снаряжайся в дорогу, опальная госпожа, ничего не бери из уборов, шелков, монет, да не вздумай тужить и тревожиться обо мне. Оставляй братский дом, голубой туркуаз небес (впереди много пихтовых рощ и кипучих бездн!), расторопных товарок, вертлявых сенных девиц и уже никогда в наших землях не объявись! Твоя пряная, дикорастущая красота промелькнёт вдоль сонливых слобо́д и глухих застав, облапошит, искусно направит на ложный след тех, кто мчит за тобой в княжьем жалованном седле. Бьют саврасые лошади оземь чеканкой ног, шелестят кроны ясеней, пенятся как вино, ветер бьёт облака дуновением как хлыстом, а тебе путь лежит разветвлённый и непростой. Научись быть невидимой, ввинчиваться ужом и в беседах подпольных не слишком лезть на рожон, обращать брань в напев, путать тропы речным песком, вязать ниточки мыслей о праведном и мирском. Переврут твой проступок, по буковке раскрадут; здесь — срамница, бунтарка, заноза в своём роду, языки очернят твою славу на много лет, а чужбина укутает в алый покров легенд. Я была тебе верной помощницей завсегда, как я смею под розгами тайну твою предать? Но сейчас моя воля искрошена до кости; придёт день, и ты тоже сумеешь меня простить.