Размолвка

За нашу размолвку я слишком тебе признательна. Тот год был душист и румян, как заморский плод; мы были с тобой молодыми, кичливо-знатными, пускали судьбу свою по́ ветру и в галоп. Покойный отец завещал никогда не ссориться, не сеять вражду из-за почестей и земель. Ты холил меня и берёг, не держал в затворницах. Духмяное лето уверенно шло к зиме: с небес опускался покров ноздревато-ситцевый, а недруг вострил наконечники тонких стрел. Тогда я впервые не вышла с тобой проститься, и ты вышел в поход, позабыв о родной сестре. Три долгих зимы я жила, пробавляясь сплетнями о множестве тягот, застигших тебя в пути; ты вёз из-за моря парчу, зарукавья, летники и ту, за чей взор пришлось дорого заплатить. Хитрее и краше невестки мне век не выдумать, и даже подобной до смерти не отыскать: под ряской ресниц — янтари озорно́-завидные, курчавая змейка трепещется вдоль виска. Обманные речи петляют, снуют зигзагами, вплетаются в братние помыслы, бьют под дых; вольготно ей вить в наших горницах тайный заговор, носить возле сердца зародыш моей беды. Она твоё всё: струнный звон и густое вишенье, по ней бьют на сполох, жгут вольные города...Что ж, братец, коль я в этом гнёздышке третья лишняя, изволь, я уйду, но не думай, что навсегда. Скажи своей милой спасибо за злую будущность, за горечь рассорки под пенной каймой перин. Сегодня она резвой рыбкой сорвётся с удочки, но месть моя кошкой крадётся к её двери.