Без слов.

Такемичи застрелили. В прямом смысле. Он лежал мëртвый на полу, при этом истекая кровью, Манджиро сидел и смотрел на его бездыханное тело, он не знал как реагировать на его смерть, ведь он сам убил его. Майки начал медленно вставать со стула, и уходить прочь. Сано уже сидел за креслом и дремал, как вдруг услышал до боли знакомый, и родной голос. Улыбнувшись мыслям тот тихо прошептал: — Такемуччи.. Как вдруг ему ответили нежным, и таким спокойным голосом: —да, Майки-кун, кошмар приснился? Майки вздрогнул, он понял что ему не послышался голос, и стало по истине страшно. Медленно повернувшись он обомлел от страха, такого он не испытывал никогда. Он увидел бледное лицо, оно было всë в крови, как и футболка в которой он был когда погиб от пуль Сано. — Такемуччи. Я хочу домой. Прослезившись, сказал Манджиро. — я знаю, Майки, я знаю. Медленно подойдя до него, его лицо исказилось ненавистью и обидой, тот начал душить своего друга, а Манджиро даже не сопротивлялся, он хотел это закончить. Он хотел умереть. И оказаться в присутствии Рюгуджи и Шиничиро, Эммы и Баджи, он хотел их увидеть, увидеть и накинуться с объятьями. И. Такемичи. Он так хотел извиниться. Майки Мёртв. Он лежит и не дышит. На нëм, словно укрывая от холода и страха, был накинут самый 1ый прототип формы токийской свастики, Санзу невольно прослезился от этой картины. Лицо Манджиро было прекрасно, спокойное лицо, с лëгкой улыбкой, которую уже так давно не видела вся «Тосва», С расслабленными бровями, лицо будто нежно улыбалось кому то, или чему то. Санзу не решился проверить, он лишь вышел из комнаты и направился вниз, к ребятам. собрания всë же сегодня не будет.