Чудо на Рождество

Лили бежит в слезах по коридору. Как он мог?!.. Никто и никогда не поступал так с ней, никто не указывал ей на её грязную кровь. Как Снейп мог?!.. Не чувствуя вокруг себя ничего, сжав книги в руках, не имея возможности вытереть слёзы, Лили метнулась вперёд в порыве побежать и врезалась в чью-то крепкую, но ощутимо слабую грудь. Книги из рук посыпались на пол. Не поднимая головы, девушка принялась их поспешно подбирать. Наплевать, в кого она там врезалась. -Эванс? Чья-то покрытая ярко-рыжими веснушками рука с тонкими пальцами ухватила Лили за плечо. Та не дёрнулась, как сделала бы из-за прикосновения холодной и жёсткой руки Джеймса. Она подняла взор. Взгляд пробежался по русым, с рыжинкой волосам, постриженым под «Боб». Лицо истерзано давними шрамами. -Ты что, плачешь, Эванс?.. Люпин растерян. Лили, не найдя в себе сил на большее, крепко прижалась к бордовой жилетке. Гриффиндорец, быстро сообразив, что девочке очень нужна поддержка, тихонько приобнял её за плечи. Уже спустя пять минут они сидели в гостиной. Лили перестала плакать и вытерла немного покрасневшее лицо. Сейчас она сидела в мягком кремле напротив Люпина и жевала шоколадку. Ярко-зелёные глаза её были опущены. Рыжие волосы свисали вниз. Лили в раздумьях. Всё это время Северус был ей как ребёнок. Он так по-детски потянулся к ней тогда, в Паучьем тупике, и так жалобно горело желание обрести друга в его глазах, что Лили не могла устоять. Снейп не был для неё обузой, она вскоре перестала думать, что дружит с ним лишь из жалости. Северус знал много интересного, и, к тому же, знал о Хогвартсе. Он умел хорошо рассказывать. Иногда его голос даже убаюкивал, и Лили тихонько засыпала в зелёной траве, видя сны про таинственный замок на берегу чёрного, как ночь, озера; парящую под звёздами сову с красивым письмецом в клюве; круглое зелёное поле с мелькающими в воздухе мётлами. Да, Северус действительно был, как ребёнок. Ты даёшь ему много внимания, времени, а взамен получаешь такие эмоции, что никогда не забудутся. Лили долго поддерживала Снейпа, защищала его от нападок. Но сейчас ей самой очень нужна была поддержка. Хотелось, чтоб кто-то позаботился о ней. И этим кто-то имел все шансы стать человек, истерзаный шрамами, пахнущий ароматным шоколадом.

***

Приближалось Рождество, а с ним и рождественские каникулы. Хагрид уже уставил все коридоры зелёными ёлочками в простенькой золотистой мешуре. В каменных стенах Хогвартса гулял холодный ветерок. Все ходили в свитера, а кто-то даже в шарфах. Снейп уже раз пять извинялся. Его взгляд был полон искреннего раскаяния, однако Лили не могла бы общаться с ним так же безмчтежно, как прежде. Она не желала ему зла, но ей очень хотелось оставить Северуса в своём сердце, в своей памяти таким, каким он был вначале. Однако Снейп и его извинения перешли на второй план. Впереди — подготовка к Рождеству, праздничные хлопоты. Все в предвкушении праздника. Лили уедет к родителям. Там они будут кататься на коньках в городском сквере вместе с Петунией, мамой и папой. Накануне Рождества они украсят ёлку в углу гостиной. Будет праздничный ужин. Мама приготовит традиционную селдь под шубой и оливье. Но до этого ещё семь дней… Шушуканье в классе. Окна закрыты, но всё равно как-то холодновато. Лили приглушённым тоном болтает с соседкой по парте, Эмили. -Эванс! Паркер! Я, конечно, понимаю, что у вас праздничное настроение, но можно воздержаться от обсуждений, у нас урок! Все смолкают, и урок продолжается. Сразу после слов «урок окончен» все рванули из кабинета. Гриффиндорцы занимались со слизеринцами, лишь иногда их уроки совмещали с уроками когтевранцев и лишь в крайних случаях — с пуффендуйцами. Лили неспеша выходит из кабинета вместе с подругами. Она избегает взгляда Северуса, который специально выходит последним, чтобы успеть увидеть в глазах подруги хоть каплю прощения… Подруги. Бывшей подруги. Большая посоеобеденная перемена. Ребята катаются по замёрзшему озеру. Чиркают коньки. Скрипит лёд. Из всех подруг Лили только Эмили и Амалия умеют кататься, но на перемене они предпочитают наслаждаться теплом гостиной. Лили в окружении ребят кружится, наслаждаясь зимним солнцем и снежной погодой. Толчок. Лили летит на лёд, на лету хватаясь за кого-то. Из носа течёт что-то солёное. А рядом копошится в снегу неразбериха из куртки, штанин и снега. Во всей этой неразберихе Лили мельком уловила гриффиндорский шарф. Наконец выпутавшись, поднялся, отряхиваясь, из снега парень с рыжи-русыми волосами. -Эванс?.. — Римус хочет что-то сказать, но тут же замолкает и быстро произносит: — Боже, да у тебя кровь из носа. -Правда?.. — Лили дотрагивается рукой до носа. На ладони остался красный след. — Ой… И, под руку с Люпиным, они покидают каток. -Болит? -Не очень. -Прости, что не поймал тебя. Ты так неожиданно ухватилась за плечо… -Ничего! Это ты… извини, что и тебя уронила тоже… К ним подбегает Паркер. Она запыхалась. -Лили… А… Ой. Ты нос разбила? -Нет, просто капиляры задела. Был бы он сломан, болело бы сильнее. -Ну, слава Богу. О, Рем! Давай сумки, я понесу! — Эмили хватает мешок с книгами раньше, чем Римус успевает кивнуть. -Лил, ты чего человека мучаешь? Сама бы дошла, — смеётся Паркер. -Римус сам меня повёл…- скромно улыбается Эванс. -А-А! — Подруга сделала большие глаза. -Да нет! Эмили, мы друзья! -Посмотрим… — Хитро улыбается та. — Шипперить пока не буду. К тому же, вы оба рыжие, — кивает она на их макушки. Вряд ли это хороший знак для соулмейта. Лили виновато смотрит на Римуса. Ничего. Он не против, что две девочки болтают друг с другом, когда он мог поговорить бы с Эванс. Да, он рыжий и он ей не пара. Он просто друг, который делится шоколадками и готов на руках нести этого ангела с рыжей шевелюрой на руках хоть до самого Хогвартса, лишь бы она была счастлива.

***

В гостинице Римус оставил Лили с Эмили, а сам ушёл в библиотеку. Почему он ушёл, а не остался?.. Возможно, ему неприятно общество Паркер. Особенно в присутствии Лили. Однако… Он никогда не покажет ей, что она ему не нравится. Она не заслужила такой жестокости с его стороны. Поэтому он просто молча уходит в библиотеку, оставляя двух подруг поболтать. Джеймс назвал бы это слабостью. А Люпин называет это благоразумием. Девочки остались в гостиной одни. Никого больше нет. Они сидят в креслах напротив друг друга. -А знаешь, как Поттер смотрел на тебя с Ремом… Просто готов был разорвать его на куски. — Внушительным тоном сообщила Паркер. -Пройдёт. Всего-то детская влюблённость. -Пора страсти… — Вздыхает Эмили. Рождество, а потом… -Потом четырнадцатое февраля. — Догадалась Лили. — Эмили… Ты ждёшь от кого-то признания? -Нет. — Покраснела та. «Я жду момента признаться» — подумала она. Но в слух не сказала. После уроков Лили, закончив с домашним, писала рождественское письмо сестре. «Дорогая Петуния! Как я рада, что скоро праздник, весь Хогвартс в предвкушении!.. Жду не дождусь, когда уже собирать вещи и ехать на Хогвартс-экспрессе к вам! Я очень, очень надеюсь, сестрёнка, что у тебя всё хорошо и вы там не грустите! Обязательно привезу вам что-нибудь…» Треск огня в камине. Лили чуть не заснула на этом письме, однако радостное настроение и многочисленные фантазии насчёт рождества и встречи с родными не давали покоя уставшему мозгу. Эванс дописала письмо, завернула в конвертик, подписав «любимой сестре от Лили». Луна уже была на середине высокого, усыпанного звёздами чёрного неба, когда девочка наконец-то заснула.

***

Утро выдалось морозным. Только проснувшись, Лили ощутила ледяной, режущий воздух в лёгких и покалывание в носу. Рванувшись прямо в пижаме, она захлопнула окно. Сегодня последний день в Хогвартсе перед Рождеством! Уроки не ровно с восьми, а с восьми пятидесяти. Одевшись в блузку и клетчатую юбку, укутавшись в свитер, Эванс схватила письмо со стола и бросилась вон из спальни. По коридорам Хогвартс, уставленным ёлками, мимо Большого Зала, и… Стоп! Лили резко тормознула. В центре Большого Зала красовалась огромная зелёная Ёлка. Такая величественная, такая торжественная, что хочется произнести это слово «Ёлка» с заглавной буквы. Возле неё толпились те, кто не спал долго. Среди них Лили заметила своих подруг: Амалия, Джейн, Виктория… А вот Паркер спит. Засмотревшись на Ёлку, которую медленно украшал Флитвик, Лили и не заметила, как сзади кто-то подошёл. Заслышав совсем рядом с собой шаги, Лили резко обернулась, махнув шевелюрой рыжих волос, и увидела декана своего факультета. -Эванс! А я тебя везде ищу. Вчера мне прилетело одно письмо… Оно от твоей матери. Судя по голосу учительницы, Лили ждали какие-то неприятные новости. -Они не готовы к твоему приезду на выходные. -Что?.. -Твой отец тяжело заболел, и праздник вряд ли можно будет провести. Им не хватит времени на тебя, они бояться, как бы что не случилось с твоим отцом. Лили отвернулась. Слёз не было, она всеми силами старалась сейчас сконцентрироваться на мысли, что папе плохо, папе нужно внимание, и она будет только мешаться под ногами со своим Хогвартсом… Всю её в этот момент — трясущиеся крепко сжатые руки, тонкую шейку, ноги в туфлях — охватила обида. И только трезвый разум не сдавался. Она так ждала Рождества, чтоб приехать к родным, в их светлый дом, к её сестре… -Твои родители очень любят тебя, Эванс. Короткий кивок. Учитель понимает, что девочке сейчас нужно успокоиться и всё обдумать в одиночестве, поэтому она медленно ушла в свой кабинет, бросив напоследок: «Не забывайте про уроки, Эванс.» Обратно Лили шагала медленно и как-то опустошённо. Уже сидя в спальне, на своей кровати, она вдруг осознала, что… Раз папа тяжко болен, он в любой момент может… умереть. И Лили не увидит его живым, если это случится до следующих выходных… Письмо она сожгла. Вместо старого она написала новое письмо: «Сожалею о болезни отца, молюсь за его здоровье» — и отправила. Когда наступила пора идти на занятия, вся подушка на её кровати была мокрой от слёз.

***

Все уроки пролетели как-то пусто и непривычно одиноко… Паркер простудилась за ночь и пришла только на два первых урока. Лили не слушала, что говорит учитель. Ей было как-то всё равно. В его голове рушились фантазии о праздновании Рождества дома. Она не поедет… Они не готовы её принять. Она останется в пустом Хогвартсе. Почти одна. Почти. На Большой обеденной перемене Лили уже смирилась с горем и даже неплохо пообедала. Незаметно утро превратилось в вечер. Ребята прощались друг с другом. Собирались. Укладывали подарки и сладости родным. Только Лили не копошилась. Она спокойно провела время в библиотеке, читая книги и делая уроки, чтоб в выходные спокойно покататься одной на пустынном катке, насладиться грустным одиночеством, «покайфовать». После уроков директор собрал всех в Большом Зале и торжественно объявил: -Завтра утром Хогвартс-экспресс отвезёт вас на знакомую платформу! Всех с Рождеством! Праздничный прощальный ужин. Дети радостно набирают в рот приготовленные эльфами пироги, конфеты, пудинги, торты, пряники, печенье. Все наедаются до отвала, так, что дойти до собственной спальни тяжело. Лили не веселилась со всеми, а спокойно поела и тихонько покинула Зал. В гостиной она встретилась взглядом с Римусом. -Ты остаёшься? -Да… -Из-за чего? -Не хочу говорить. Римус вздохнул и отвернулся к камину. -Я понимаю, тебе очень хочется меня утешить, поддержать, но… некоторые ситуации нужно переживать самим. - Произнесла она. Римус кивнул. Молча, не проронив ни слова. Как только Лили скрылась в спальне, он, желая разорвать эту тяжкую нить напряжения между ним и его подругой, направился спать. Только упав на кровать, Лили заснула. Вроде она ничего и не делала в этот день, но усталость отчего-то одолевала её, заставляя веки обессиленно упасть, а лёгкие — дышать ровно и спокойно.

***

После завтрака дети собрались на станции, куда скоро должен был прибыть Хогвартс-экспресс. Лили, одевшись, вышла вместе со всеми пожелать подругам хороших выходных. Когда они уехали, она обнаружила, что осталась на станции одна с Хагридом, следившим за детьми. Покряхтев, он заметил Лили и произнёс: -Ну, эт… Обратно в Хог, чо-ли? Снег скрипел под ногами. Лили проваливалась по колено, отчего ноги в одних колготках да в сапожках быстро замёрзли. Хагрид это, конечно, заметил. -Простудишься! Ой, беда. Под самое, эт, Рождество! Всю остальную дорогу лесник нёс девочку на руках. Ей было как-то всё равно, кто и куда её несёт. Она думала о своём. В раздумьях она и не заметила, как оказалась в гостиной Гриффиндора. Огонь в камине не горел. Никого нет… Так одиноко и пусто. Но не грустно. Отнюдь! Можно вдоволь насладиться своим одиночеством. Сделать все дела, пока никто не мешает. Можно сидеть в библиотеке сколько угодно, и никто не будет отвлекать, никто не будет дразнить ботаничкой. Можно плакать, и никто не будет спрашивать, отчего. Можно просто так улыбаться, и никто не будет приставать, по какой причине. Сразу потеплело на душе. Резко захотелось жить, наслаждаться, пока можно. И Лили отправилась в библиотеку. Немного непривычно без болтовни Паркер, но не плохо — совсем не плохо. Даже вроде бы приятно… В библиотеке впервые за учебный год воцарилась тишина. Библиотекарша, казалось, уснула. Лили вошла. Прошлась по коридорам между полками. Набрала стопку книг — запылившихся, толстых. Интересно изучать магический мир. Тут ведь есть не только учебники и атласы! Здесь много выдуманных и реальных историй о волшебниках и маглах, о магических существах и сквибах. Есть притчи. Есть старые газеты. Есть стихи. Есть даже комиксы! Фантазии магов-писателей, иллюстрированные магами-художниками. Усевшись за стол, включив лампу с тёплым оранжевым светом, в котором тычинками парила пыль, Эванс раскрыла первую книгу — и с головой ушла в чтение. Шли часы, Лили двигалась только чтобы перелестнуть страницу. Чтение захватило её целиком.

***

Когда поезд с Люциусом и Беллатрисой уехал, Северус сразу же направился в замок. Снег забивался в ботинки, от тепла человеческого тела таял и прилипал холодными комками к брюкам, носкам, мантии. Наконец, по колено в прилипшем снегу, Снейп выбрался на тропинку и зашагал более быстро. Замок пустой. Ему не привыкать. Снейп никогда не устанет быть одиноким… Это поганое чувство въелось в его чёрные, как уголь, волосы, и тёмные, как и его магия, глаза. Кому-то он и мог показаться хорошим, но сам для себя Снейп был просто подонком, предавшим ту, что открыла ему тайны светлой магии и дружбы. Сволочь! Говорят, Лили тоже осталась. Какая-то болезнь у родственников или что-то вроде того. Надо найти её и извиниться. Если она его простит, это уже хорошо… Сам-то Снейп никогда себя не простит. Всё его грехи навечно втирались в его кожу, тело, лицо. Оттого и руки серые, и лицо бледное. От греховности. Так, куда это я? — очнулся он. Ноги сами несли его в подземелье. В гостиную Слизерина. Может, кто-то и пустил слух про ужасы подземелья, про сырость и вечный холод в этих местах, но на самом деле там было даже уютно. Гораздо уютней, чем в грязной квартирке в Паучьем тупике… Здесь действительно темно, да, но как красиво смотрится тут огонёк свечи или голубой свет палочки… Зелёная и серебреная мебель. Камин. Полка над ним уставлена книгами и колбами. Северус огляделся. Надо искать Лили. Северус, хоть и не был воспитан родителями, отличался умом и сообразительностью. Снейп никогда этим не хвастался, просто втихомолку пользовался этими качествами. И сейчас он не забегал по всему Хогвартсу, как поступил бы любой, а подумал, куда направилась бы Лили. Гриффиндорская гостиная? Спальня? Библиотека? В первые два ему всё равно нельзя, поэтому лучше сначала проверить библиотеку. Интуиция не подвела Снейпа. Он застал Лили, склонившуюся над книгой в библиотеке. Ему показалось, что она спит. Захотелось дотронуться до рыжих длинных волос… Лили повела плечом. Северус вздрогнул. Эванс не спала. -Если пришёл извиниться убирайся. -Лили, я… -Дай насладиться одиночеством. Северус отпрянул, затем мотнул головой и быстро направился к выходу, громко хлопнув дверью. Библиотекарша встрепенулась и рявкнула: -Тишина в библиотеке!

***

Снейп был в отчаянии. Он метался по гостиной, сновал туда-сюда. Ему было трудно поверить, трудно осознать, что его снова отвергли, снова заставили мучаться. Снова он не знает, как быть. Лили его не простила! Так, стоп. Кто сказал, что она его не простила? Может, она просто видеть его не хочет?.. «А это, случайно, не признак не прощения?» — ехидно отозвался тот самый голос в голове, который называл Снейпа подонком и указывал на все его грехи. Совесть, наверное… И вновь отчаяние. Лили, может, и простила его, но он-то никогда об этом не узнает! Она не скажет ему. Вновь и вновь будет отвергать. И некому будет заступиться за Снейпа, и некому будет ревновать, когда Джеймс будет лезть к Лили… И никто и не вспомнит, что когда-то они друг другом дорожили. Такая реальность пугала Снейпа, он отталкивал её снова и снова, вместе с тем становясь к ней всё ближе. Лили не простит его. Не простит, не простит! Видимо, слишком сильно ранило её то слово, грязное и паршивое, что он крикнул. Совсем не из-за злобы. Он не хотел, чтобы его называли слабым, чтобы Лили дразнили защитницей бедного мальчика. Не хотел, не хотел! И вот, что получилось. Может, стоило тогда попридержать язык, а?.. Может, стоило подумать, что из этого может получиться?.. Может, стоит иногда включать мозги, Снейп… Северус Тобиас… Подонок. Алкоголь помогает от всего — вспомнил он слова Люциуса. Плюнув на все запреты и законы, он схватил с тумбочки бутылку огневиски, оставленную кем-то и разом проглотил всё, что в бутылке осталось… Пребывая в жгучей ярости на себя, на свои поступки, на грехи, Снейп бил себя по рукам, по телу, по шее кулаками. Бледную кожу покрывали синяки. Схватив сухую бутылку, Северус со всей силы размахнулся себе по руке. Обессиленный, он упал, потеряв сознание. Разбитая бутылка, от которой осталось одно горлышко, всё ещё сжата в руке. Осколки лежали по всему полу гостиной и кололи руки. Один кусочек порезал лежащем без сознания Снейпу губу. Солоноватый вкус крови на языке. К утру следующего дня Северус уже мало что помнил. Зато хорошо запомнил, с каким омерзением Лили вновь отвергла все его извинения. Выбросив всё, что осталось от бутылки, и стерев с пола капельки крови (чья она, интересно?), Снейп подошёл к зеркалу справа от камина. И ужаснулся. На скулах синяки, на нижней губе глубокий порез и засохшая кровь. На руках и по всему телу порезы, гемотомы. Мантия слегка разорвала. Пришлось надеть рубашку и жилет, что Снейп и сделал после холодного душа. Желудок предательски урчал, клокотал и булькал. Северус поднялся в Большой Зал. Столы соединены в один и накрыты. Преподаватели уже завтракают, завтракает и Лили. Не обращая внимания на огромную ёлку, ни на кого не поднимая головы, Северус сел подальше ото всех, и, мрачно смотря перед собой, начал накладывать в тарелку еду. Есть хотелось зверски. Сначала Снейпу ещё удавалось сдерживаться и сидеть с опущенной головой, но глаза сами стремились к Лили. На ней вязаный свитер и серая юбка. Рыжие волосы, как всегда, распущены и лезут в тарелку. Когда Северус остановил взгляд на её опущены ресницах, она внезапно подняла голову. Снейп, как всегда, зачарованный нереальностью красотой этих ярко-зелёных глаз, забыл опустить лицо. На лице Лили ясно читал я испуг. -Сев! Что у тебя… Все преподаватели подняли головы. Северус быстро опустил голову. Лили догадалась, что он не хочет вмешательства учителей, и поспешно продолжила: -…с осанкой? Праздник, выпрямись! — Снейп, мысленно благодаря Эванс, выпрямился, не поднимая головы, быстро доел и удалился. Лили выскочила за ним, не успел он дойти до конца коридора. -Ты… ты что, совсем из ума выжил?! Ты что с собой такое вытворяешь, что у тебя по всему лицу такие… Снейп молча выслушивал всё это. Ему не было неприятно. Он не знал, что сказать, не смел возразить. Лили отвела его в гостиную Гриффиндора. Перед тем, как войти, Снейп остановился. -Ты чего? -Нельзя же. -Никого нет! Пошли! А потом Толстая Дама ещё долго рассказывала соседкам, как в гостиную вошёл слизеринец… Лили хорошенько протёрла ватным диском, намоченным перекисью, все царапины на лице Северуса и намазала их мазью. Подозревая, что одним лицом всё не обошлось, она осмотрела ладони и собиралась поднять рукав рубашки… Снейп ухватил её руки и сжал. Лили молча, посмотрев на него своими ярко-зелёными глазами, убрала его исцарапанные руки со своих и отдёрнула рукав. На её лице читался лёгкий шок. Снейпа насквозь пронзил стыд. Не проронив ни слова, только шумно вздохнув, Эванс промыла рану. Жгло и щипало невероятно сильно, но Снейп даже не дёрнулся — настолько боялся вновь потерять эти руки, крепко держащие его сейчас за плечи… Лили после того, как помыла рану в холодной воде, обеззаразила её перекисью и намазала тем же бальзамом. -Больше, я надеюсь, ничего нет? Снейп помотал головой. -Эванс… -м?.. Северус замолчал, смотря куда-то в пустоту. Потом вдруг встал и уткнулся носом ей в плечо, крепко прижав за спину руками. «-Эванс… Эванс, прости пожалуйста, я… такой подонок… я не хотел тебя оскорблять… Я хотел, чтоб они тебя не дразнит… защитницей… я гнусный подонок, прости…» — хотел он сказать, но вместо этого лишь молчал, глотая слёзы. Лили не отпрянула от него в изумлении, не оттолкнула. Она позволила ему прижать себя к его худому, трясущемуся телу. -Я, наверно, не достоин счастья… — прошептал он сам себе. Лили услышала и лишь погладила его по спине. -Эванс… -Да? -Эванс, давай… сходим… на каток… Молчание. -Пожалуйста… -Конечно, Сев. Пошли.

***

На каток они собрались только ближе к вечеру. Лили подумала, что лучше не ходить, пока мазь не впиталась в кожу, и скоротать время они решили… за книгами. За любыми книгами Северуса о зельях. -Почему ты решил, что лучше будет так, а не как в учебнике?.. -Так быстрей и логичней. Цветы шибколиста лучше растворяются среди вещества, которое есть только в чешуе дракона, мы это на третьем курсе проходили… Таким образом, добавляя в котёл щепотку драконьей чешуи, мы получим тот же самый результат, только в два раза быстрее… -Здорово! Я бы не догадалась… Из гостиной Гриффиндора доносились радостные возгласы. Лили была не сильна в зельях, но всю информацию, данную другом, запоминала и считала интересной. Когда уже две книги были прочитаны и они как раз читали о зелье иллюзии крыльев, когда Лили задумчиво произнесла: -А у меня проблемы с этим зельем… -Почему?.. -Незнаю, — Эванс пожала плечами. — Может, упускаю какой-то момент. Никогда у меня сварить его не получалось. На Рождество я варила его, чтобы приятно удивить семью, но… зелье либо взрывалось, либо испарялось, а иногда крылья получались маленькими и вялыми. И пропадали быстро… Снейп задумался и уставился в текст. Вдруг в рецепце ошибка?.. Но нет. Вроде бы всё правильно тут. -Давай… Давай попробуем его приготовить! Лили уставилась на него широко раскрытыми зелёными глазами. -Правда?.. Ты серьёзно, не против?! -Нет, почему против-то… -Спасибо! Лили быстро сбегала в женскую спальню, достала из-под кровати чемоданчик со всем для зелий, быстро и незаметно сунув маленький флакончик себе в карман. -Ну, что ж… Давай начнём. Всё шло хорошо. У Северуса даже поднялось настроение — в приготовлении зелий он чувствовал себя в своей стихии, что делало его движения более уверенными, а разум заставляло работать более активно. К тому же, Лили была слаба в этой области, поэтому Снейп чувствовал себя учителем. -Так, а теперь… Нам нужно перо Пегаса. -Сейчас… Погоди… — Лили закопошилась в чемоданчике. Снейп подавил вздох и сдержал реплику по поводу того, что нужно доставать всё заранее. Большинство зелий в процессе приготовления ждать не любят… -Ой. — Лили виновато подняла на Северуса глаза. — У меня, похоже, нету… -Как?.. -Последний раз я использовала его в прошлое Рождество, и хотела купить, но как-то… Забыла… — Эванс опустила глаза, а Северус напряжённо думал. Сыворотка правды, может, и взорвётся от нетерпения, но это зелье может и подождать. -Что ж, придётся прогуляться до подземелья. -А у тебя есть?.. Кивок. -А зелье?.. -Подождёт. По коридорам подземелья Северус шагал бодро и спокойно, ему тут всё было знакомо. А вот Лили как-то притихла и вся сжалась. -Холодно? — Спросил Северус. -Нет… -Не волнуйся, летучих мышей здесь нет. Во всяком случае, если только Блейз увёз её с собой на Рождество… Молчание. Гулко долетают до стен шаги. Они пошли быстрее. Вскоре, добравшись до гостиной Слизерина, Северус вошёл, впустив и Лили тоже. -Странно… А мне все говорят, что здесь жутко. -Не тебе одной. Все так считают… А на деле здесь жутко, когда Люциус и Беллатриса напиваются и устраивают вечеринки. Лили представила себе это и наморщилась. Северус тем временем уже принёс сумку со всем и вынул перо Пегаса — белое, почти серебряное, и большое, но лёгкое. -Красивое… -А ты хотела некрасивые крылья?.. Зелье уже начало испаряться от ожидания, когда Лили и Северус под ворчание Толстой Дамы вернулись в гостиную. Увидев лёгкую дымку над котлом на столе, Снейп воскикнул: -Оно испаряется! — и сунул перо в ярко-розовую булькающую жижу, схватив огромную ложку для помешиваний. -Три раза по часовой стрелке и шесть в обратную… -Стой, а почему шесть? -Ну, так в учебнике написано. -Видимо, вот ошибочка-то и нашлась… Мы же перо не Феникса туда добавляем, а Пегаса… И Северус замешал по-своему: три раза по часовой и четыре в обратную. Зелье быстро поменяло цвет и стало нежно-сиреневым, пахнущим палёными розами. -Через пять минут будет готово… -Через шесть. — Поправила Лили. -Ой, точно… Спустя пять минут -Так, всё, готово… -Но ведь прошло только пять минут! -Невелика потеря. Снейп последний раз, для верности, тщательно перемешал теперь уже ароматное пахнущее варево, и наполнил им ложку, протянув её Лили. Эванс с нетерпением и благоговением, аккуратно понесла её ко рту и разом проглотила. Осушив ложку, она обернулась назад и замерла. Снейп тоже замер в ожидании чуда. Прошло тридцать секунд… Пора бы уже результату появиться, но секунды шли, а его всё не было… Лили опустила голову и грустно покачала головой. Вдруг… -Лили, смотри! Эванс обернулась, и… Искрясь, из её спины вдруг вылетели крылья — настоящие, большие, с красивыми белоснежными перьями! Лили ахнулась и во все глаза рассматривала удивительное зрелище, пока не затекла шея. Эванс крутилась и так, и сяк, чтобы удостовериться в том, что крылья реальны, что это не иллюзия. Она трогала крылья, повелением мысли заставляла их порхать, двигаться, размахиваться… А Северус просто молча радовался счастью подруги. Наконец, Лили с счастливым лицом и горящими от восторга глазами посмотрела на Снейпа. -Спасибо… -Ты ангел. Не хочешь их опробовать, пока результат не исчезнул?.. Не успел он договорить, как Лили бросилась к окну. Северус чуть не бросился её останавливать, но лишь достал на готовые палочку — вдруг она начнёт падать, если что-то пойдёт не так? А Эванс, нисколько не сомневаясь в успехе, лишь на миг обернувшись, рванулась навстречу холодному ветру. А Снег рванул к окну. Где она? Где Лили?! Неужели не получилось?!.. Его руки уже затряслись, и тут… Из-за башни вылетела, хлопая сильными крыльями, Лили. Рыжие волосы развеваются и присыпаны снегом. Она радостно металась от одной башни у другой, вдыхая полную грудь холодного воздуха. Через пять минут Северус воскликнул, пытаясь перекрикричать порывы ветра: -Лили! Скоро эффект уже закончится, да и на улице не жара! Застынешь! Эванс, на счастье, услышала, и влетела в гостиную как раз тогда, когда перья начали потихоньку растворяться. Вот они уже совсем исчезли, а в зелёных широко распахнутых глазах подруги всё ещё стоял дикий восторг, и улыбка была такая по-детски счастливая… Лили всё никак не могла отдышаться. -Северус… Это были самые чудесные моменты в моей жизни! Спасибо, спасибо, спасибо! — Завизжала она радостно, и неожиданно для самой себя набросилась на него с объятиями. Снейп чувствовал, эту искреннюю благодарность в каждом радостно выкрике его любимого ангела. -Лил! Руки-то ледяные! — Он ухватил её ладони и зажал в своих. Им тут же был зажжён камин, и ещё долго они сидели вместе в кресле, просто по-дружески общаясь и смеясь. Лили пила горячий шоколад (Северус позаботился о том, чтобы он был действительно горячим), и незаметно они оба уснули. В сердце каждого царило идеальное спокойствие и тихая радость, пока за окном дотухали последние дневные краски.

***

Скрипели колёса Хогвартс-экспресса. Гудели тормоза. Римус готовился к выходу, он уже переоделся в магловскую одежду. Из поезда Поттер планировал выйти вместе с друзьями, но Люпин успел ускользнуть. В какой-то мере ему была неприятна компания Джеймса. Он самодовольный, дерзкий, гордый и самовлюблённый задира. Тихонько шагнув на платформу, не оборачиваясь, Римус поспешил к родным, как вдруг его окликнули. Не Джеймс — о нет, совсем не поттерский голос. Девчачий, но не пискливый, а звонкий и чистый. Слышно было даже через толпу… -Рем! — Ещё раз послышалось, и из толпы выскочила Эмили. — Рем!.. Она запыхалась. Римус стоял и терпеливо ждал. -Рем… В общем… это… Т-тебе. О-от меня! — И Паркер, быстро сунув что-то в ладони Римуса, скрылась в толпе. Растрёпанная, запыхавшаяся. Такая дикая и стремительная… Ещё и болтунья. Но лучше, чем Джеймс. Римус не умел называть девушек по именам… Умел только по фамилиям. Он не знал, отчего — проблемы в общении с противоположным полом? признаки уважения? боязнь задеть? чрезмерное отчуждение? Люпин не знал. Но даже с Лили он мог позволить себе лишь «Эванс». Это отдаляло, делало Римуса чужим к ней… Он ведь даже не друг. Просто тот, кто хочет помочь. Кто может помочь. Римус очнулся только дома, неожиданно вспомнив про происшествие с Паркер. Он открыл ладони и обнаружил там… миниатюрную тетрадку. Очевидно, здесь не обошлось без заклинания уменьшения, и Римус лёгким движением палочки вернул тетради былые размеры. Из неё выпала аккуратно оформленная бумажка. Римус прочёл: «Дорогой Римус… то есть… Рем. Очень сложно писать тебе сейчас, и неловко, и вообще я хотела подождать до февраля, но в феврале меня в Хогвартсе уже не будет… Вечер накануне отъезда «…Мои родители отправляют меня в Дурмстанг из-за вынужденного переезда…» — в гостиной Гриффиндора, залитой неярким светом огня в камине, сидит и строчит с мечтательным лицом Эмили. Тёмно-русые кудрявые волосы до пояса распущены. Она подняла ясный взгляд голубых глаз в усыпанное звёздами окно, задумалавшись, мягко улыбнулась и продолжила: «Жаль покидать эти такие родные стены с рыцарскими латами, живыми портретами и тёплыми уютным классами. В последний раз мы увидимся только после Рождественских каникул… Ты милый. И красивый. А ещё очень заботливый, и от тебя пахнет шоколадом. Лили говорит, с тобой так тепло, так хорошо на душе… И я верю, верю каждому её слову о тебе и хочу узнать, какого это… Я сама и не заметила, как это произошло. Может, тогда на катке, когда ты так аккуратно и красиво поймал Лили… А, может, ещё раньше, когда мы столкнулись на выходе из библиотеки и вместе собирали друг другу книги, а ещё случайно ударились лбами… Тогда я впервые почувствовала этот сладкий аромат шоколада. А, может, даже в самом начале учебного года, когда мы сели вместе за праздничным столом. Не знаю. Но это факт. Я люблю тебя, Римус… то есть Рем. И я…» — тут Эмили на миг замерла. Что сказать?.. — «Не знаю твоего отношения ко мне. Прости. Я, наверное, жуткая болоболка. Так Лили говорит. И в этом я ей, похоже, тоже верю… » Глубокий вздох. «Прости, если это так. Я всего лишь хочу быть с тобой. Хотя бы один день. Узнать, какого это, когда я могу без тени смятения дотронуться до твоих волос… Или уткнуться носом в твоё плечо. Или поговорить о чём-нибудь, почитать вместе, сесть за одну парту на уроке. Если тебе интересно, можешь прочесть о моей жизни, эта тетрадь — мой дневник. Но, если ты…» — выдох — «Не хочешь, не надо. С любовью, Эм Паркер. P.S. Прости, Эмили…» Римус сидит в своей комнате на втором этаже своего дома. Его комната окрашена в белый. Он сидит у самого окна, из которого открывается сказочный вид на сквер, заваленный белыми сугробами. Дочитав письмо, Люпин бережно вложил его обратно в начало тетрадки. Обрабатывая информацию, Люпин тихонько спустился вниз, на кухню, к родителям. Его отец неподвижно стоял у окна. Римус незаметно подошёл и встал рядом. Пять минут общего молчания… Тут отец замечает сына. -Ох… Рим, это ты. -Да, пап. Опять молчание. Тихо кружится и скрипит на улице снег. -Как учёба, сын? -Нормально. То есть, хорошо… -Я и не сомневался. — Гордо улыбнулся отец. Он счастлив, что у его сына всё хорошо с учёбой. -Как мама?.. — Римус знает, что отцу тяжело говорить. Но он должен знать. -Пока держится… Врачи говорят, что у нас есть 51 процент на лучшее. Сын кивнул. Его мать уже неделю мучается в больнице. Ей очень тяжело дался этот период… Желая отвлечь сына от тревожных мыслей, и отвлечься самому, Лайелл приобнял Римуса за плечи и бодрым голосом произнёс: -А бабушка сегодня такое печенье приготовила! Тебе понравится. Будешь, или ты после завтрака ещё не проголодался? -Буду, пап. Бабушка — самый лучший пекарь.

***

В Хогвартсе царила тишина. Мерцали вечерние звёздочки за окном. Лили и Снейп укутались в шарфы и вышли на улицу, даже на миг не задумавшись над тем, что проспали обед. Есть не хотелось. Если весной и осенью Чёрное озеро было тёмное и густое, то сейчас, покрытое толстым слоем голубого льда, присыпаного сверкающими белыми блёстками снежной муки, оно больше было похоже на городской каток. Ледяная гладь его была за день изрезана, и в неглубокие порезы забились снежинки. Темнело рано. Сизое синее небо висело над белоснежный ровной гладью скрипучих сугробов. Тихонько горели тёплые оранжевые огни в окнах замка. Два силуэта на фоне постепенно потухающего заката вместе, взявшись за руки, аккуратно ступили на лёд и сразу заскользили по ней. В глазах, волосах Северуса отражалась тёмная ночь. В рыжих волосах Лили мерцали снежинки. В её зелёных глазах сияли звёзды. Она как ангел, вестник рассвета, лучик надежды… В отличии от него, угрюмого и чёрствого снаружи, но ещё живого внутри. Сначала они медленно, лениво описали по озеру круг. Затем ещё один, постепенно ускоряясь… И вот уже ветер свистит в волосах, а они безмятежно и резво гоняют наперегонки… Наконец Снейп и Лили, хватая ртами воздух, запыхавшись, остановились. Прямо над ними висела блюдечком луна. Молоком пролит Млечный Путь. Роняет слёзы-звёзды Вселенная. Или это души ушедших с далёких планет метают весточки своим детям?.. Эванс и Снейп никогда не чувствовали друг к другу влечение или желание слиться во едино в долгом поцелуе. Но сейчас, под этой бледной, холодной луной и под тёмным, бескрайним небом они были близки, как никогда. -Эванс, я... -? - Полный молчанья взгляд. -Лили, я хотел бы... Тишина. -Знаешь, Снейп, я давно уже тебя простила.

***

Зал заполнен детьми. Все в замечательном настроении после выходных и Рождества. -Ёлку, говорят, до самого февраля убирать не будут! - Лепечет Паркер Анжелика, но Эмили это не интересует. Она пробивается сквозь толпу детей, ищет глазами. Его. Поймать случайно брошенный им взгляд. Прочитать по лицу тот ответ, что она не получила письмом... Понять, что он чувствует. К ней. Это цель жизни. Наконец вот он. Спокойно стоит в стороне, ждёт, пока все усядутся и он сможет найти себе место за столом... Он не бросился ей навстречу со словами: "Да, я тоже люблю тебя, Эм!", и не улыбнулся с любовью: "Привет". Пришлось начать разговор самой. -Эм-м... Привет, Рем. Кивок. -Так... Т-ты подумал?.. Римус отстраняется от стены - все сели. В другом конце зала виднеется свободное место. -Наверно, я должен извиниться? Прости. Мы не будем друзьями. И он уходит... Со спокойной ровной спиной, с сумкой, закинутой через плечо. Казалось бы, такой роман можно было завести... А он - прочь. Эмили стояла, поражённая. Просто ушёл... Извинился, конечно, хоть и не понимал, за что. Это его право - решать предоставленный ей выбор. Столько мыслей... Паркер садится за стол, всё не отводя взгляда от того места, где он скрылся из виду. Вокруг суматоха. Она сегодня уедет. Соберёт вещи из комнаты, уложит их в чемоданы и сумки... И уедет. Столько надежд... И всё рухнуло. Ему не до этого. У Рема своя размеренная жизнь. Вечером этого дня она попрощалась со всеми подругами - особенно с Лили, - и уехала на Хогвартс-экспрессе. Кто бы знал, что навсегда... Потом, дома, сложила вещи и сама не поняла, как оказалась на станции. Гудок прибывшего поезда. Ой! Она уже в купе. Мимо мелькает ночь. А в ушах всё стоит долгий гул. Поздней ночью второго дня они приехали. Встречайте меня, стены Дурмстанга! Прошло три года. Паркер давно уже привыкла к своей новой школе. Она успешно сдаёт экзамены и болтает в два раза меньше, чем раньше. У неё дале парень есть - красивый, брутальный Стив Эйбрамсон. Играет в квиддич. Почти чемпион... Она любит его, с ним веселится. Учителя ей гордятся. Но всё же... Тот момент, что переменил всю её жизнь, что заставил стать замкнутой и молчаливой, что не даёт больше сплетничать и порой душит во сне - никогда она не забудет тот запах шоколада, шрамы на лице, мгновенье и тихий голос: "Прости..."