Любовь двух уёбков.

      Илья глаза прикрывает, прикосновения ласковые на щеке принимает, охотно к чужой ладони ластится, как затисканый кот. Он шорты Ванины задирает, обветренными губами сухо касаясь внутренней стороны бедра, руками по обе стороны от головы придерживает для удобства, позволяя длинным пальцам в стриженные волосы зарыться. Он щекочет поцелуями живот, из-за чего у Вани дыхание сперает, когда Илья у кромки шорт замирает. На лице Ильи взгляд Вани затуманенный детской, наивной влюблённостью, что румянцем по щекам и томным шёпотом выражается. Он в поцелуях и прикосновениях нежных нуждается, податливо колени раздвигает и тянет Илью за плечи, отчего дыхание друг друга на губах чувствуется, разжигая желание тепло своё и чужое разделить.       Ваня расслабляется в чужих руках, тёплым дыханием опаляет кожу лица, и Илье думается, какой его друг невероятный, о том, как его ресницы от волнения трепещут и ладони на плечах футболку сжимают ощутимо. Он поддаётся несдержанно, губ напротив на долю секунды касаясь в невесомом поцелуе. Руки Ильи под худи лезут, оглаживая талию под одеждой, он сжимает мягкие бока, одновременно оставляя поцелуи на осыпаном едва видимыми веснушками лице.       — Щекотно, свинка. — Ваня смеётся кратко и хрипло, когда по линии челюсти чмоком мажут, к шее изящной спускаясь. Из лёгких воздух вырывается от того, как Илья передними зубами тонкую кожу шеи оттягивает несильно, но достаточно, чтобы по коже дрожь прошлась, словно от разряда электрического тока. Руки Ильи у солнечного сплетения блуждают, вынуждая вперёд податься, ближе к заботливо предоставленным тёплым ладоням. Илья коленом бёдра чужие разводит, на пах надавливает, отчего Ваня голову назад закидывает слишком резко, неловко об спинку кровати затылком стукнувшись.       — Ну ты и пидор. — Беззлобно усмехается Илья, комментируя чужое возбуждение, носом ведёт по шее к покрасневшему от стыда уху, прикусив мочку, вырвав с чужих уст дрожащий вздох.       — Сказал тот, чей член упирается в мою ногу. — Ваня вперёд бёдрами поддаётся, наполовину вставшим членом об ногу Ильи трётся, и стыдливо глаза отводит, дабы не видеть самодовольное лицо напротив. — Блять. — шипит тихо, тыкается носом в изгиб шеи и всхлипывает под ухом, когда чужая рука в штаны лезет, орган сквозь ткань нижнего белья поглаживая. — Мудак. — Илья руку сжимает, с силой надавливая на член, на что Ваня стонет приглушённо и короткими ногтями спину царапает через футболку. — Такую херь с Кристиной своей вытворяй, придурок. — Язвительно выдаёт едкий комментарий. У Ильи брови ломаются от этих слов, вынуждая Ивана под стальной серьёзностью его взгляда съёжится.       — Твои яйца в моих руках, я бы на твоём месте так не рисковал. Волшебных слов не знаешь? — вторая ладонь находит себе место в русой копне волос, в то время как первая круговыми движениями гладит головку, стянутую тканью трусов. — Ну же, Вань. — Он за волосы тянет несильно, чтобы лицо смущённое увидеть. Ваня губы в тонкую полоску поджимает, прильнув ими к уголку чужих уст, носом неловко ткнувшись в щёку Ильи, на что тот хихикает и руку на затылок перемещает. Ваня хмурится, отстраняясь, и ноги сводит, выражая этим жестом весь спектр негативных реакций на высказанное требование. Фетиш на грязные разговоры и мольбы тут только у парня напротив, а у Вани на это стоит строгих запрет. Илья понимающе кивает и поцелуй на лбу оставляет, после нежно улыбаясь. — Приму это за ответ, но в следующий раз не прокатит. — Ваня на это заявление хмыкает. Знает — в следующий раз прокатит. Знает — Илья ради его комфорта готов целовать и касаться там, где Ваня попросит, готов вылизывать те части тела, от прикосновений губами к которым на дрожь пробивает, готов всё время с интервалом в пару секунд уши дыханием горячим обжигать, в комплиментах осыпаясь, готов собственным комфортом пожертвовать, если для Вани потребуется. Знает — ничья ласка и любовь не сможет заменить те любовные «пошёл нахуй» которые Илья небрежно время от времени в ответ выплёвывает, что уж говорить о искреннем и наивном «я люблю тебя» во время совместной готовки, прогулок в безлюдных местах, в утро после ночёвки и в процессе взаимной мастурбации.       Илья выдыхает громко, на чужие руки поглядывая: пальцы Вани, сжимающие сразу оба члена, выглядят слишком невинно для этого действа. Тот и сам дышит тяжело, то и дело на тихий скулёж срываясь, когда собственные руки вверх-вниз скользят, размазывая капли предэкулята между двумя органами, усиливая эффект трения. Илья лбом к чужому плечу жмётся, кусая опухшие от долгой долбёжки в дёсна губы, дабы ненароком едва уловимые для слуха бормотание не заглушить собственным голосом. Он бёдрами толкается рефлекторно, по чужому члену проезжаясь резким движением, сорвав тем самым более громкий, неожиданно для обоих парней прозвучавший стон. Оторвавшись от изгиба шеи Ивана, Илья в глаза голубые заглядывает, видит румянец, который чуть ли не по подбородку от смущения расползается, улыбается широко и говорит с нескрытым обожанием в голосе.       — Нихуя себе ты выдал. — Он поверх чужой ладони свою кладёт, помогая движения возобновить, и сцеловывает с уголка глаз Вани влагу. Илья желает большего. Больше прикосновений, больше трения, больше слёз чувственных по чужим щеках — не от боли, от переизбытка приятных ощущений и покалывания в теле, — желает больше стонов, взаимной верности и покорности. Ваня под его руками тающим мороженным растекается, руки становятся липкими, непристойно хлюпая от каждого толчка внутрь ладони. Илья двигает ею, как вздумается, не позволяет остановить быстрые движения, откровенно говоря трахая слабо сдавливающую ладонь двумя членами. Иван стонет задушенно, хнычет и всхлипывает. Илья спектр чужих эмоций в сетчатке глаза опечатывает и собственные звуки, из лёгких вырывающиеся, тщетно пытаетя заглушить.       Ваня выкрикивает любимое имя, когда чужая рука его собственную с силой сжимает, отчего члены теснее движутся, многократно трение усиливая. Он монотонно имя полюбившееся шепчет, как-то лихорадочно и совсем одержимо. Он одержим Ильёй, его рукой поверх своей, его заботливо зализывающего укусы языком, его присутствием рядом.       — Вань, — зовёт будто сквозь толщу воды, заставляя Ивана взгляд, пеленной возбуждения покрытый на себя поднять, — я люблю тебя, знаешь? — срываясь на стон проговаривает, даже не думая о том, чтобы движения их рук остановить, напротив — двигается более размашисто и быстро, чувствуя, как чужие ноги дрожат, предвещая скорый оргазм. Веки плотно сжимает, чувствуя, как сперма Вани пропитывает ткань прилегающей к торсу футболки, слипаясь с оголённым участком живота Ивана. Илья глазами удивлённо хлопает первые пару секунд, после в чужое донельзя красное от стыда лицо смотрит с наигранным осуждением. — Я люблю тебя не так сильно, чтобы простить порчу любимой футболки. — Обречённо выдыхает и давит в себе улыбку при виде виноватого лица Вани, что пальцами теребит край задранного худи, как затравленый ребёнок глядя на белое пятно на одежде Ильи.       — Давай сперму об ебло твоё размажем, от прыщей поможет. - Он разводит пальцы, между которыми тянется тонкими ниточками скользкая жидкость.       Ваня липкие ладони на щёки Ильи кладёт, впечатываясь в чужие губы своими. Без намёка на более пошлое продолжение, без былой похоти. Лишь по-детски чмокает его уста, сразу отрываясь, наблюдая, как уже глаза Ильи смущённо по комнате бегают.       — Я тоже люблю тебя, уёбок.