Твое имя у меня в сердце

Белый песок застревает меж пальцев ног и рук, жжет босые ступни, он словно везде, быстро появляется и бесследно пропадает. Синяя пучина, отражающая яркое светило, завораживает своими волнами и морской пеной, которая приятно накрывает тебя с головой. Чайки слепнут от солнца и падают в руки к людям, поедая хлеб, особо щедрые подкидывают им рыбу. Море — это свобода, пахнущая солью, состоящая из причудливых камней, ракушек и сглаженного водой стекла, она теплая и чарующая. Лето — это воздух, дающий нужную свежесть, созданный Творцом для всего живого. Тридцатое июня растворяется с закатным солнцем, что как акрил оставляет нежные разводы за собой. Этот день можно считать концом жизни, потому что Чонвон сегодня играет необычайно красиво. Словно после конца июня он уйдёт по лунной дороге в море. Струны любимой скрипки легко дрожат, на ней когда-то играла мама, она говорила, что музыканту нужна тишина, чтобы сыграть восхитительно. Однако Чонвону не мешает шум прибоя, он играет с ним дуэтом. Будто дельфин скачет или попутный ветер заигрывает с волнами. В конце своего выступления он как русал, рассеивается на камнях под водой. Улыбается окончанию, своему знаменательному времени. Эту красоту замечают многие, потому что Чонвон сегодня сияет. Снимают на камеру, просят сыграть еще и аплодируют, но всем быстро надоедает и создаётся ощущение, что никто не понимает истинную красоту. Кроме одного прохожего, который до сих пор наблюдает. Он в принципе не похож на ценителя, он — само блестящее творение. Перед Чонвоном предстала сама легенда, лис, что соблазняет и съедает сердце — кумихо. У него изящные руки, матовая белая кожа и надёжные глаза. —Вы виртуозно играете на скрипке, — а голос сладок, как запретный плод, глубок и таинственен, как озеро. — Должно быть воплощение смерти с картин? Чонвон — открытая, смиренная и честная книга. Его запросто можно прочитать и понять за один раз, потому что смерть, на самом деле, гораздо проще жизни из-за того, что у нее путей гораздо больше. А человек напротив загадочен. Смотря на него складывается такое впечатление, что он может кульбитом изменить всё, как жизнь, которая заводит тебя на самые неожиданные главы. И таких людей хочется узнать, впитать в себя полностью, понять что у них находится в голове. —К сожалению или счастью — нет, я просто Чонвон, — он убирает музыкальный инструмент в чехол и улыбается совсем как котенок, чем притягивает собеседника. — Вы, я вижу, невероятно цените музыку раз остались здесь до конца. И когда незнакомец жмет плечами, Чонвон действительно удивляется, потому что он похож на любителя искусства, его последователь и пример. А еще на взрослого, знающего многое, кроме любви, человека. Он будто не создан для невинного чувства и трепета в сердце. Так ли это? —Я просто Пак Сонхун, который готов все тебе рассказать за прогулкой, — он протягивает ладонь, словно приглашая на танец. И Чонвон соглашается заранее на все, что предложит Сонхун. Он уже под искушением сердцееда-лиса. Они идут неспеша по блестящему песку, он достаточно остыл, чтобы ступать по нему босиком, потому что солнце уже скрылось за облаками и морем, точно стесняется откровенных разговоров. Они обсуждают будущее полнолуние, фантазируя, как будут общаться с луной и делать обряды на судьбу. По пути попадаются самые разные побрякушки, которые хочется рассмотреть подробнее. Вот, и им встречается игрушка-машинка какого-то мальчика, а Сонхун не соглашается, говорит не обобщать, потом пакет с цветными, должно быть покупными, ракушками и крышечки из самых разных напитков, закопанные в глуби песков. На выходе из пляжа они замечают красивые букеты цветов, Чонвон их любит и их язык тоже. Он в принципе тесно связан с природой, чувствует ее настроение. Она бывает злой, когда чистое небо и в хорошем расположении духа, когда тихо моросит дождик. Он понимает ее чувства, как никто в этом мире, потому что среди такой толпы людей ей тоже одиноко. Пак оказывается чистым и гордым, он любит искусство, как и предполагалось, но не сильно в этом разбирается, а еще по-детски любит фисташковое мороженое, за которым они отправились после этого факта сквозь летнюю ночь, преодолевая страшные, темные улочки. Разбавлять жуткую обстановку нужно непринужденными и философскими разговорами. —Я люблю наблюдать за людьми. Удивительно осознавать, что каждый встречный имеет свою длинную и сложную историю за спиной. — Чонвон любит чувствовать живых, несмотря на то, что в основном человеку все равно на таких людей как он, если это не касается выступлений на публику. Потому что они слишком простые и невзрачные, слишком иногда талантливые и дружелюбные. Все слишком. Такие люди, как Чонвон везде, словно песок, который так сильно надоедает. Сам Чонвон думает: он никогда не будет главным героем для историй. —Я никогда об этом не думал, — честно отвечает Сонхун, — а что насчет тебя? Твоей истории? Я бы очень хотел услышать ее, понять. — Что почувствовал Чонвон в этот момент ни пером описать ни в сказке сказать. Но это похоже на "то самое", что познают под натиском невероятной влюбленности или ощущения, что нашел родственную душу, которая точно поймет тебя. И иронично то, что он хотел вычитать в Сонхуне его взгляды на жизнь, его историю и его душу, возможно теплую и открытую, но на первый взгляд холодную, пахнущую ландышами и нарциссами, потому что они разбудят романтичную весну до конца или похожую на самого Чонвона: жаждущую свободы, умеренно-синего цвета, как некая особенность и определенно родство с сентиментализмом. А теперь Чонвон обнажает себя. Рассказывает про то, как его мама была смертельно больна и перед самой гибелью подарила любимый музыкальный инструмент, на котором он не умел играть, но каждое свое достижение в игре он посвящал ей. У родительницы всегда были теплые руки, которыми она заботливо утирала слезы с горящих щек, когда он приходил со школы немного униженным и побитым, но все было хорошо, потому что все раны заживали, включая моральные. Она была со своими взглядами на весь этот мир. Когда ее не стало Чонвону было шестнадцать, из родных оставались рядом только бабушка и дедушка, а еще где-то потерянный отец. Он тогда вдавливал свои ладони в само сердце, чтобы познать его, узнать себя прежнего. И мама ему помогла в этом, потому что Ян Чонвон чувствовал присутствие ангела, а это точно что-то родное. И Сонхун его поддерживает, слегка касается пальцев Чонвона своими и улыбается глазами, пока его в это время слезятся от воспоминаний. Они заходят в небольшой ларек, в котором играет какая-то веселая музыка. В то время как Пак заказывает два мороженых, Чонвон думает о том насколько его новый знакомый идеальный. И уверенно бы сказал, что для всего окружения он именно такой: понимающий, внимательный, заботливый, спокойный и притягательный. Даже романтичный, а Чонвон чует это и следует за этим, словно на поводке, потому что хотелось как в любовном романе с хорошим концом, там где герои любят друг друга под звездными ночами до конца жизни. И это почему-то убивает его, отравляет душу фантомными надеждами. Они снова идут на то же море, грызя рожки мороженого, а когда подходят к самой воде, что ласкает их ступни морской пеной, от холодной сладости остается только вкус на языке. В волнах пляшет алый немного медовый закат. Совсем скоро появятся звезды на не небе, которые хотелось бы встретить вместе с воплощением искусства. И Чонвон надеется, что тот хочет этого же. —Знаешь, мне кажется удивительным то, что судьба свела нас, — они одновременно сели на песок, вытягивая ноги, чтобы легкий бриз мог хлестать по ним, успокаивать, скрипка же ложится на колени, — я словно вырос за этот день больше чем, когда мне недавно исполнилось восемнадцать. Сонхун только кивает и смотрит на наручные часы. Его легкая рубашка трещит от ветерка, а смолистые волосы небрежно торчат, но выглядит будто так и задумано. Ладонь Пака пробирается к руке Чонвона. —Да, это удивительно. — Чонвон закрывает глаза и нежится от тепла ладони на своей. — Если судьба на нашей стороне, то мы еще встретимся, но увы, сейчас нам нужно разойтись. У меня скоро рейс домой, в Сеул. Чонвон так и замирает, ухватив жизнь за руку покрепче. А Сонхун подносит к губам и целует ненавязчиво, прося прощения. Глаза его были искренними, точно хотел встретить с ним и рассвет и появление луны со звездами, но так обстоятельства сложились. Чонвон в этот миг понимает всю сущность Пака, потому что почти ни разу не ошибся в своих догадках. Тепло ускользает, как и изящная фигура рядом. Он действительно хотел закричать, попросить номер телефона Сонхуна и позвонить через неделю, когда уедет домой, но так было бы не правильно, потому что они уже понадеялись на судьбу. За собой он оставляет только следы на песке, едва уловимый цветочный аромат и свое имя в сердце Чонвона, который чувствует себя глупо из-за этого. Он боится, что Сонхун слишком сильно повлиял на него. От него только что кажется оторвали кусочек чего-то родного, как это было с мамой. Мелодрама жизни молодого музыканта — парень, который ворвался к нему загадочным и ушел почти таким же.