Ожерелье

Не напрасно ли я о содеянном сожалею — может, стоило, взяв себя в руки, во всём сознаться? Затерялось в песках драгоценное ожерелье, полыхал тамариск в свете утреннего румянца. Разгорался восход над сиреневым паланкином, мерно двигалось войско без роздыху дни и ночи. Знать бы чуточку раньше, что вскоре меня покинут, а любимый супруг даже знать меня не захочет! В тот же день появился коричнево-чёрный встадник — свёз меня в мужнин лагерь, не спрашивал о дальнейшем. А теперь жаркий воздух проклятия сотрясают с языков горожан, лучших воинов и старейшин. Я не знаю того, кто отвёл от меня погибель, но признательна так, что рыдания стынут в горле. Драпировка чалмы, подведённых бровей изгибы да поклон поясной, усмиряющий самых гордых — это всё я храню в своей памяти. Что же кроме? Ничего. Это было бы странно, грешно и дерзко. Да, я слишком земная, отнюдь не пример для скромниц, кем угодно зови — но никак не прелюбодейкой! Терпкий дым над шатром обещает мне что-то злое, измождённые плечи укутывает, как шалью. Извлекут ли меня из чешуйчатых лап позора, выбьют плетью признание в том, что не совершала? Я могла бы поддаться, униженно рухнуть в ноги, и тогда пусть каменья летят в меня серым градом. Говоришь мне о дружбе, о милости, о подмоге — просто сядь вот сюда, чтоб поплакать со мною рядом.