Быть нужным.

Кажется, Даня впервые за этот век чувствовал себя таким здоровым и выспавшимся. О, эти ни с чем несравнимые ощущения прилива сил и энергии! Хвала быстрой регенерации — ещё двух дней ангины он бы не вытянул. Конечно, он хорошо провел время с семьей (?) и честно говоря, ему было страшно, что всё это вмиг исчезнет, как исчезла и его болезнь. Но сегодня об этом хотелось думать меньше всего. Даня сладко потягивается и, зевая, трёт заспанные глаза, потом встаёт с постели, и осторожно, чтобы не наступить ни на одну из вещей, выброшенных им вчера из шкафа в порыве истерики, идёт расшторивать окна. Погода прекрасна (на любителя на самом деле), снежинки кружатся в бешенном вальсе метели, белый круг холодного зимнего солнца, едва-едва проглядывает сквозь толщу облаков. Не плохо бы было сегодня прогуляться. Даня открывает форточку, впуская в комнату кислород. Прекрасно. После, курс его лежит к столу, в одном из ящиков которого, находится его гордость — мини-кухонька (спасибо Татищеву за идею), в которой есть всё для безвылазного существования в комнате (то бишь чайник, сахар, кофе (очень много кофе), кружка и ложка), ей он воспользуется. Кофе. Ему сегодня понадобиться много энергии. Взять на заметку — разбрасывать вещи во время истерики — не лучший способ снять стресс, ибо уборка — дело слишком геморрное. Вскипает чайник, Даня заливает кофе водой. Это определенно то, чего он желал все эти дни. В дверь тихонько стучат. — Да? — говорит Даня. — Ты уже проснулся? — осторожно спрашивает Саша — Можно войти? — Конечно. Только чур, я невиноват, если ты получишь инфаркт, увидев мой «мини-бардачек». — Даня изображает кавычки свободной рукой, по привычке театрально закатывая глаза (наконец, это действие дается ему без боли в черепной коробке). Саша входит в комнату, на удивление, даже не меняясь в лице. — Отец тебе рассказал. — это утверждение. — Да. И я бы хотел с тобой насчёт этого поговорить… — Будешь кофе? — прерывает не начавшуюся тираду Даня. Вот о чем о чем, так о своих «триггерах» ему говорить не хочется от слова совсем. Романов как-то странно выдохнул. Но что поделать? Его привычная манера отношений «понимающий родитель» не совсем подходит к нему, ибо понимание в семье Московских — дело даже геморрнее, чем уборка в комнате. У них в семье никто никого не понимает, и всех это в общем-то устраивает, даже Даню. Нет, внимание — это хорошо. Копание в душе — нет. Ещё не привык. После, лет так через сто, возможно. Но не сейчас. Саша бросает задумчивый взгляд на ящик, видимо пытаясь перевести тему: — Это всё твои запасы? И на сколько это? Год? Два? Дане хотелось истерически смеяться: — Год? Два? Да тут, дай Бог, если хотя-бы на полгода хватит, и то, мало вероятно. — Сколько кружек кофе ты пьешь в день?! «Язык мой — враг мой.» — Даня мысленно закатил глаза. Одиночкство даёт о себе знать именно в такие моменты — он слишком привык, что его никогда никто не слышит. — Четыр. — он мысленно прикидывает, и решает, что отпираться бессмысленно — надцать?.. На самом деле число приблизительное и даже чуть-чуть заниженное. В отковено хуевые дни — он может выпить и до двадцати шести, но об этом Романов узнает чуть позже. — Нам стоит с тобой серьезно поговорить о твоём рационе. — во взгляде Саши читается твёрдая решимость, сулящая Дане лишь… Хрен знает, это ж Саша. В любом случае Московский лишь отвечает: — Хорошо, мамочка… — Мамочка? — Романов удивленно изгибает бровь, либо случайно не уловив, либо намеренно не увидев иронию в голосе подростка — Если хочешь… — Не сейчас. — Даня ещё подумает над этим «предложением», Саша на самом деле хороший, он правда любит папу и заботиться о них — Прости. Папа, наверно, не самый удачный «бойфренд», а я не самый лучший пасынок. — он виновато разводит руками, подытоживая — С нами обоими сложно. — Но вы оба это признаёте и готовы меняться. А это главное. — он обнимает Даню за плечи, пытаясь донести этому упёртому ребёнку: «Всё хорошо. Я люблю тебя.» — всё-таки он слишком сильно похож на своего отца. — Не знаю, поговорили вы там или нет. — откуда-то с лестницы доносится всё приближайющийся голос Миши — Но я захожу. Уборка сама себя не сделает. Даня улыбается. В груди возникает какое-то неясное, но очень приятное чувство. Кажется, он практически понял, какого это… Быть нужным.

***

В доме на удивление тихо. Странно, на отца не похоже, обычно он его всегда встречает. Романов младший быстро обходит коттедж, в поисках жизни. В итоге доходя до комнаты Дани, стучит, и не дожидаясь ответа, входит… — Пиздец… — выдыхает Денис, ловя летящую в него подушку, и уже начинает прокручивать в уме, в каком углу лучше всего занять оборонительную позицию. Что-то ему подсказывает, что эти четыре дня отпуска пройдут весело.