Действие

Сегодня домой Антон возвращается гораздо раньше. А через несколько минут приходит и мама. Шастун разогревает им ужин. — Ну что, как всё прошло? — спрашивает Антон, когда они уже которую минуту ели в атмосфере давящего молчания. Майя всё не решалась начать разговор. Она снова достала с подоконника уже открытую бутылку вина и налила себе полный бокал, сделала несколько глотков и наконец начала: — Пока не знаю, сынок, — как-то вымученно вздохнула женщина. — Андрей звонил и Константину Валерьевичу, — сказала она и снова отпила вина. Шастун напрягся. С какой такой стати отцу звонить их адвокату? Ему что, своего мало? — Зачем? Что он хотел? — Сначала предложил Константину Валерьевичу отказаться от нашего дела за дополнительную плату, но отказался, — начала Майя, а потом через несколько долгих секунд продолжила ещё более обречённо: — Тогда Андрей прямо заявил, что специально не явится в суд, чтобы дело затянулось. Антон вздохнул и закрыл глаза, стараясь унять раздражение. Он не понял своего отца. Как он вообще позволяет так вести себя, после стольких лет издевательств над Майей? — Когда он уже угомонится. Как он уже задрал, мам. Что ему всё неймётся? — Не знаю, Антош, не знаю, — женщина тяжело вздохнула и покачала головой. — Думаю, уж разберёмся, — неуверенно сказала она и немного отпила из бокала. — Обязательно разберёмся, мам, — Антон дотянулся до руки мамы и крепко сжал ее в своей ладони. — Вот увидишь, у нас все получится, — ещё убедительнее повторил Шастун. Майя тепло посмотрела на сына и улыбнулась ему, кивая.

— Ладно, что мы все о нем да о нем говорим. Как будто больше тем для разговора нет у матери с сыном, — вздохнула женщина. — Как у тебя дела-то? В школе как? На йоге? — Да все хорошо, — отмахнулся Антон. — В школе все стабильно. — Стабильно плохо? Хулиганишь? — уточнила женщина, улыбнувшись, прекрасно зная характер сына. — Да что сразу хулиганю, — шуточно надулся Шастун. — Кстати, завтра у Димки контроль зрения или чего-то там. Ты же знаешь, у него проблемы, он очки носит. — Майя кивнула. — Так вот, я после школы с ним пойду к врачу, а то ему одному скучно. — Ты в поликлинику пойдешь? — удивилась женщина. — Ты же боишься врачей. — Да, но тут же не мне, — пожал плечами Шастун, хотя, конечно, сам факт нахождения его в медучреждении все равно напрягал. — Кстати, Антош, как там твой псориаз? — забеспокоилась Майя, оглядев руки сына, но ничего не заметив, выдохнула. — Ты же когда стрессуешь, он у тебя хуже становится. А сейчас не самое спокойное время. — Пока, слава богу, все нормально.

☆▪︎☆▪︎☆

Утро, а точнее почти обед, для Арсения началось внезапно. Из-за сводившей ноги, которую он резко выпрямил во сне, и теперь ее болезненно скрутило. — Да блядь, — проскулил Арсений, принимаясь массировать ногу. Спустя пару минут, когда боль отпустила, Попов внезапно запереживал, что мог проспать будильник, поэтому кинулся к телефону, который заряжался на рабочем столе, все еще немного прихрамывая от неприятных ощущений. Оказалось, тревога была оправданной. Стрелка часов доходила до половины первого, учитывая, что на работе ему нужно быть в два, а до туда ещё ехать минимум час — с условием того, что транспортная система в их городе сегодня будет работать исправно, а не как обычно. Как можно было умудриться проспать в первый рабочий день, да еще и во вторую смену, Арсений не знал. Но незнание не освобождало его от угрызений совести и новых поводов для волнений. В спешке пришлось умываться, кормить кошку, одеваться и готовить завтрак — наскоро пожарить яичницу, даже забив на незаправленную кровать и бардак в квартире. Когда Арсений перекладывал приготовленную еду в тарелку, внезапно зазвонил телефон. Попов вздыхает, отставляет все на стол, при этом нечаянно задевая горячую сковородку рукой, отчего тут же шипит и машинально сует обожженную часть ладони в рот. Но за телефоном всё-таки идет. Возможно, звонят как раз по работе. Но оказалась лишь мама, которая вместе с отцом продолжали терроризировать Арсения уже на протяжении недели. — Да, мам, — вздыхает врач, беря трубку. — Доброе утро, сынок, — нарочито выделяет приветствие женщина. — Уже не «привет, мамочка», а мрачное «да, мам» — Доброе утро, мамочка, — исправляется Арсений, возвращаясь к своей яичнице в тарелке. Он ставит все на стол и идет заваривать чай. — Мы с отцом очень переживаем за тебя, — снова начинает старую песню Татьяна. — Когда ты вернешься к папе на работу? — Я не вернусь, — серьезно говорит Арсений, зажав телефон между ухом и плечом. Попов, слушая ахи и охи матери в трубке, наливает кипяток в кружку, придерживая чайный пакетик за бумажку. Чуть возюкает заваркой, затем выкидывает ее в мусорку и разбавляет чай холодной водой, после ставя чашку на стол. — Как же это ты будешь работать в бюджетной поликлинике за такую мизерную зарплату и нервотрепку? — продолжает женщина, пока Арсений уже активно завтракает, продолжая слушать причины мамы, по которым он снова должен вернуться к отцу в клинику. — Ты что, меня вообще не слушаешь? — ругается она, когда не слышит ответа, а затем, прислушавшись, сердитее добавляет: — Я с тобой тут разговариваю, а ты чаи распиваешь. Разве так мы тебя воспитывали? Арсений вздыхает, дожевывает и отвечает: — Мам, я собираюсь на работу и очень уже опаздываю, поэтому приходится совмещать разговор с тобой и завтрак, — наконец объясняет он. — Все-таки устроился, — недовольно подмечает женщина. — Скажи адрес. Я приеду к тебе на работу, посмотрю, где ты собрался куковать и просиживать столько лет образования. «Только этого не хватало», — мысленно думает врач, поглядывая на часы. — Ну что за детский сад, мам? — не выдерживает Арсений. — Нормальная поликлиника, хорошая. Ремонт там недавно делали. Зарплата тоже неплохая. — А могла бы быть отличной! Папа тебе много платил, — настаивает на своем Татьяна. Арсений уже буквально держится из последних сил, чтобы не повысить голос, складывая посуду в раковину. Помоет уже позже, после работы и йоги. Он бежит в коридор, по пути отвечая маме: — Ага, а также ответственности, обязанностей, нервотрепки и гиперопеки было много, — Арсений шустро напяливает пальто, ботинки и буквально вылетает из квартиры, не забыв погладить кошку. — Мам, позже перезвоню. Сейчас не могу говорить. — Вот так вот, да? — обиженно слышится в трубке. — Мы тебя растили, одевали, любили, а тебе поговорить со мной пяти минут жалко. — Все, мам, перезвоню. Люблю, целую, обнимаю, — быстро говорит Арсений и сбрасывает звонок, быстро смотрит время — полвторого, — вздыхает и убирает телефон в карман, спеша на остановку. Что же, первый рабочий день начался неплохо: с опоздания, сведенной ноги и возмущений мамы. «Надеюсь, в поликлинике все будет нормально».

☆▪︎☆▪︎☆

— Как хорошо, что сегодня уроки сокращенные. Так бы пришлось одному в больницу идти, — говорит Дима, перелистывая свою толстую карточку. — Ага, я бы, правда, лучше пять уроков еще отсидел, чем здесь находился, — отвечает Антон, оглядываясь вокруг. В целом это было небольшое угловое помещение, откуда уже вел коридор в другие части поликлиники. Здесь же всего находились два кабинета, расположенные напротив друг друга: врача-офтальмолога — по Димкину душу и врача-дерматолога — по Антонову душу. Но, к счастью, псориаз сейчас не беспокоил, поэтому к любимой Людмиле Юрьевне, своему лечащему врачу вот уже пять лет, не собирался идти. Две небольшие лавочки стояли вдоль стен, на одной из которых и сидели Димка с Антоном, на другой же расположились молодые мамочки с маленькими детьми. К офтальмологу в очереди был только Дима, поэтому друзья не рассчитывали провести здесь слишком много времени. Просто ждали, когда выйдет врач и позовет Позова на прием, учитывая, что подходило его время записи уже. Через пару минут друга и впрямь позвали в кабинет. Антон же залип в телефон, желая потянуть время до возвращения Димки. Однако от гаджета сначала отвлекла медсестра, которая зачем-то забрала из прикрепленного файла к двери дерматолога бумагу с инициалами врача. Шастун такому удивился, но спрашивать не решился. Заводить диалоги с медперсоналом он точно не собирался. Однако на его удачу это сделала одна из мамочек: — У нас теперь новый врач будет, да? Или это временно? — спросила женщина, удерживая маленькую девчушку между коленей, которая все стремилась выбраться и поноситься по отделению. — Я пыталась записаться к Донцовой Людмиле Юрьевне, а мне высветилось, что у нее нет записи. — Да, она уволилась, — ответила медсестра, поправляя файл на двери. — Теперь здесь другой врач принимает. Его инициалы позже вывесят. Еще не успели распечатать. Он новенький. — Понятно, спасибо, — вежливо кивнула женщина и вернула внимание к дочке, но тут же вклинилась другая мамочка в разговор, до этого залипая в телефон, пока ее сын смотрел мультики в планшете: — А этот ваш новенький в курсе, что его смена уже началась? У нас прием на два, а его нет, — раздраженно спросила она, выуживая наушники из ушей. — К сожалению, не могу сказать, что с ним. Возможно, задержался. Думаю, скоро придет, — тихо ответила медсестра и поспешила уйти, пока ее снова не закидали вопросами. Антону даже стало жаль молоденькую медсестру. Терпеть таких раздраженных и недовольных мамочек, наверное, непросто. Но больше всего волновало, что теперь вместо его любимого врача, будет кто-то другой. Людмила Юрьевна была единственной от кого Шастун не так сильно шарахался. За пять лет его наблюдения у этой прекрасной женщины они немного даже сдружились. А тут на тебе — любимая врач ушла. Еще не пойми кого поставят. Антон этой мысли расстроился и понадеялся, что в ближайшее время ему не понадобится к врачу. В этот момент Позов выходит из кабинета. — Что так быстро? — спросил Шастун, думая, что прием будет длиться гораздо дольше. — А что мне там делать? — в ответ спросил Позов. — Все проверили. Все стабильно. — Ну хорошо, можно наконец уходить с этого места, — выдохнул Шастун, вставая с лавочки и убирая телефон в карман. Ребята забрали куртки с гардероба, оделись, не забыли и выкинуть бахилы, — а то один раз Антон на стрессе после стоматолога по всему городу в них проехался. И уже собираясь покидать поликлинику, Шастун открыл дверь, намереваясь выйти, как в него влетел высокий мужчина в темном пальто. Незнакомец оглянулся, улыбнулся, бросил лишь: «Извини и привет, Антон» и также быстро убежал вглубь поликлиники, сверкая своей излюбленной кожаной черной сумкой. Дима с Антоном, сначала не поняв произошедшего, все же вышли из поликлиники, а затем замерли, осознав, кто только что в них вписался. — Арсений? — неуверенно спросил Антон, недоуменно смотря на друга, отчаянно пытаясь понять: это он сошёл с ума и теперь высокомерного козла с йоги видит и в больнице или все же это не глюк и это действительно был он. — В детской поликлинике? Что он здесь забыл? — Может, за ребенком пришел? — предположил Димка. — Но все равно не ожидал его здесь увидеть. — И я, — протянул Антон, оглядываясь назад, будто Арсений мог снова внезапно выскочить из-за двери. — Сегодня на йогу мы точно идем, — заключил он. — Естественно, — кивнул Позов. — Не успокоюсь и не усну, пока не узнаю, что он здесь забыл. — Мне кажется, я тоже, — согласился друг. — Во сколько у нас сегодня йога? — уточнил Антон. — Сейчас, — Димка достает телефон и начинает быстро перелистывать галерею в поисках фотографии расписания занятий, но среди тысячи снимков своей кошки и друзей, это оказалось весьма проблематично. Но все же выполнимо. — В полдевятого. — Капец, дожить бы, — вздыхает Антон. — Погуляем? — Потянем время? — улыбнулся Дима, прекрасно понимая, что хочет Антон. — Да, — не отпирается Шастун. — Для начала пойдем поесть. Мне надо заесть стресс от посещения подобных медицинских учреждений чем-нибудь вкусным. Позов не стал возражать и говорить о том, что прием вообще-то был у него.