не жди меня

Я захлопнула дверь перед носом главного предателя и сразу же ушла в спальную комнату где мирно спала Мика... — Все вокруг предатели... Ненавижу вас всех! – я рыдала тихо в подушку, что бы не разбудить кроху. В гостиной всё ещё был включен телевизор, где только недавно прошло обращение президента. За окном шумели салюты и возгласы счастливых людей. Телефон разрывался от уведомлений с поздравлениями и пожеланиями о счастливой жизни. Я так и уснула, продолжая ненавидеть всё вокруг. ●●● Месяц спустя. — Пап, привет! – я сидела в больничной палате и не знала с кем больше поговорить обо всём, – Когда ты приедешь? — Здравствуй, доченька! Скоро приеду, уже на днях, не волнуйся, всё будет хорошо. Моника заболела и долго не могла выздороветь, поэтому нам пришлось лечь в больницу. Точного диагноза никто не давал, малышка плохо себя чувствовала и у неё была высокая температура. Виолетта не знала об этом, по крайней мере я ей ничего не рассказывала, потому что в тот же день заблокировала её и мы больше не общались, она даже не пыталась связаться со мной, или же я просто об этом не знала. Мы находились среди больничных стен уже две недели, Мике иногда становится лучше и как только нас готовят к выписке, у неё снова начинает подниматься температура. Нас навещал Владислав Иванович и лишь изредка говорил о том, что Виолетта пропускает работу, но неизвестным причинам и спрашивал у меня, что я могу знать. Я только успевала отнекиваться и утверждать, что она съехала от меня и мы сейчас крайне редко связываемся. На что Владислав Иванович изображал обеспокоенность и высказывался не очень лестно. На следующий день приехал отец, как только он позвонил мне и сообщил об этом, я была на седьмой небе от счастья, наконец-то я увижусь с кем-то родным и расскажу обо всех переживаниях. Микушу отнесли на процедуры, а меня отпустили в зал для посещений, я сразу же спустилась на лифте на первый этаж и прошла в заветную комнату, но как только я зашла в неё, эмоции радости и эйфории сменились на обеспокоенность и потерянность... — Мама?.. Я успела ощутить только тревогу и полную растерянность, как вдруг женщина накинулась на меня с объятиями. — Доченька, дорогая... Как я скучала... – не переставала твердить мать, вернее будет сказать, давно чужая мне женщина, – Почему ты ничего мне не рассказывала? — Отойди от меня и не прикасайся больше, никогда. – с некой брезгливостью ответила я и сделала шаг назад, смотря на неё, я проглотила ком в горле, который вызывал слёзы – Ты сама исчезла, не брала от нас с отцом звонки, пошла ты! Заплаканное лицо матери не вызывало ничего кроме как презрения. Я сразу же начала искать глазами папу, ведь ждала я только его. В комнате его не оказалось... — Папа где? – небрежно вырвалось из меня, от злобы. — Доченька, сейчас он зайдёт, он ушёл к  врачу, узнать на счёт нашей внученьки, – мать пыталась говорить со мной мило, будто скрывая своё нутро. — Не вашей, а его! Это моя дочь и внучка папы, но не твоя, ты мне не мать. Мама жалобно посмотрела на меня и опустила голову, явно выпрашивая прощения, молча, как она это обычно и делала, я сразу вернулась в моменты из детства, после избиений или унижений в мою сторону, она садилась рядом и начинала плакать, опуская голову. Она не умела извиняться или просто отговаривать всё произошедшее, а я была совсем маленькой, что бы не вестись на её манипуляции, я всегда прощала её. Через несколько минут зашёл папа и я сразу же обняла его, но  затем отпрянула и посмотрела осуждающе, выжидая объяснений. — Дочь, мама захотела увидеть внучку... — Папа, Мика ей не внучка, она ей вообще никто! Мы ещё долго спорили, папа просил в очередной раз простить маму, что я категорически отказывалась делать. Мать умоляла показать мою дочь, но я не выдержала и прогнала её, оставив в комнате только папу. Просидев ещё немного папа уехал, так и не ответив мне, когда и при каких обстоятельствах вернулась мать и в каких они сейчас отношениях. Через неделю Моника совсем поправилась и нас выписали, домой нас отвёз Владислав Иванович, снова приговаривая о том, что Ви пропускает работу и жалуется на своё самочувствие. Я запереживала, но тут же одёрнула себя, ведь Виолетта — предатель. Я пригласила мужчину на чай и разговор снова привёл нас к Малышенко... — Фая, Виолетта спрашивала о тебе... – Владислав Иванович говорил это шёпотом, потому что укачивал Мику, – Она скучает по вашей дружбе... — Скучает? – я заваривала чай и пыталась переосмыслить слова Владислава Ивановича, – Вы может путаете что-то? — Не перепутал, она каждый день об этом говорит, – мужчина поднялся и понёс Монику в кроватку, а затем вернулся и протянул мне свёрнутый листок, – Виолетта просила тебе передать. — Какая романтика, Малышенко... – доносилось в моей голове. Но не смотря на это, я приняла листок и развернула его... "Моя любимая Фая, прости меня, я тебя прошу, я совершила большую глупость, я просто была пьяна, я ничего не соображала..." — Малышенко, вот ты дура, – проговорила я вслух. Через время Владислав Иванович уехал и я снова осталась на едине со своими мыслями, я была словно на иголках от этого послания от Виолетты. Наступил вечер и я сидела в гостиной и смотрела телевизор, как услышала какой-то шум за окнами. Я отодвинула штору и вздрогнула, потому что в этот момент в окно прилетел снежок. Я убедилась, что Моника спит и тихонько вышла на балкон... — Малышенко, иди к чёрту, я не хочу тебя видеть! —Да ты не понимаешь ничего! выслушай меня, я тебя умоляю, – Виолетта стояла у меня под балконом и просила выслушать, продолжая кидать  снежки в окно. — Отвали! – я уже собиралась закрыть окно балкона, но застопорилась после слов Виолетты. — Если ты со мной не поговоришь, я сделаю всё, что бы у тебя забрали Мику! — Пошла к чёрту... ●●● Я рыдала и била в грудь Малышенко, которая не на сантиметр не сдвинулась с места, сил совершенно не было, ни моральных, ни физических. — Малышенко, это ты виновата! Я всё помню! Это ты сказала, что Монику заберут, я тебя ненавижу!