Мы — нечто большее

Марта потеряла счет времени уже очень давно. Там, где ее держали, было темно, сыро и тесно. Слабая батарея стояла в углу комнаты два на два метра, где Марта и обосновалась. Тусклая лампочка над дверью горела постоянно, поэтому не то что день, время суток понять было сложно. Первые несколько, как она поняла, дней к ней часто заходили. Если до этого Марта думала, что ей не нравится Руби, то Рафаэль оказался тем еще дерьмом. Неудивительно, конечно, почти все ангелы того времени были мудаками похуже, чем демоны, но Марта не ожидала, что к ее похищению причастен еще и архангел. Она так и не поняла личных мотивов каждого, но было ясно, что их союз был вызван общими интересами вроде начала Апокалипсиса. А Марта знала больше, чем ей было положено знать, и нужно было не выдать, что будущие события входят в ее информационную базу. В любом случае дело было дрянь. Сначала ее пытали. То Руби, то Рафаэль, с небольшими интервалами, как раз чтобы успела запечься кровь. Ее не насиловали, ей не ломали кости, не избивали до беспамятства. У высших (и низших) существ пытки были куда изощреннее. Сколько тычков раскаленным железом по ее спине она может выдержать? Сколько надрезов тупым зазубренным ножом на ее ногах? Сколько кожи можно содрать с ее живота? Марта кричала так сильно, что сорвала голос еще в первые пару часов. Когда кричать больше не было возможности, она плакала. Но так же она была зла настолько, так одержима гневом и яростью, что не собиралась даже подумать о том, чтобы сдаться. Когда боль не сработала, были другие вещи. Несколько дней без воды. Очень долгое время без еды. Полная изоляция, когда ее приковывали, затыкали уши, завязывали глаза и оставляли на вечность, пока она не начинала сходить с ума. А потом еще несколько раз по кругу. В конце концов ее оставили в покое. Как сломанную использованную игрушку. Иногда ей бросали бутылку воды, реже — кусок хлеба, если у тварей было хорошее настроение, они кидали ей бинты и антисептики. Но большую часть времени Марта была настолько истощена, что спала, свернувшись у батареи, обняв ту кофту, которая была на ней, когда она только попала в этот мир.

***

Когда дверь в очередной раз открывается, Марта даже не открывает глаза, так и оставаясь, забившись в угол, у батареи. Она слышит сдавленные ругательства, потом кто-то подбегает к ней и зовет по имени, пытается прикоснуться. — Не трогайте. Не надо больше, — хрипит она, надеясь, что ее оставят в покое. Она уже доказала, что бесполезна, и ей просто не хочется проходить через это снова. — Марта! Марта, ты меня слышишь? Это я, Дин. Я не хочу ранить тебя, мы пришли помочь. Это не похоже на то, что происходило раньше. По крайней мере Руби и Рафаэль не притворялись другими людьми. Марта открывает слипшиеся от слез и грязи глаза и невидяще смотрит на три силуэта, склонившихся над ней. — Дин? — ее голос больше похож на ломкий шепот. — Не трогай. Серебро и вода. Она надеется, что он поймет, чего она хочет, потому что у нет сил так много говорить. На ангелов, правда, не действует ни то, ни другое, но ей уже не важно. Марта следит, как Дин спешно достает серебряный нож и делает надрез, обливает себя водой из фляги и передает все это остальным. Теперь Марта видит, что с ним еще Сэм и Бобби, они делают то же самое, и это такое облегчение, что она готова вырубиться прямо сейчас. — Эй, Марта? Стой, стой, оставайся с нами. Сэм, сможешь ее донести до машины? — Дин пытается забрать у нее кофту, но она вцепляется в нее и старается отползти. — Понял, понял. Мы заберем тебя отсюда, потерпи, ладно? Все будет хорошо. Она чувствует, как на нее накидывают чью-то куртку, а потом подхватывают под спину и колени, и слабо стонет от боли. — Прости, прости, тише. Я держу тебя, оставайся со мной. Бобби и Дин убегают вперед и уже заводят машину и расстилают плед на заднем сидении, пока Сэм несет ее к ним. Свежий воздух обжигает легкие, и Марта начинает задыхаться, стараясь вдохнуть как можно больше. Дин помогает Сэму забраться на заднее сидение вместе с Мартой на руках, и младший Винчестер устраивает ее поудобнее и держит все время, пока они едут. Марта засыпает в тепле под шум двигателя.

***

Когда она приходит в себя в следующий раз, Сэм укладывает ее на диван у Бобби в гостиной. Все ее тело болит, так что неважно, как она ляжет, избежать боли в любом случае невозможно. — Ты как? — спрашивает Сэм. Он очень тактичен, потому что, после того, как ее кофту забрал Бобби, видно, в каком состоянии ее одежда. Вся в крови и грязи и разорвана в некоторых местах. — Где болит? — Везде, — слабо улыбается Марта. — Воды? — Да, да, конечно. Бобби приносит ей стакан воды и влажное полотенце, Сэм суетится рядом, пока Дин, судя по всему, молится Кастиэлю. Сингер дает ей сразу три таблетки обезболивающего. — Где я была? Как вы меня нашли? — Какой-то склад в Сент-Джеймс. Недалеко отсюда. — Мы на самом деле не искали. Ты просто пропала, и мы подумали... Прости, — Сэм трет руками лицо, и у него вид побитого щенка. — Закария, один из ангелов, недавно сказал нам, что на самом деле тебя похитили, сказал, где тебя искать, и мы выехали как можно быстрее. — Вы не знали, что случилось. Все нормально, — Марта качает головой и ободряющее улыбается Сэму, хотя получается у нее не очень. — Я поражаюсь. Тебя пытали четыре месяца, девочка, ты едва жива, а у тебя "все нормально"! Идиотизм заразен, — ворчит Бобби, но Марта видит, что он тоже весь извелся. Слышится шорох и хлопок, и Кастиэль появляется с порывом небольшого ветра. Он осматривает всех в комнате и сразу же идет к Марте. — Здравствуй, дитя. Я Кастиэль. Я здесь, чтобы излечить тебя. Марта думает, что он выглядит забавно. У нее нет этого трепета перед небесными существами, и ее умиляет выражение его лица. — Здравствуй, Кастиэль. Я Марта. Буду очень признательна. Ангел прикасается двумя пальцами к ее лбу, и Марта чувствует, как движется ее кожа, срастаясь, уходит болезненность и слабость. Когда Кастиэль заканчивает, она чувствует себя невероятно хорошо, и на ее лице расцветает благодарная улыбка. Но Кастиэль хмурится, когда смотрит на нее. — Я залечил порезы и ожоги, убрал синяки, ссадины и последствия истощения и обезвоживания, но я почему-то не могу ничего сделать со шрамами на руках и плечах. Откуда они? Улыбка пропадает с лица Марты. Это те напоминания о той, прошлой ее жизни, которые остались на ее теле. Бобби берет ее руки в свои, но она не возражает. Охотник осматривает глубокие шрамы на внутренних и внешних сторонах запястий, потом оттягивает ворот ее рубашки, чтобы увидеть россыпь ожогов от сигарет на ее плечах. Все четверо потрясенно смотрят на нее. Марта ежится. — Это ничего. Спасибо, Кастиэль. Не беспокойся насчет этих, — она снова улыбается Кастиэлю, смотрит на Дина и на Сэма, а потом говорит Бобби то же, что и в их первый день знакомства: — Трудное детство. — Девочка... — Я... Если это нормально, я бы хотела принять душ и поспать. Я устала, и... — Да, конечно. Та комната все еще твоя, и все вещи я отнес туда. Я постираю твою кофту. — Спасибо, Бобби. Когда Марта уходит, она все еще чувствует на себе взгляды. Вероятно, ее ждет серьезный разговор, когда она проснется.