Сегодня ты меня убьешь

      — Я навряд ли смогу вдохновить тебя на что-то хорошее, — насмешливо сказал Дима, — ты же меня знаешь, я тот еще пошляк.       В коридорах уже толпились школьники, бежали в столовую и в туалет на перекур, а наши мальчики как всегда пересеклись возле 24 кабинета и в полном разгаре обсуждали музыку.       — Да, Дима, всем это известно, но я все же надеюсь, что ты сможешь мне подкинуть новых идей, а то что-то в последнее время у меня совсем плохо с текстами, — как подтверждение раздался громкий звон, добавляющий печали этим словам.       — Ну, я попробую, — уже отходя крикнул Дмитрий.       Мальчик быстрым и уверенным шагом направился в кабинет химии, уже предвкушая долгие и рискованные, раньше интересные, 45 минут в полной мере. Почему же раньше? Потому что с недавних пор все его мысли были заняты не учебой, а совершенно другим объектом, который казался ему гораздо притягательнее, чем тангенсы, параллельные плоскости и, о ужас, карбоновые кислоты. Дмитрия эта действительность очень напрягала, ведь он всегда был хладнокровным зубрилой, которого ничто не интересовало, кроме учебников 10-11 класса и истории СССР — самый лучший вечер был вечером, проведенным за книгой о биографии Сталина, пока в наушниках играла Гражданская Оборона. Теперь же его самые лучшие вечера были в мыслях об этом объекте, а Гражданскую Оборону заменила Алена Швец в паре с Дорой. Да, тяжко ему было. И Тем Самым притягательным объектом был…       —…назовет мне Хасиев, — Хасиев дернулся и слишком громко подумал:       — Блять, — сразу же весь класс устремил на него свои взгляды, а учитель многозначительно посмотрел на бывшего отличника, но промолчал и повторил вопрос:       — Различие альдегидов и кетонов, Хасиев.        На него продолжал таращиться весь класс уже в ожидании ответа, но Дима сидел как оцепеневший, еще не успев понять, что за его грязнословие наказания по типу похода к директору не будет. Но когда он пришел в себя, лучше не стало. Ответа он не знал.       — Да, Дима… Что же с тобой такое происходит? Небось влюбился?       — Нет! Извините, просто в последнее время плохо себя чувствую, — сразу же начал оправдываться Дмитрий. Вот она, главная его проблема. Объектом его самых пылких мечтаний был Тимофей Еляков. Как же так, расти в традиционной семье женщина-омега и мужчина-альфа, а тут… Являясь альфой, он никогда не чувствовал влечения к хрупким девочкам омегам, но мальчики… Они всегда привлекали его гораздо больше, чем томное похлопывание ресничками, сочные красные губки и короткие юбочки. Все разговоры девочек казались ему пустыми, даже твердые сосочки упругих грудей, проступающие через тонкую ткань белых и черных водолазок не могли удержать взгляд дольше, чем лишь на полсекунды. Хотя он пытался, намеренно пялился на слегка колышущуюся грудь одноклассниц, на физкультуре внимательно рассматривал и оценивал подтянутые попочки в обтягивающих леггинсах, в попытках что-то почувствовать, но, к его собственному сожалению, чувствовал легкое отвращение. У него была слишком образцовая семья для этих грехов, но бежать от себя было гораздо тяжелее, и признать свою гомосексуальность он не мог. Лишь украдкой поглядывал на обнаженные торсы парней перед физкультурой. Нет, ему не хотелось овладеть ими, гладить руками по голой мускулистой спине, целовать пупок и спускаться ниже, нет, ни в коем случае. Он хотел только его. Его… Хотел держать его за руку, нюхать его волосы, прижиматься всем телом к нему, для него это был самый желанный, но запретный плод. Он пытался убедить себя, что Тимофей просто хороший друг, ведь все же хотят трогать и гладить своих друзей, да?       — Ладно, Хасиев, к врачу запишись.       Опасность миновала, а вот самокопание и мысли о Тимофее нет. Да и его подружка Влада сразу заметила многозначительные взоры Димы в сторону Тимы. Опыта она успела понабрать и теперь была независимой и самодостаточной женщиной, которая сразу улавливала все сигналы от парней. Но, увы и ах, ее парням точно не повезло, ведь, в отличии от Дмитрия, проступающие через тонкую водолазку твердые женские соски ее интересовали.       Незаметно пролетели оставшиеся 35 минут последнего урока, проведенные в ожидании конца, чтобы встретиться с близким другом и провести его до дома. И вот, наконец-то долгожданный звонок. Дмитрий неряшливо складывает учебник с тетрадью в рюкзак и вылетает из кабинета, направляясь к закрепленному месту их встречи. По пути он столкнулся с шестиклассницами-омежками, на которых были надеты кошачьи ушки, чулки и коротенькие юбочки. «Что за разврат? гадость», — подумал примерный ученик, не заметивший своего близкого друга прямо перед собой. Дима всколыхнулся и спокойно произнес:       — О, ну здравствуй, товарищ, — он оглядел девятиклассника с ног до головы, как всегда неосознанно задерживая взгляд на ослабленном галстуке и расстегнутой пуговице рубашки, едва слыша одеколон мальчика.       — Привет. У меня контрольная по геометрии была…       — Да? И как?       — Ну-у-у не очень, думаю будет 2, — уставшим голосом ответил близкий друг. Тимофей вообще был геймером и музыкантом, так что всегда предпочтительно выбирал «CS: GO», вместо теоремы Пифагора.       — Не расстраивайся! Если хочешь, я могу помочь тебе с математикой, — с улыбкой на лице продолжал Дима, поворачиваясь к лестнице. Конечно, ему было только в радость провести время с другом.       — Да думаю не стоит, — прервал мечтательные мысли о проведенном вместе вечере за учебником геометрии 9 класса Тима. Улыбка с лица Дмитрия начала сползать, но тот, не желая показывать разочарование, продолжал уже искусственно улыбаться.       — Ну, как хочешь, — резко отрезал он, едва-едва посмотрев на него с каплей недовольства, но чуть не споткнулся, спускаясь по лестнице по направлению к раздевалке. — Какие планы на завтра, в школу пойдешь?       — Да вот не знаю пока, отдохнуть хочется.       — А, ну понятно. Прогулять хочешь. Ну-ну, а потом удивляешься, почему у тебя двойки.       — Да тебе тоже не мешало бы отдохнуть — ходишь уставший, учителя еще говорят, что ты 4-ки стал получать.       Дима, оскорбившись, многозначительно промолчал. Мальчики уже спустились в гардероб и молча переодевались. Одноклассники Дмитрия тоже начали спускаться в гардероб, наводить суету или же просто молча надевать куртки, желая поскорее вернуться домой. Еляков все же решил увеличить ослабить возникшее напряжение между ними.       — Слушай, я спешу, меня сестра просила помочь дома.       — Ладно, пока.       — Пока!       «Нет, ну что это за наглость!», — думал Дмитрий. Его напрягло поведение друга, взял и убежал просто, еще и от помощи самого Дмитрия Хасиева, бывшего гения математики отказался, сплошной день оскорблений его достоинств. Он уже выходил из школы, как его окликнул его альфа-друг Максим. Мальчик высокого роста, с темными волнистыми волосами до плеч.       — Дима! Что задали по истории на завтра? — на самом деле это был лишь предлог, чтобы начать беседу и узнать побольше про Тимофея.       — Да хуй его знает! Я, если честно, сам не слушал.       -Да, Дима, что-то ты совсем распустил себя. Кстати, а у вас с Тимофеем какие отношения? — неожиданно в лоб задал вопрос альфач. Диму этот вопрос очень озадачил, но виду не показал.       — Мы просто друзья… А что? — Хасиев сдвинул брови к переносице и в ожидании смотрел на друга.       — Симпатичный мальчик он, — и тут дима понял в чем дело. Макс всегда по-гейски шутил со своим другом Денисом, но Дима никогда не предавал этому большого значения, зная, что Денис тоже альфа. В груди появилась нотка неприязни и ревности. Ему захотелось закричать «Он мой!» и толкнуть друга, но вместо этого сказал:       — Он тебе что, нравится?       — Да, есть такое, — Макс поправил очки и с ухмылкой добавил.- Ты видел как он носит галстук? Очень завораживает.       «Еще бы», — подумал про себя Хасиев, но решил не озвучивать.       — Дай мне пожалуйста его номер, позову куда нибудь, — Дима был в бешенстве. «Какая наглость! Да я ему дам сейчас!»       — Вот держи, — мальчик показал ему контакт Тимофея в телефоне.       — Спасибо большое! — Макс попрощался и быстрым шагом направился к выходу, оставив друга в плохом настроении.       Дорого домой была в напряженных раздумьях. «Ну и что в этом такого, Тимофей же не обязан общаться только со мной, у него и так есть свои друзья, что это я так распереживался в школе? Вдруг ему вообще тоже нравится Максим», но с другой стороны «Тима же не гей! Ему вообще Мила нравилась! С чего бы вдруг ему Макс должен нравиться, пф-ф. Да и я тоже? Нет, то я ему точно нравлюсь! Ну, как друг, разумеется, с чего вообще такие мысли, я же не гей. Тимофей просто очень хороший, понимающий друг», — в голове сразу же всплыл образ девятиклассника с растрепанными волосами, который так мило смеется и поправляет волосы, думает, как же завтра быть в школе без него, но он сразу же отгоняет эти мысли и составляет список дел на сегодня у себя в голове. Надо убраться в комнате, принять душ, сделать уроки… Уроки надо сделать, а то ему совсем не нравилась перспектива совсем скатиться и стать двоишником, над которыми он так любил издеваться.

***

      Горячая вода стекала по волосам, делая густые черные кудри прямыми и тяжелыми, текла ниже по лицу, плечам, согревая замерзшее тело после улицы. Да, Питерская зима в этом году была холоднее, чем обычно. Дима не был сейчас в душе, нет, он был где-то далеко в своих мечтах и мыслях, в Нирване. Что может быть лучше, чем принять расслабляющий горячий душ после школы… Сразу же в голове в очередной раз вспыхнул образ Тимофея. Его лица, нешироких плеч, ослабленного галстука… Рука сама потянулась ниже, проскальзывая сквозь густые волосы, быстро оглаживая плечи, торс, и наконец коснулась уже в меру твердого члена. Он двигал рукой медленно, полностью отдаваясь ощущениям, чувствуя как «аппарат» стремительно твердеет и просит еще более настойчивых движений. Парень слегка сжимает ладонь, непроизвольно дергая жезлом удовольствия. Изо рта вырвался еле слышный вздох, сердце начало чаще стучать. Хасиев водил рукой вверх-вниз, иногда задерживая ладонь на головке, сжимая ее или надавливая на уздечку. Он прикрывает глаза, начиная быстрее двигать рукой. Еще несколько мгновений и все тело на секунду напрягается, сразу после расслабляясь. Все наслаждение и расслабление сразу же исчезло, и их заменил подступающий ком к горлу. Он оцепенел, чувствовал лишь, как грязь стекает по рукам, с всплеском падая на акриловую поверхность ванны и исчезая в сливе. Полное отвращение… Ему было очень мерзко, он чувствовал себя грязной шлюхой, поддавшейся своим жалким мимолетным желаниям. Стыд… Он жалел, что начал мастурбировать, думая о нем, очерняя его светлый образ ангела. «Какая грязь. Сука…».       — …что я сделал…