positano

2018 год, Сеул

он смотрел на себя с отвращением. с диким отвращением. феликс опять вернулся в тот период, когда голову посещали исключительно мысли о внешнем виде. шел на учебу — думал, как бы сесть на голодовку так, чтобы хван не заподозрил. или, может, два пальца в рот — и дело в шляпе? хенджина не хотелось тревожить. феликс каждый день намазывает на себя тонну косметики, чтобы хен не заметил изменений. легкий румянец, консиллер под глаза, чтоб мешков не было, губам нюдовой помадой придавал хоть какой-то живой оттенок. и хван реально верил. феликсу стыдно, но признаться парню в том, что это опять началось — было почему-то страшно, хотя старший всегда говорил ему, чтобы приходил и выговаривался, не держал в себе. таким добрым, как джин, быть точно нельзя. феликс, дабы не тревожить хенджина, ест с ним в университетской столовой, а после отпрашивается в туалет и выворачивает свой желудок наизнанку. конечно, джин об этом не знает. даже не догадывается. сколько бы слов старший не говорил, ли все равно думает, что тот с ним из-за жалости, и вообще ходить старшему с ним стыдно. сколько бы он не видел других людей. сколько бы не сравнивал себя с ними — всегда выходило так, что в конечном итоге он признает, что даже самый страшный человек в каком-нибудь видео в тик токе по мнению диванных критиков, красивее его. это ебаное чувство сжирало и убивало изнутри. феликс пол часа уже не может выйти из ванной, все смотря в зеркало и самому себе говоря: посмотри, какой ты страшный. ему с тобой не то, что ходить стыдно, даже смотреть, наверное, противно. настолько ты ужасен. ты посмотри — уродливые веснушки, ребра, вон, аж из кожи норовят вырваться — но ты продолжай скрываться под худи, вдруг прокатит. горячие слезы обжигающими дорожками бегут по лицу, глаза уставшие и красные. некоторые струи слез попадают на губы, и феликс чувствует солоноватый привкус. он выходит в комнату, где окно настежь открыто — так сказать, еще одно издевательство. сидеть, дрожать всю ночь, слушать звук редко проезжающих машин, дождь, лай собак, редкие сирены. тело покрывается мурашками, но ли не обращает внимания и достает из-под стола рюкзак. пихает только худи и брюки, потом зарядку, воду, долго думает, нужна ли ему еда, но все-таки берет, потому что денег не так уж и много. свет в комнате общаги выключается, ноги ватные, топают в холл, где он присаживается на скамейку и под презрительным взглядом старой охранницы кладет чуть скомканную бумажку на бедро и пишет.

джинни, прости меня. я правда старался, боже, прости. это самая идиотская причина уйти, нотя не справляюсь. мне необходимо уехать, развеяться, и без тебя. не—

слезы начинают капать на лист, чернила расплываются, но все еще возможно прочитать.

… не ищи меня, пожалуйста. я правда надеюсь, что не доставил тебе много проблем. тебе, всего скорее, стыдно, что парень у тебя конченый ублюдок, а еще уродлив, как я не знаю кто. не знаю, вернусь ли я вообще. беру с тебя обещание, что найдешь достойного парня. или девушку? кто тебя знает. я люблю тебя, джинни, очень-очень сильно, но не могу справиться с этим, правда. прости меня. феликс.

он дрожащими руками передает бумажку охраннице, еле сдерживая порыв эмоций, и просит, чтобы та передала ее хван хенджину, когда тот вернется в общежитие. она недоверчиво смотрит, но все же соглашается, и ли уходит. джин приходит в общежитие с хорошим настроением, надеясь найти в комнате ликса и пригласить его погулять куда-нибудь. только он заходит в здание, как его окликает женщина, проя подойти. она смотрит как-то странно и с… жалостью? хенджин выхватывает бумажку, говоря тихое «спасибо» и продолжает путь к лестницам, решая по пути посмотреть, кто же решил ему написать таким образом. едва он успевает посмотреть на первые слова, сердце пропускает удар, а ноги не желают идти дальше. слезы наворачиваются на глазах, видя родное джинни, как его только феликс и называл. Все вокруг него, вдруг, останавливается.

🪸

позитано, италия, четыре года спустя

старинный город, в котором проживал дедушка феликса, и правда был неплох. он не был большим, что придавало ему уюта и умиротвоения. ли чонсон — мужчина пожилых лет. он живет на лазурном берегу италии, а именно на окраине городка позитано, что распологается в провинции салерно. более живописного города внук чонсона, феликс, еще не видал. жители города жили чуть дальше от моря, потому что прямо около него располагались отели, но никто не жаловался, ведь город маленький, и дойти до моря не составит труда. кристально чистая вода, лимонные сады, живописные просторы, пригревающее солнце и приветливые люди — что еще надо для счастья? многие, кто приезжал в этот город, влюблялись в него раз и навсегда. феликс — не исключение. он не хочет вспоминать времена, когда жил в мегаполисе. жизнь там давила его. он вспоминает лишь хенджина, потому что до сих пор не хватает его смеха, улыбки, родинки под глазом, красивых пальцев и внимания. нет, безусловно здесь, живя с дедушкой, номер которого он откопал в телефоне матери, пока та спала, ему хорошо. даже очень. дед работает на рынке каждый день, несмотря на свой возраст, продает фрукты и овощи, причем пользуется большим спросом — в городе у него чуть ли не у одного самый вкусный урожай, чему многие не верят, но стоит попробовать — сразу замолкают. младший тоже выходит часто на работу, потому что считает, что у деда уж совсем возраст не для работы. ему не трудно — друзей нет, скучный он, как кажется другим, но для себя он сделал главное — поборол все мысли, действия, что въелись в голову за столько лет. он хорошо питается, не красится, веснушки ярко выражаются на теперь действительно румяных щеках без косметики. жизнь заиграла новыми красками, чему он безмерно рад. в контактах лишь три номера — дедушки, матери и хенджина. одна часть так и просится набрать ему, а другая останавливает, говоря, что еще не время. как же хочется услышать его голос.

🪸

на часах — 8:37 утра. съев на завтрах тосты, феликс запивает все водой с соком лимона, который был выращен буквально на дереве около дома, и отправляется на рынок. сейчас самый сильный наплыв туристов, и пропускать покупателей не хочется, ведь все в городе знают, куда идти за самыми вкусными фруктами и овощами. спустя часа два работы приходится начать доставать запасы продуктов, потому что люди разбирают все как горячие пирожки. — мне, пожалуйста…- начинают говорить около кассы, и феликс выкрикивыет из-за спины, что буквально через секунду подойдет, надо разобраться с клубникой. разворачивается и видит… кого-то слишком знакомого. до боли. прямо в сердце. пухлые губы, родинка под глазом, тонкие изящные пальцы… это он. хенджин. джинни. в хенджине изменилась разве что прическа — он отрастил волосы и покрасился в черный. феликс встал, не смея думать. как такое могло произойти? он специально его искал? зачем? хенджин тоже замер, не веря своим глазам. вот он — стоит живой прямо перед ним. губы чуть приоткрываются, джин хочет что-то сказать, но ли перебивает его. — да, молодой человек, вам нужно что-то? — говорят, у вас клубника вкусная…- почти шепотом проговаривает, все еще отходя от шока. феликс, кажется, не хочет с ним разговаривать. — конечно, — тот кивает в ответ, берет коробку с полкило и кладет аккуратно в пакет, протягивает его джину. когда тот его перехватывает, феликс сразу одергивает руку, будто боясь, что случайное касание убьет его. джин уходит, не медля.

🪸

день прошел быстро. феликс отвлекался от мыслей, работая и разговаривая с особо приветливыми жителями и туристами, но они мало чем помогали. перед глазами стоял образ хенджина. когда в голове было много мыслей, феликс любил гулять поздним вечером по набережной. где-то к одиннадцати-двенадцати посетителей города убавляется, все идут в отели, чтобы утром проснуться рано и искупаться до того, как земля будет буквально плавиться под солнцем. феликс спускается к морю, наслаждаясь морским запахом и ветерком, что легонько дует с него. сегодня безоблачно, ветер не сильный, и море не штормит. он присаживается на один из лежаков какой-то гостиницы и прикрывает глаза. проходит чуть меньше пяти минут, прежде чем он ощущает чей-то пристальный взгляд. открыв глаза, ли обнаруживает, что хенджин стоит около лестницы, ведущей к набережной, и глаз с него не спускает. бежать смысла нет, так что он продолжает смотреть на хвана, который, в свою очередь, медленно подходит к феликсу. только когда он подходит ближе, тот замечает, что джин дрожит. ли встает с лежака, хенджин подходит к нему и опускается на колени, обнимая за тело. ткань футболки вмиг намокает от слез, а феликс, отойдя от ступора, неуверенно поглаживает джина по волосам. они мягкие и шелковистые, приятные на ощупь. — ликс, я… — прости меня, — тихо перебивает феликс, — я должен был рассказать тебе тогда, что происходило. ты выполнил обещание? — губы подрагивают, слегка улыбаясь. хван мотает головой, поднимает голову и поджимает губы. смотрит расплаканными глазами и произносит: — я бы не смог. ты уехал, и я еле как на плаву держался. ли аккуратно присаживается возле хенджина, протягивая руку к его лицу, и вытирает слезы. — я смог, хенджин, я поборол это дерьмо, — говорит победно и накрывает губы джина своими. тот обхватывает щеки ликса, целует мягко, нежно, не пытается куда-то спешить. они так и сидят одни на пляже под звуки волн. они размеренные, тихие и успокаивающие. — джинни, — отрывается феликс, потом вновь целует, опять отрывается и продолжает говорить, — оставайся тут. у нас с дедушкой много места в доме. — я. просто… — смущается тот, — у меня универ, все дела… — переходи на заочку. только не уезжай, прошу, — просит прямо в губы. хенджин соглашается. впереди еще много хороших моментов.