Christmas murders and green tea

      Парень прячет пылающие руки в красные перчатки и засовывает быстро в карманы. Среди бела дня, в морозный канун Рождества, Ли Минхо лишил жизни человека. Отобрал шанс и дальше жить, закрывая глаза на последствия содеянного.       «Ведь таким грязям не положено жить», — не могло перестать проигрываться в голове пластинкой, что, похоже, никогда не сотрётся, заметая следы снегом и избавляясь от тела, волоча несколько чёрных пакетов с остатками в мусорный бак. Ничего особенного — Ли поступал с жертвой в зависимости от тяжести преступлений самим человеком. Всё воздаётся по заслугам. Хотя от такого и приходится попотеть, зачищая всё до блеска: от место преступления и трупа до алиби, камер наблюдения, давления на свидетелей или родственников. Но в груди присутствовало странное ощущение, будто что-то идёт не так…       Ли не видел спокойную и размеренную жизнь как его парень. По крайней мере, иллюзия (или как отец любил говорить: «Идеальное прикрытие») мирной жизни всё же существовала. И всё же не «жила» полноценно. Даже в такой праздник, как сегодня, он испачкал свою куртку в крови, которую пришлось сжечь и остаться в милом мятном свитере. В таком месте и костёр маленький можно было не заметить: старая заброшенная открытая мастерская, куда наведываются лишь только собаки. Ну или продают здесь контрабанду. Идеально, не правда ли? Ли любит порядок.       В прочем эта зима была достаточно тёплой, чтобы возвращаться обратно в город в лёгком; а сегодняшний снегопад ощущался чем-то очень волшебным.       Звон двери, слегка подрагивающая грудная клетка и усталый, слегка затуманенный взгляд.       ㅡ О, Ли Ноу уже разобрался, и часа не прошло? ㅡ хохотнул мужчина, затушив сигарету, а затем повернулся к пареньку и приблизился, крепко обнимая. ㅡ Хорошая работа, ㅡ показывая свои ямочки.       Хо улыбнулся краешком губ, почувствовав чужое тепло. Отец Ли… ощущался родным человеком, как будто он и правда являлся для него кровным. Он был тем человеком, что вырастил ещё одного маленького ребёнка убийцей.       — Спасибо, отец, — слегла устало улыбнулся Хо, содрогаясь всем телом.       — Я заварю тебе чай, не сильно горячий, как любишь, — мужчина отвернулся к столику, принимаясь за работу, доставая травы из шкафчиков, пока Минхо уселся за барный стульчик и следил внимательно за всеми движениями старика. Расслабляло, помогало отвлечься.       — Возьми куртку в шкафу, — тихо произнёс старший Ли.       — Так согреюсь, — фыркнул мальчишка, положив голову на руки, слегка отдохнув на столе.       Становится теплее. Особенно на душе. Чайная была небольшой: всего барная стойка, пару столиков, шкафы, в которых было множество различного чая; растения… Здесь было всё до безумия уютно и тепло. Сюда хотелось приходить, всегда. Ни смотря по каким причинам приходилось сюда наведываться, чашка любимого ароматного чая за счёт заведения была приятным бонусом. Деньги, чай, покровительство, дом — меньшее, что могла дать организация GreenTea таким же потерянным людям, которые хотели… всего лишь лучшего для этого мира.       — Твой парень тоже любит чай?       — …А? — Минхо пришёл в чувства, как только увидел возле себя две кружки чая. — Мне две? — парень поднялся усмехаясь, а глаза блестели.       — Конечно нет, — посмеялся мужчина, пододвигая одну к себе. Хо лишь цокнул и пробубнил что-то тихо. Щёки начали остывать, как и частая тишина в этом месте. В этой чайной можно было потерять время. Возможно и себя. И Ли даже не думал приводить сюда Хёнджина, в это укромное место, которое пропитано ароматными травами и выстиранными вещами от крови. И всё же, сегодня особенный день, ведь так? По крайней мере, для двух влюблённых.

* * *

      — Я не знакомлюсь, — парень даже не поднял взгляда на чёрную тень возле себя, ощущая какой-то странный приторный запах.       — Слава дьяволу, — хохотнул Минхо и уселся напротив за маленькой столик.       Кафешка вся сияла от праздничных гирлянд у окон, придавая уютное тепло. Хёнджин уставился на парня, а затем захохотал, тянясь к его ладошкам.       — Замёрз? Не видел эту куртку раньше…       — Да… Так вышло.       Обманывать любимого человека — ноша, которую не может взять каждый.       — Заказал чай? Неужели правда решил отказаться от кофе? — Минхо удивлённо выкинул брови вверх, считывая чужие эмоции перед собой. Хёнджин только фыркнул и протянул ему ещё горячий чёрный чай с мятой и чабрецом.       — А ты мне не верил?! — драматизирует он. — Попробуй… вкусный, — добавляет, слегка краснея. Минхо, ходящий большую часть времени с каменным выражением лица, фарфоровой кожей и трезвым взглядом на всё, выглядел так… мило. Сейчас, когда его неприкрытые уши, щёки и нос были розоватыми, а приятное чувство отогревания давало чуточку больше открытости. Это правда настоящее счастье. И счастье видеть своего любимого с другой стороны.       Вроде полгода отношений, полтора года с их встречи — всего лишь случайность, которая вспыхнула ярко и не переставает гореть до сих пор. Только не всё можно знать даже про самого близкого человека. Угнетает. Немного, но стремление узнать другую душу, своего человека, будто даёт больше воздуха. Да, всё именно так: Ли Минхо, студент третьего курса, работает в маленьком магазинчике для книг (и кажется, эта пыль от книг пропитала всю его одежду), закрытый, но в душе такой светлый человек. Было ли дело в том, что человеческий фактор — закреплять за людьми свой собственный надуманный образ как на спину джинсовки прицепить бумажку с оскорблением — приводил к самообману и спокойствию или же просто так было проще существовать? Но было важно одно: Минхо в его глазах был другим. Хёнджин улыбался не ему, не готовил, не помогал, не дарил любовь ему. А всего лишь красивому холодному мальчику с третьего курса. И Ли это понимал. Поддерживал ли он этот образ? Отнюдь. Порой, конечно, ты заигрываешься так, что больше не понимаешь своей истины, своего Я. Но есть ли она? И Минхо проще думать, что нет.       Ведь если ты никто, то и стать можешь всем.       — …Вкусный, — парень пододвигает кружку обратно к Хвану и смотрит в окно, на снегопад. Кружка так и осталась стоять посередине стола, всё-таки, может, Минхо захочет ещё согреться. Хёнджин же вытягивает слегка руки и обхватывает серую кружку. Приятно обжигает руки.       — Сегодня… так холодно, — шепчет тот, переведя взгляд туда же, откуда не отрывается Хо.       — О? — Минхо поворачивается и трезво смотрит на парня перед собой и его хихиканье. — Что? Повтори.       — Ну уж нет, — смех становится ярче.       Этого тепла не хватает. Постоянно не хватает.       Они любили вместе сидеть в таких местах, приятно разговаривая за чаем. Кажется именно так они начали общаться. Воспоминания уходящего года невольно проносятся в голове, оставляя сладкую нёгу. И так они пробыли до самого вечера там, уходя с закатом. Хотя его и не было видно за тучами, становилось всё темнее. И идя домой, обходя скользкую дорогу за руки, Хёнджин прерывает комфортную тишину:       — Знаешь… я хотел встретить с тобой… первый снег, — смущается он и смотрит куда-то под ноги. Минхо поворачивает голову на профиль своего парня и хлопает глазами.       — Что? Почему?       «Это… важно? Настолько», — спутанный ком их мыслей, что мешали думать нормально в усталые сумерки.       — Ну… Это романтично? Ты что, здесь снег ещё реже идёт, чем в Сеуле. Это… ещё сокровеннее.       Минута молчания, что режет лёгкий холодный ветер, пытаясь пробраться под куртки и лохмача волосы.       — Для меня — ты — сокровеннее всего, — шёпот в чужие красные уши.       Они останавливаются и Минхо нежно целует за ушком и в лоб.       — Пошли, пока совсем не замёрз.       —…Дьявол, потом не отрицай, что не романтик! — от тихого смеха сбоку сердце набирает ритм. — Но…поцелуи согревают.       — Не так, как тёплое помещение, признай, — усмехается Ли, беря под руку снова своего любимого.       И этот его любимый человек меняет его. Очень своеобразно, непривычно, совсем.       Это был тихий вечер: посиделка за рождественским фильмом и вкусная еда — было всё, что нужно. Гирлянды развешаны по гостиной, маленькая ёлочка тускло горела, и по маленькой квартирке летала любовь. Первое Рождество в Пусане для Хёнджина, первое Рождество с ним. Такое простое, но именно это больше лежало к сердцу. И они так же тихо легли спать, обнявшись и завернувшись в два одеяла.       Полночи проведя в раздумьях над тем, что же самое ценное для людей, что их радует… помогает. Как-то, но помогает. А точнее — для одного человека, в котором заключён весь светлый мир, Ли не жалко ничего. Теперь, кажется, Минхо будет радоваться снегу. Самовнушение ли это, но оценка Хвана повлияла на восприятие парня.       «Нужно купить чай с чабрецом… и с мятой. Тогда и чайник уже пора менять…»       Он лежал на светлой постели в темноте, в обнимку. Но никак не мог заснуть. Уже привычно, уже не страшно. Сладко спящему принцу не обязательно знать, что его возлюбленный практически не спит. После всего, что делали эти грязные руки… Вряд ли заснёшь сразу, но это получается. По крайней мере, сейчас он был в неприкращающемся потоке своих мыслей. От его ночных кошмаров просыпался и Хёнджин, поэтому Хо старался резко не двигаться, иногда перебирая блондинистые волосы, раскиданные по подушке.       Глубокий вздох в потолок, скоро рассвет. Минута за минутой…       Кажется, будто Минхо живёт на земле, каждый день успевая побывать на небесах и в аду. Это же и есть жизнь, да? Не этого он себе представлял, желая найти свой дом, замерзая маленьким в подворотнях. И может, он заслуживал той смерти, что обошла его, но постоянно дышит в спину. Всё было бы тогда намного проще…