маяк

Юля море до мурашек любила.В детстве маленькая родителей упрашивала к берегам спуститься, хоть ножками в воду окунуться, песком все тело помарать.Ей дедушка про маяки много рассказывал, он сам там работал лет двадцать.Сердце детское рассказы заставляли трепетать, она все заморочки знала, от корки до корки.Самой вокруг моря жить хотелось, как дедушка быть.В ответ ей смеялись по доброму, по носу щелкали.Утверждали, что в одиночку сложно справиться, жизнь губить серой тоской не стоит. А в девочке с каждым словом только интерес возрастал, доказать обратное нужно было.Ей и социум не нужен вовсе, она и сама управится.Сменщик тоже ни к чему, только воздуха меньше будет.Она и одна на берегу Черного моря посидит, камушки ногой попинает, звезды пересчитает. Ей дедушка смог по знакомствам место найти, на островке маленьком.Однако не все мечты сбываются полноценно. Юле удалось к морю совсем близко оказаться, вокруг бушующей воды она сможет ужиться, правда не одной.О сожительнице будущей только на корабле узнала, уже и назад не вернуться.Пока ехали, ей все уши прожужжали про девушку неизвестную.Рассказали, что порядок любит, шумных людей не выносит, сменщики все с ней долго не оставались, зато работу свою выполняет на отлично. На остров её высадили к ночи, только свет от маяка окружал окрестность.Маленький домик выглядел вполне уютно: две комнаты, да кухня в конце коридора.Юля отметила, что вид как у бабушки, родной, да потрепанный слегка.На стенах различные картины повешены.Рядом с ними выделялись фотки девушки с волосами светлыми. Незаметно для Юли, к дверям дома уже подоспело лицо новое, чудо в перьях.В куртке теплой, запыханная вся, с дыханием сбитым, видать по лестнице быстро бежала.Осматривает прибывшую всю, руку для приветствия тянет. — Медведева Кира. — Юля, Чикина Юля, будем знакомы, — улыбается настолько доброжелательно как только может, руку пожимает.Ей в ответ кивают понимающе, хмыкают носом красным от холода, дом осматривая как впервые. Юля смотря на неё правда верит, что та на маяке работает.Она хоть за модой не особо следила, но вещи девушки напротив были точно сняты с её покойного прадеда.Свои же мысли осуждает, слушать начинает. — Ну смотри, Юля.Комната слева—твоя, если что-нибудь понадобиться, зови меня. — Скандирует четко, Юля слушает внимательно, важные детали упустить боится, глупой показаться не хочет. — Душ, туалет находятся на улице, там сама разберешься. Оглядывает ещё раз сверху-вниз, чужую молнию ветровки до конца застегивает.Удивленные глаза напротив видит, сама взгляд поднимает, да за плечи двумя руками держит. — Болеть тебе нельзя.Ночью холодно здесь, потеплее одевайся, — По плечу хлопает успокаивающе, сама в тени своей комнаты скрывается. Юле остается лишь бровями вскинуть озадаченно, оглянуться на свой багаж вещей и с явной ленью, приняться завозить все к себе в комнату. В ранний подъем она тянется вяло, из окна своей комнаты первые лучи солнца замечает, солнечные зайчики бегают.Ещё день назад в доме тёплом просыпалась, кошачьи ласки принимала, от жары домашней умирала. На острове холодно сильно, по утру раннему особенно.В Курске от пения кукушек могла проснуться, лая собаки любимой.На уровне моря жить мерзло.Юле всю ночь пришлось укутанной в одеяле мягком спать.Она и о наставнице не думала вовсе.Лишь изредка мысли бросала, что у той татуировки классные, надо мастера стрельнуть. Тапочки мягкие на ноги натягивает, края толстовки серой поправляет.Дверь тихонько отпирает, к кухне путь держит.Запах чего-то съедобного чует.Пройдя мимо кучи картин с историями разными, доходит всё же.У столешницы Кира устало завтрак готовит, гречку в кастрюле варит, замечает пришедшую. — Доброе утро, — Юля голос охрипший за ночь подает.За стол садиться, ноги к себе поджимая, на них голову укладывая.Не выспалась совсем, а ведь знала, что режим восстанавливать стоит. — Доброе, — гречу приготовленную в тарелки накладывает, сожительнице новой подает, сама напротив садиться.— Ешь, потом пойду учить тебя всему. Юля кивать может только.Ей Медведева её маму напоминает, такая же серьезная, только по делу с ней разговаривает.Только вот у Киры виски сбриты, пирсинг имеется, тату на ладонях заметны.Лицо серьезное, иную эмоцию Чикиной ещё не удалось увидеть.А ещё Юле скучно сильно, не слушала ведь никого.Напористо утверждала, что без телефона управится сможет.Найдет чем заняться, у неё же дел куча: камни у берега попинать, звезды все пересчитать, дела рутинные выполнить. — А ты почему решила смотрителем работать? — У Юли рот полон еды, у Юли вопрос беспокоивший её поперек горла.Она к социуму привыкла сильно, ей жизненно необходимо с Медведевой заговорить нужно.Им жить ещё долго бок о бок, завтракать вместе, ужинать тоже. — Здесь тихо всегда, никто с глупыми вопросами по утру не пристает, —уголок губ в усмешке поднимает.Юле не обидно почти.Ей радостно, что без общения не останется всё же. — Теперь все будет иначе, — улыбается победно, ответную улыбку ловит, плюсик к собственным достижениям ставит. — Звучит как тизер к какому-то боевику, — Кира тарелку моет, приучилась уже, что гречку оставлять «на потом»—опасно. — Так оно и есть, я всех на этом маяке перестреляю, — Театрально серьезный вид принимает, пальцы в пистолет складывает, в Кирину спину стреляет. — К счастью, ни одной души, кроме нас с тобой здесь нет.Прекращай дурачиться, выходить уже нужно, — Юля лишь цокнуть недовольно может, тоже с места подрывается и к раковине прямиком. К окнам свет уже настойчиво ломится, конец весны ярким солнцем сопровождается.Лицо бледное к лучам ластится.Юля из дома со счастливой моськой выходит, за Кирой хвостиком следует, что поторапливает её всячески. Кира правила диктует четко.Действием первым является линзы протереть, да аккуратной быть.Из подвала солярку достать, дизель-генератор топливом заполнить.Прожектор включить, так как в пучине частого здесь тумана, мало что видно. Юля запоминать пытается, щеки красные поджимает, в горло куртки сильнее вжимается.Но не особо с этим справляется.На месте несколько раз чуть не падает, ёрзает, в сон клонит сильно.Глаза протирает всячески, водой лицо пытается освежить, вроде помогает немного. Кира на такое претензий не предъявляет, сама такой же была в первое время.С детским оптимизмом, повышенной активностью и желанием не спать до утра.Ей на Юлю смотреть радостно, она пока живая вся, светится от моря, которое ей потом поперек горла будет. — А тепло когда будет? — С надеждой маленькой спрашивает, она в воды темно-голубые окунуться с головой хочет.На небо ясное смотрит, красотой отсюда дивится. — К июню станет, думаю, — Кира щурится от солнца яркого, что в глаза светит неприятно, не согревает почти.Вдумчиво на Юлю смотрит, улыбается непроизвольно.У той волосы ветром распотрошены, щеки румяные, в глазах воды Черного моря плескаются.Кире думается, что Юля красивая пиздецки. Медведева руки холодные потирает, к работе идет возвращаться, Юлю только просит во все стороны смотреть, людей на шлюпках пытаться взглядом отыскать.Чикина носом ботинок потрепанных камень пинает, на песок садиться.Булыжник плоский в руке крутит, замахивается и в воду кидает.Отмечает про себя, что довольно далеко попала.Радуется маленькой победе, ещё один в руки берет.Кидает посильнее уже, отсчитывает сколько бульков на воде оставила.В груди теплом разливается, вспоминается как в детстве в блинчики играла.Она уже скучать по дому начала, вздыхает грустно, на песке разваливается и в небо смотрит.На ней с верхушки маяка глаза карие заостряются.

***

Кира к ночи глубокой в дом возвращается.С неба уже дождь грозно льется, воды темные разбушевались.Ей не страшно вовсе, она за время проживания здесь уже привыкла.А вот за соседку мелкую боязно немного, у той инфантилизм через край и стопка просмотренных фильмов ужасов с самыми ужасными концовками. Дверь отворяет тихо, думает, что Юля спит уже давно.Куртку вешает, свет отдаленный на кухне замечает.В свои волосы мокрые пятерней зарывается.Юлю, встревоженную на диванчике малом замечает.Подсаживается рядом, руку смело на коленке мостит, гладит несильно. — Что с тобой? — А дом волной не снесет? — шепчет тихо.Кира думает, что шутит та, пока взгляд на обеспокоенные глаза не поднимает.Улыбается немного, пшеничные волосы треплет. — Снесет конечно, последние минуты с тобой доживаю, — Медведева весь свой скрытый актерский массив вываливает, голос ровный надежность в её слова вселяет.Юля глотает шумно, улыбается криво, она в Кирины слова не сильно верит.Пытается, по крайней мере — Про Лох-Несское чудовище слышала? — Ты меня им запугать решила? — Думаешь я шутить буду? Своими глазами видела его, размером с наш остров, — Кира смеется почти, улыбку краткую уже не может сдержать, Юля её ловит сразу. — Иди ты! Я настолько похожа на человека, что в такое верить будет? — Бровью вверх взмахивает, на звуки громкие с улицы уже не обращает внимание.Ей спокойней малость стало.От Киры угрозой не несёт, только одеколоном приятным, да кофе крепким. — Достаточно похожа, — улыбается расслабленно, в сон и ей хочется сильно, — Спать собираешься? Юля на Киру резко взгляд поднимает, испуганно глядит, будто у неё спасение последнее забрали.Глазами-стеклышками блымает глупо, свои коленки растирает. — Да, наверное — кивает головой неуверенно, Кира на неё прищурившись смотрит. — Пошли давай, дитя.Сторожить тебя буду, — с места поднимается, Юлю за собой под руку тащит. В комнате Медведевой по необычному приятно находиться.Запах ароматических свечей слышится.Стол деревянный у окна, на нем исписанных листов много, папка с рукописью.На подоконнике цветы растут, красивые, правда.Кровать попросторнее, чем у Юли будет.Двухместная, пледом коричневым заправленная.Кира его сразу на стул убирает, рукой приглашает младшую присесть. — В этом будешь спать? — Кира Юлин наряд уютным безумно видит.На ней футболка белая с миньоном двухглазым, маленьким таким, с игрушкой медведя плюшевого в руках держащего.На Юлю похож, Кира мыслям собственным умиляется. — Да, а ты переодеваться будешь?Я выйду если хочешь, — на кровать мягкую присаживается, Кирины поднятые уголки губ ловит. — Ложись, я быстро, — в шкафу роется, пока Чикина у стены мостится, одеяло повыше натягивает.На Киру смотрит, которая толстовку через вверх снимает.Спину оголяет, прикрытую лишь спортивным топом. Юля смущается сильно, глаза закрывает, делая вид, что заснуть просто пытается.Никак иначе. Ещё больше смущается, когда тепло чужого тела рядом чувствует.Кира ложится близко, лицом к лицу.В глаза смотрит, ухмыляется насмешливо, в пол голоса произносит: — Баяка — Сама такая! — смеется задорно, кажется, совсем спать не хочет. — Спи уже, — глаза устало закрывает, на выдохе произносит, — Закинешь на меня ногу ночью—утоплю в море. — Боюсь Юля засыпает под размеренное дыхание слева от себя, шум прибоя и усиливающийся дождь.Кира под сопение чужое, невнятные слова сквозь сон, да с ногой на ней закинутой.

***

Июнь встречает город с жарой сильной, дождями проливными, каникулами беззаботными.Огни в окнах все реже загораются, солнце светит дольше.Июнь на маяке отличается не сильно, дожди с неба льются часто, птицы прилетают, в окна залетают.В маленьком домике свет лампы почти не используется.Вместо него Юля свечи парафиновые зажигает для освещения, у Киры их выпросила. Медведева не сильно работой Чикину нагружала, но часто говорила, что та ей помогает сильно.Она ей и чай на половину расплескавшийся могла принести, ведь по лестнице быстро бежала.Когда Кира задерживалась на вышке, Юля ужин готовила как умела и могла.Медведева кривилась сильно от переизбытка соли, иногда гари, но ела тихо, возмущений не выпуская. К лету Юля готовилась заранее, в мае ещё Кире все свои очки солнцезащитные показывала.Та смеялась в кулак на Юлины уговоры подарить ей одну пару.Противостоять не смогла, у неё теперь одна пара на полке стоит, своего часа дожидается. Чикина свои планы летние начинает осуществлять.В море ей, правда, плюхнуться пока не получится, Медведева ей голову открутить грозилась.Уверяла, что с температурой в море выбросит.Приходится только по берегу бегать, ноги водой обволакивая, пока за ней Кира бегает, пытаясь свою кепку отнять.Приходится только на термометр каждый день смотреть, температуру на улице нужную ждать. И её знатно это обременяет.На маяке лето красивое, закат с рассветом особенно.Но скучное до боли, из развлечений только гайки крутить в случае поломок.Да и с Кирой особо не поговоришь.Она либо весь день на вышке засиживается, за что Юля её не осуждает, мало ли что произойти может.Либо попросту с Юлей диалог не ведет по приходу.Отвечает односложными предложениями, а может и в комнату свою сразу уйти, напоследок спокойной ночи пожелав. Юлин день начинается с матов отдаленных из соседней комнаты, кофе с молоком, прочтения книжки старинной, которая является единственной более менее читабельной для неё. Юля решается территорию разведать лучше.По дому проходится, в каждый угол заглядывая.Поначалу она ничего толкового не находит, кроме различных безделушек разноцветных,поставленных аккуратно на полки, мелочи разбросанной в каждом уголке, да и писем вскрытых уйма.Немного позже ей удается найти: конфеты, спрятанные в жестяной банке из под ниток; старинные, распечатанные фотографии маяка; шляпу гавайскую, нахождение здесь которой Юле до сих пор интересно. Вскоре ей надоедает это, на полу у двери входной разваливается.Напротив неё вид на Кирину комнату.Дверь приоткрыта, она немного шатается из стороны в сторону от сквозняка.В Юлиной голове терзания, её демон на плече видимо победил в схватке, раз она встаёт с паркета и аккуратно отворяет Кирину дверь. В лицо бьет холодный ветер, температура в комнате явно отличается от остальных в доме.Юля здесь только один раз была, и то, почти ничего рассмотреть не удалось из-за темноты ночной.А оказывается, что все это время у Медведевой рядом со шкафом гитара стояла.Юля удивляется сильно, наконец понимает, что это не призраки ночью звуки издавали.Она в руки инструмент берет, аккуратно очень, повредить боится. У неё теперь новое задание на лето—услышать игру Кирину на гитаре. Юля, правда, личное пространство каждого человека уважает, ей стыдно за людей, что таким пренебрегают.Но в ней сильная необходимость все Кирины детские фотки пересмотреть, они сегодня на столе письменном лежали.А также все награды вблизи рассмотреть, каждую медальку пощупать. Но вскоре сидеть непричастно на кухне.Пить чай с конфетами найденными и дочитывать «На маяк» Вирджинии Вулф, злясь на бывших смотрителей маяка, ведь быть настолько помещенными на этой тематике и иметь в запасе книги только с этим—настоящий пиздец. Юля не удивляется уже ничему, ни тому, что дети хотели своего отца убить по сюжету.Ни тому, что Кира по прибытию начинает громко материться, а потом и вовсе подходит практически вплотную к Юле, которая только сейчас заметила её присутствие. — Ты заходила в мою комнату? — Кира надеется, что ей просто кажется, но когда-то спрятанные конфеты для воздержания от сладкого—говорят об обратном. — Да, но я ни в чем не рылась, просто поверхностно рассмотрела и вышла, — конфету откусывает, озерцами на Киру, что кажется от смущения сейчас красная станет.Она отворачивается от Юли, ладонями лицо накрывает. Ей перед Чикиной нельзя было слабину давать, серьезной нужно было казаться.Но все рушится мигом, ведь Юля все фото детские видела.На которых она и в грязи вся испачканая, и с видом потрепанным, после веселого дня в первом классе Нижегородской школы, и с улыбкой до ушей, ведь ей птичку удалось в руки поймать. — Один вопрос, — поворачивается вновь лицом к лицу, приспускается на уровень Юлиных глаз, — Ты смотрела фотки? — Да!Ты там такая милая и маленькая — улыбается ей, за щечки красные от смущения потискать хочется.Кира уже не кажется отстраненной настолько. Юля может и личное пространство вовсе не уважает, поступает порой плохо и неразумно, но сегодня с интересом слушает Кирины рассказы о детстве.Книжкой пыльной уже себя не развлекает вечером. Кира уже не кажется странной соседкой с ментальным возрастом за пятьдесят.Ну, разве что почти, ведь до разговоров о телевидении они все таки дошли. Кира оказывается всего на несколько лет старше, но с багажом мудростей, которые она Юле умудряется каждый раз твердить. На маяке оказывается подвал есть, куда Кира Юлю ведет, уверяет, что там определенно есть то, от чего она визжать от радости будет. И Юля правда радуется, ведь несмотря на обильное количество пыли, Кира выносит из подвала две пары роликовых коньков. Пока Юлька их моет, одновременно всячески пытается узнать откуда они здесь и почему так совпало по размеру.Кира лишь плечами загадочно пожимает, взгляд в потолок устремляя.Улыбается. Не скажет же она Юле, что несколько дней упрашивала у знакомого привезти на остров коньки.Не скажет и о том, что ночью тайком, Юлин размер обуви вычитывала с подошвы потрепанной.И точно не проболтается даже себе самой о том, что с мелкой хотела время провести. Их абсолютно не смущает время на часах, холод на улице.Ведь у Киры куртка теплая есть, пережившая с ней все невзгоды жизни.Ведь у Юли сигареты в кармане есть, которые к ней привязаны с восьмого класса.Ведь Кира за руку держит, уверяя, что это для защиты надежной. Маяк в это время по особенному красиво выглядит.Юля уверенно подрывается с места и начинает наматывать круги вокруг маленького квадрата местности. И может она вскоре упадет, если это не прекратить.Кира это понимает и бровью ведет, к берегам катиться, Юля за ней. И может это от чрезмерного желания показать все свои умения перед Кирой, но Юле удается уже третий раз за несколько минут чуть не упасть лицом в песок.Благо, её из раза в раз спасает напарница, которой видимо в кайф кататься сонной. — Там экипировка детская была, может принести все же? — ответом толчок рукой несильный получает. Юля не мелкая, Юля совершеннолетняя вообще-то.Она может себе позволить и ночью глубокой не спать, и без защиты кататься, и на Киру глазеть, пока та не видит. — Я вообще-то умею кататься, — Юля может и растяпой всю жизнь была, но умела многое в совершенстве, ролики в этот перечень знаний тоже входили. — Я вижу И Кира правда счастлива, ведь впервые полной грудью свежий воздух вдохнуть смогла.Впервые день не проходит блеклым и сидение сутками на маяке не стало её любимым занятием.И она впервые Юлины волосы трогает, потому что их поправить нужно было. Кира впервые стесняется. Только к рассвету бьет себя по лбу не сильно, осознавая, что ей спать совсем немного осталось.В дом вместе заходят за ручку, ведь ещё немного и обе упадут. Кира перед тем как уйти к себе в комнату спокойной ночи желает, улыбается устало, только для Юли так. Юля впервые на это ничего не отвечает, в комнату свою залетает пулей.И никак не может объяснить свою радость нескончаемую, сердцебиение учащенное и улыбку дебильную на пол лица. Юля все же мелкая, ведь гормоны в эту ночь бушуют сильно.

***

И кажется все правда становится лучше.Кира на вышке засиживается не одна, с ней Юля под боком.Она ей и сюжет книги прочитанной перескажет, и про странные звуки ночью не забудет упомянуть, намекая на инструмент в соседней комнате. Медведева намёки хорошо понимает, даже слишком хорошо.Она звуки объясняет сквозняком простым, на что получает взгляд разочарованный.А сама мелодию этой же ночью подбирает, подушечками по струнам ударяя. И всё не то.У неё уже третья кружка кофе крепкого идет, а у Юли грусть в подушку.Она мелодию слышит ярко, но не настолько как хотелось бы.А хочется с Кирой вместе посидеть, не спать долго, хорошо услышать.На Киру взглянуть, что красивая слишком, когда сосредоточена.Но это лишь заинтересованность в человеке простая, влюбленности нет, Юля в это верит.У неё влюбленность в планы летние не входила, она мечту исполнять приехала. День за днем был холодным и тусклым, сегодня солнце светит ярче обычного.Чикина подпрыгивает с кровати радостно, к окну кухонному пятится, желанные двадцать пять градусов видит.Кофе себе и Медведевой заваривает, улыбается ярко, она в море Черном поплавает. Кира лишь хмуриться при виде температуры, жалуется, что жарко сильно и лучше бы она в куртке так и ходила всегда.Слышит Юлины упреки, что она итак бледная как смерть, кривится.Но из домика при параде выходит, у неё и гавайская рубашка есть оказывается.Над которой Юля не скрывая стебется, но меняется в лице сразу, как только подаренные очки на Кире видит.В груди теплом. У Киры день как обычно проходит.Она линзы утром протирает, на наличие поломок технику осматривает, с вершины на море взгляд острит, вдруг потеряшек заметит. У Юли день как ей хотелось идет, она уже и на роликах успела покататься, и пломбир съесть, предварительно Медведевой такой же занести.В море хочется сильно, но ждёт покорно.Ей запретили одной плавать, вдруг течением унесет, волной накроет, существа подводные на глубину утащат. Она держится, правда.На берегу сидит, ноги мочит как в детстве и кривится от отсутствия свободы воли. И Кира её слышит будто бы.Сегодня раньше обычного к земле спускается.Юльку в дом тащит, а она то и не против, весь день ждала тихонечко. У Киры выбор одежды невелик, она топ спортивный быстро натягивает, в шортах тех же остаётся.В руку акустическую берет, Юле из коридора кричит, что на улице дожидаться будет.А Юле лучше от этого только, она выбрать между двумя парами очков не может, ей обе нравятся.У одной форма забавная, другая с линзой цветной.Выбирает вторую все же, голубые глаза с желтыми стеклышками смешивает.Нарядом от Киры не отличается почти. Чикиной восемнадцать в мае исполнилось, она эмоции свои яркие чуть сдерживать должна, как мама говорит.Юля маму не слушается давно, она на Киру радостно прыгает со спины, когда в её руках гитару замечает. Старшей непонятно совсем, почему Юлю это так интересует.Она много играющих людей видела, но такой заинтересованности к ним не испытывала.За исключением Машки из параллели школьной, которая на квартирах играла всегда, которая первой влюбленностью являлась.И Киру не впрямь аккорды цепляли, она на пальцы тонкие глядела, на лицо утонченное в порыве страсти к искусству, губы подрагивающие в такт мелодии.Кира кажется понимать начинает. В воду вместе заходят, Медведева за кисть крепко держит, виновницей смерти быть не хочет.Юля представляла как на глубине будет мастерски плавать, акулой быть, в воде соленой раствориться хочет полностью.Но через время на Киру смотрит жалостливо и хнычет от желания глубже проплыть.Они до уровня груди зашли, а младшей ещё хочется.Кира на неё как на дурочку полную смотрит. — Ну мы же не дети, Кир, пошли дальше! — за руку тянет, но безуспешно с места не двигается.Выдыхает шумно, кислой миной Медведеву одаривая. — Молчи, ребенок И Юля может капризничает много, идеей тухлой именует, но вскоре успокаивается и приспосабливается маленько. Может Кира и занудой бывает порой, но с Юлей как в детстве дыхание под водой задерживает, кто дольше продержится, поддается.Водой плескается в мелкую, утопить пытается, выловить как рыбку, а потом заботливо в полотенце кутает. Юля за проведенное время многое поняла, например то, что Кира смеется красиво, ребячиться умеет, с распущенными волосами милей становится, лучше к ней относится начинает. Юля знает, что бабочками в животе называется, кажется такое же испытывает, когда Кирины ладони инструмента касаются, Цоя играют. Кира только для неё поет, только она смогла услышать.Юле думается, что не первая далеко. Кира только к ней за все время привязаться смогла.Юле думается, что временно это.

***

На маяке тихо всегда, умиротворенно.Кира теперь домой каждую ночь возвращается, а не в деревянный домик.Не скрывает, что от Юли родным до боли веет, ромашками полевыми, пряниками сладкими.Может, она уже давно поняла, почему Кира теперь раньше возвращаться начала.Почему засматривается на неё часто и улыбается глупо.Почему запомнила сколько сахара ей в чай добавлять.Почему на маяке две пары роликов оказались. Медведева не глупая совсем, она не скрывает, что в Юлю Чикину влюбилась сильно.В каждую родинку и шрам, в каждый изгиб и смех. Кира романтику любит. Она про лодку сразу вспоминает, когда варианты перед сном прокручивает.Она деревянная вся, с мотором встроенным.Юле понравится должно. К закату готово все.Свечи со спичками прячет вглубь лодки, Юлю из дома быстро выводит, пока та только куртку успевает накинуть.Глаза ей ладошками закрыла, останавливает резко.Юля голос подает: — Мне страшно, ты меня убивать собралась? — только шум моря слышит, да чаек надоевших.Дыхание нервное сзади тоже чувствует, от этого интереса больше. — Не трынди много, смотри. Перед ней вид красивый, лодка у берега причаленная, закат море окрашивает в яркие оттенки.Юля визжит радостно, в судно запрыгивает, за ней Кира следом.Улыбается искренне, выглядывает, видом восхищается, пока Кира мотор заводит, от берега отчаливая. Она все планы летние осуществила.На берегу Черного моря посидела, но не одна правда.Камешки в воду кидала, за ней следили украдчиво.В море искупаться удалось, смеясь от Кириных шуток аморальных. Она морем с детства живет, ей дедушка про маяки рассказывал.Она чтобы мечту исполнить сюда приехала, про девушку неизвестную только в последний момент узнала.Полюбила сильно. Они солнце вместе провожают, время в комфорте проводят.Юля думает, что по дружески поплавать выбрались, Кира подходящих момент найти пытается. И находит.Когда тишина в момент настигает обоих.Когда кроме шума моря больше ничего не мешает.Когда Кира, что шутки обидные в первый день травила, в момент краснеет немного, непривычно.Когда Юля, что с солнцем летним ассоциируется, в глаза смотрит насквозь. — Я благодарна тебе за это время, правда, — Кира про свечи давно забыла, сейчас уже не вариант доставать.Главное слова воедино связать, но кажется ей, что как школьница в любви признается, — Я хочу всегда видеть тебя по утрам, хочу запах твой рядом чувствовать, хочу завтрак в постель приносить, обнимать хочу, когда тебе страшно становится. Взгляд, что ранее в волны был устремлен, на обладательницу улыбки самой красивой, по Кириному скромному, поднимает.У Юли щеки заливаются, глаза слезятся, уголки губ смущенно вверх тянутся. — Я жизнь с тобой связать хочу.Ты мне нравишься, сильно, с первого дня — она честна, открыта, у неё Юлина ладонь в руке, гладит нежно. Юля улыбается, широко, глаза в глаза, как в первый день, как в ту ночь.Ей Кира тоже сильно, со всеми тараканами и заморочками.С шрамами на бровях и ямочкой на подбородке, с голосом хриплым и взглядом пронзительным. — Я в тебя влюблена, знала? — Кира знала, она за щеки притягивает и целует нежно. Юле не верится даже, что с девушкой, которая странной через чур в первый день показалась, целуется наяву.Не верит, что детская мечта в жизнь воплотилась. Не верит до тех пор, пока в один из дней последующих, Кира с котенком в руках появляется.В честь их любви, говорит. — Назовем его Свет, — Юля шерстку белую гладит, на Киру глядит, которая чмокнуть в лоб её решила быстро. — Свет от маяка? — улыбается, любит и рада очень. Рада, что в её жизни Юля Чикина появилась, в которой энергии куча, а ей судьбу с работой для «отшельников» связать захотелось.Рада, что утром завтрак в постель приносит, заботливо приготовленный.Рада, что в любую часть сонного лица поцеловать может, отпечатки на талии оставить.Рада, что кровать свою просторную теперь делит, обнимать во сне может, аромат вдыхать.Рада, что до приятной дрожи в коленях может доводить, взамен любовь получать.Кира рада, Кира светится. — От тебя