Зимний кофе

Серебристый колокольчик на двери мелодично зазвенел, и входная дверь раскрылась, пропуская в теплое, согретое старинным камином помещение холодный воздух наступающей зимы. Грантер оторвался от большой кружки со свежим пивом, которое готовил одному из постоянных клиентов его кафе, и улыбнулся вошедшему. - Добро пожаловать, - приветливо махнул посетителю Эр. – Что изволите? Высокий статный юноша с золотой копной волос и серьезным выражением лица сел напротив, спрятав руки в карманы своего красного пальто, и недовольно взглянул на Грантера, будто бы его раздражала такая жизнерадостность. - Мсье? – вопросительно повторил Грантер, не умеряя своей радости. - Кофе, - наконец, ответил юноша. В голосе его было столько агрессии и неприязни, что не могло не заинтересовать Грантера еще больше. Удивленно изогнув одну бровь, он с усмешкой переспросил: - Кофе? Поздно вечером? - Вы меня слышали. Юноша напоминал Эру греческую статую божества. Бледная кожа, точно высеченная из мрамора, золотые волосы, изящными кудрями спадающие с плеч, и холодные, как ранняя зима за порогом, голубые глаза. «Удачно я на смену вышел», - отметил про себя Грантер, попутно отпивая из бутылки вино и протягивая божеству его чашку с ароматным кофе, на котором была изображена небольшая фигурка человека с флагом в руке. Посмотрев на аппетитный шедевр, тот смерил Грантера раздраженным взглядом. Грантер поднялся с первыми лучами солнца, неохотно открывая глаза новому дню. Так не хотелось подниматься из теплой нагретой постели, вылезать из объятий сладкого полудрема и идти на работу. Грантер посмотрел в окно: там пушистыми хлопьями падал снег. Крыши соседних домов были белы и сверкали на солнце. Он любил зиму. Было на то множество причин, одна из которых сейчас лежала рядом, уткнувшись носом в его, Грантерову, шею, и видела десятые сны. Грантер совсем разомлел от теплоты и близости, которую дарил ему его золотоволосый Аполлон, как любил его называть сам Эр. Грантер недовольно заворчал, когда теплая рука высунулась из под одеяла и обхватила его, приживая к себе. Ему нужно было собираться на работу, но он не мог противиться даже спящему Анжольрасу. Грантер осторожно повернул голову, боясь разбудить его и нарушить эту идиллию, и взглянул на Анжольраса. Уже в сотый раз он убеждался, что его Аполлон прекрасен. Нет, он не прекрасен, он божественен – в прямом смысле. И каждый раз, просыпаясь раньше, Грантер подолгу просто лежал рядом и завороженно разглядывал каждую черточку на его лице. Ему никогда не надоедало это занятие. Наоборот, каждое утро снова и снова любуясь на спящего Анжольраса, он будто видел его впервые, внимательно и с невообразимой нежностью разглядывал его, будто запоминал, вбирал в себя этот светлый образ всей его жизни. Иногда в такие минуты к нему неожиданно приходила одна неизменная мысль: а что с ним было бы, если бы в тот холодный зимний вечер Анжольрас не зашел в его кафе выпить кофе? Тогда он тут же отвечал себе: «Я продолжал бы вести то бессмысленное существование, которое было до Аполлона, чувствуя радость мира только лишь в бутылке крепкого вина». И больше эта мысль не появлялась. На неопределенный срок. Все-таки время его поджимало, так что, осторожно высвободившись от теплых объятий, Грантер высунул одну ногу из под одеяла и тут же почувствовал, как его пробирает бесконтрольный холод. Но делать было нечего. Все так же аккуратно высвобождаясь от спящего Анжольраса, он не мог оторвать преисполненного нежности взгляда от его кудрявых золотистых волос, хаотично разметавшихся по подушке и скатавшихся с одной стороны. Даже во сне Анжольрас оставался самым великолепным существом на всей планете. Грантер с неимоверным усилием подавил желание поцеловать чуть приоткрытые губы его Аполлона и только лишь невесомо коснулся кончиками пальцев лба Анжольраса, бережно убирая с него свалявшиеся золотистые пряди волос. Вздохнув, он все же вылез из теплой кровати, ощущая, как по телу острой волной пробегает озноб. Но тут же был одним резким движением повален обратно. Не успел Грантер моргнуть, как увидел сонное, но довольно улыбающееся лицо Анжольраса, сейчас возвышающегося над ним и придавившего его всем телом, дабы исключить бессмысленные попытки выбраться. - Аполлон… - только и мог что выдохнуть побежденный, оглядывая обнаженного любимого снизу вверх. - Ты куда-то собрался? – с хитрой улыбкой спросил Анжольрас, дразняще проводя рукой по его груди. Получив в ответ на свои пытки короткий вздох, он усмехнулся. - Ты же знаешь, мой Аполлон… Мне нужно на работу… - пытался собрать мысли в кучу Грантер, буквально плавясь под горячими руками своего божества. А сам Анжольрас, казалось, совсем и не думал прекращать сладко издеваться над несчастным Грантером, удобно усевшись сверху и обводя руками его оголенные плечи, грудь и спускаясь все ниже. - Ты что-то сказал, Грантер? – все так же хитро улыбаясь, спрашивал он, довольствуясь получаемым эффектом. Мысли уже давно покинули Грантера, благородно уступая место наслаждению и сладкому исступлению. Он уже забыл обо всем, коротко вздыхая и кидая на Анжольраса восхищенные, полные желания взгляды. Грантеру нужна была близость; ему нужно было прикоснуться, схватить своего обожаемого мучителя и целовать, целовать до потери пульса. Но коварный Анжольрас так просто не давался, он любил мучить Грантера своими ласками, зная, что это сводит его с ума. Анжольрас уже склонился над изнемогающим от похоти Грантером и так же легко, будто бы возвращая недавний долг, почти невесомо целовал его в шею, обдавая горячим дыханием, спускаясь к ключице, вычерчивая ее острые края языком и прикусывая мягкую кожу. Поднимался выше, терся носом о его короткую щетину, чуть ловя губы Грантера, выдыхающие одно лишь слово: «Анжольрас…». Вновь спускался вниз, чувствуя в своих спутавшихся волосах сильные руки Грантера, проводил влажную дорожку из поцелуев до паха, так удачно скрытого одеялом. Поднимал голубые глаза на него и минуту просто любовался это картиной: раскрасневшийся Грантер, ловящий судорожными глотками воздух, в утреннем свете был прекрасен. А Грантер смотрел на него. И молчал. Пытался схватить мучителя за плечи и притянуть к себе для долгожданного поцелуя. И на этот раз ему удалось. Облизнув обветренные губы, Анжольрас резко подался вперед и впился в него поцелуем, от которого у несчастного Грантера закружилась голова, оставляя после себя пустоту. Анжольрас не любил слишком много нежностей, он не любил долго ждать. Его поцелуи были решительными, настойчивыми, порой даже слегка грубыми, но, безусловно, каждый раз сводящими Грантера с ума. Они были жаркими и ненасытными. Оторвавшись от Анжольраса, чтобы глотнуть так необходимого сейчас воздуха, Грантер вспомнил, что послужило причиной столь бурного начала утра. А Анжольрас тем временем вновь спустился ниже и уже собрался довести Грантера до полного безумия, как его остановили сильные руки. Анжольрас попытался их скинуть, но на сей раз его плану, казалось, сбыться не удалось. - Мне нужно на работу, Аполлон, - вновь напомнил Грантер с виноватой улыбкой на припухших губах. - Не сегодня, - повелительным тоном ответил Анжольрас, вновь повторяя свои попытки. - У тебя у самого сегодня важная конференция. Было бы не очень хорошо, если бы ты ее пропустил, - усмехнулся Грантер. - Перенесу на завтра. Анжольрас не любил ждать и отлично выбирал для себя приоритеты. - Нет, мой Аполлон, сегодня мы оба пойдем на работу, - вылезая из под Анжольраса, мягко ответил Грантер. – А начатое закончим вечером. Анжольрас помрачнел – нужно было ждать целый день. А это была жестокая пытка для него. Но на конференцию необходимо было явиться, иначе пропади пропадом все его жаркие лекции и мечты о преобразовании общества. Грантер уже натягивал на себя широкую темно-зеленую футболку – его любимую. Он торопился. - Только попробуй вечером мне отказать, - мягко пригрозил Анжольрас, вплотную прижимаясь к его оголенной спине и прикусывая краешек уха. В ответ он услышал судорожный вздох и тихий шепот: «Не попробую». А затем был вовлечен в легкий, нежный поцелуй, в котором вел Грантер. - Не опоздай на конференцию, - улыбнулся Грантер и, обняв на прощанье своего Аполлона, скрылся за дверью, прихватив широкий планшет с картинами для заказчика. - Не опоздаю, - ответил улыбкой закрытой двери Анжольрас. * - Ты нашел время сделать арт-кофе на моем кофе, когда я сказал тебе, что опаздываю на Model UN! – негодовал Анжольрас, раздраженно рассматривая рисунок божества на своем излюбленном напитке. - Если бы ты и правда опаздывал, ты бы не пришел, Аполлон, - улыбался ему Грантер, чуть касаясь его холодной руки своей. - Ты прекрасно знаешь, что это не так. Мне нужен мой утренний кофе! – парировал Анжольрас, все не убирая руки, а, наоборот, еще крепче сжимая ее. Губы Грантера причудливо искривляются на то, что Анжольрас так и не сказал, но, посмотрев на его покрасневшее лицо, он решил не давить на него. - Я художник. Знаешь, некоторые люди готовы платить миллион, чтобы пить мои работы. - Я уверен, что именно поэтому ты работаешь в кафе, Грантер. - Подрабатываю, - раздраженно исправил его Грантер. Усмехнувшись и, напоследок, перекинувшись через стойку и настойчиво поцеловав его, Анжольрас ушел, оставляя Грантера разбираться с соломками. Кофе так и остался стоять нетронутым и ждать, когда же его хозяин вернется за ним. Но Грантер-то прекрасно знал, что случится это только вечером.