Счастливый финал

      Последнее, что Цзян Линьфэн увидел — мертвые адепты школы Шанлин… Кажется, он слегка повредился рассудком, позабыв, что каких-то несколько часов назад сжег большую часть своей души, спасая А-Е. Пытаясь помочь хоть кому-то, он явно переоценил остатки своих сил. Перед глазами потемнело, Малявка заверещала подобно сигнализации, а потом…       Сидя кто на чем, на Цзян Линьфэна таращилась толпа мужчин разного возраста, одетая в одинаково-унылые серые одежды, напоминающие больничные. Ближе всех, расположившись прямо на полу, сидел молодой парень с растрепанным хвостом: еще секунду назад он что-то жевал, доставая из пакета, но, когда Цзян Линьфэн уставился на него, так и застыл с полуоткрытым ртом. Рядом с безучастным видом, глядя сквозь Линьфэна, сидел его худощавый и бледный ровесник. На стуле, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, еще один молодой человек закатил глаза и пробормотал что-то вроде: «Опять на самом интересном месте он завис, ноги бы ему переломать разок»! Что-то активно строчил в блокноте за столом парень-подросток; оторвался от своего золоченого зеркала даже красавчик, восседающий в кресле позади; на жиденьком пуфике, зло жуя жвачку, рвал какие-то бумажки неприятный на вид тип; еще один молодой человек мял в руках веер и смотрел на Цзян Линьфэна так, словно думал, чего б стащить с его одежды; зажатого вида тщедушный паренек на колченогом стуле теребил браслет из зубов на руке. В углу единственный одетый во что-то цветное — фиолетовый расшитый золотом халат — гордо восседал статный мужчина среднего возраста, возвышающийся над всеми остальными не только ростом, но и уровнем высокомерия во взгляде.       Хрусть.       Патлатый парень наконец раскусил то, что взял в рот.       — Ну и? А дальше-то что?       «А что дальше?» — у Цзян Линьфэна была та же мысль, пока он осматривал странное собрание, невольным участником которого он стал.       — Малявка? Эй… — он позвал шепотом, надеясь на ответ Системы, с трудом соображая, что случилось.       Это место уж точно не было школой Шанлин и больше напоминало что-то… что-то…       — Время пить таблетки, господа заклинатели, шизофреники и прочие твари Поднебесной! — с грохотом распахнув дверь, в комнату вошла юная девушка в белом халате.       Она была ярко накрашена, ее длинные красные ногти постучали по дверному косяку, привлекая внимание всех сидящих в зале, и народ зашевелился, покидая свои места.       — Не дали досмотреть… Что ж такое…       — Целый день ждешь, чтоб его всего на полторы минуты накрыло! А можно ему какие-нибудь другие таблетки дать, сестра?       — Не полторы, а ровно минута и двадцать две секунды, я все считал…       — Я даже доесть не успел. Лань Чжань, ты хоть что-нибудь понял?       — Мгм…       — Он ведь не умер, да? Не умер? Я чуть веер не порвал. Хотя, когда он умрет, я заберу его зеленые таблетки.       Следя взглядом за тем, как мужчины выходят из комнаты, Цзян Линьфэн старался не шевелиться, чтобы не привлечь к себе внимание, и даже дышал через раз.       «Малявка! Это что такое? Почему я здесь? Это что — психушка?!»       Система молчала. А Цзян Линьфэн в ужасе осознавал, что на нем вовсе не белоснежное ханьфу бессмертного заклинателя, а такая же уныло-серая больничная одежда. И стоит он не посреди школы Шанлин, а в комнате отдыха для пациентов.       Неужели он вернулся обратно в свой мир? Но ведь он провалил миссию, сжег свою душу! И почему, черт побери, он здесь?! Может, это новая сюжетная арка?!       Последним из своего троноподобного кресла поднялся мужчина в фиолетовом. Чинно заложив руки за спину, он, не спеша, двинулся прочь; проходя мимо Цзян Линьфэна, ухмыльнулся и шепнул ему на ухо:       — На твоем месте, учитель, я бы дал пизды ученичку за самоуправство.       — Что? — «Он знает?!» — Цзян Линьфэн вытаращился на Фиолетового, но тот уже ушел.       Наконец медсестра подошла к нему, молча взяла за руку и потащила за собой, словно собаку на поводке.       «Малявка!!!»       Тишина.       Цзян Линьфэна вывели в светло-серый коридор. Окна с решетками, двери без замков, обжитые палаты на две койки, запертые медицинские комнаты, пустая столовая… Он шаркал по полу безразмерными тапочками, а вовсе не бесшумно ступал сапогами с загнутыми носками.       — Как я здесь оказался?.. — вопрос сорвался с губ быстрее, чем Цзян Линьфэн успел подумать, и медсестра резко остановилась.       Обернулась, смерила его заинтересованным взглядом снизу вверх и крикнула.       — Эй, доктор Сюэ, господина Бессмертного, кажись, отпустило на новой терапии!

***

      — Так-так… — доктор Сюэ, одетый в халат нараспашку и закинувший ноги на стол, крутил ручку в руках и рассматривал Цзян Линьфэна с таким видом, будто уже имел особые планы на его мозг, вынутый из черепной коробки.       Цзян Линьфэн сглотнул.       Его силы заклинателя испарились, Система молчала, что сейчас происходило со школой Шанлин было не ясно. Он застрял в этом месте и теперь должен был доказать, что не псих, чтобы его отпустили.       «Улыбайся. Милая улыбка — это залог успеха!»       Цзян Линьфэн улыбнулся. Потом одернул себя: «Нет, лучше быть серьезным: только психи улыбаются без причины, а поводов для радости тут явно не слишком много».       — Так… Я могу идти домой, доктор?       — О, какие мы шустрые! — Сюэ Ян (врач-психиатр — было указано на его бейдже) убрал наконец ноги со своего рабочего места и взял медкарту Цзян Линьфэна — на ней остались вмятины от кроссовок. — Что же, больше не боитесь, что У Е вас убьет?       Сердце Цзян Линьфэна пропустило удар, а потом забилось с двойной силой. Казалось, в Учжи они разрешили все недоразумения, разве нет? Уровень ненависти А-Е упал, они разошлись вполне мирно, и Цзян Линьфэн надеялся на скорую встречу. Он никак не ожидал обнаружить свою школу уничтоженной, а Бай Суна тяжело раненым! У него не было причин не верить Бай Суну — мальчик вырос на его глазах и воспитывался им лично, он не стал бы врать. Но однажды А-Е уже оболгали, и тогда чуть не случилась катастрофа (случилась, увы… случилась), даже заклинание крови можно обмануть при желании. Любой мог принять образ А-Е, демоны умели насылать иллюзии — да что угодно могло случиться! Поверить в то, что А-Е уничтожил Шанлин после всего… От одной только мысли сердце раскалывалось на мелкие кусочки.       Боялся ли Цзян Линьфэн, что А-Е убьет его? Он сделал все, что мог, чтобы вернуть своего мальчика на путь света и спасти этот мир от разрушения, и если тот в самом деле напал на Шанлин, чтобы убить своего шифу, то Цзян Линьфэну оставалось только подставиться под меч.       — Я не верю, что А-Е убьет меня. Хоть он и злился, но мы поговорили, и мне не показалось, что А-Е настроен враждебно. Думаю, все дело в моей природной харизме и обаянии! — он покивал самому себе. — Его чокнутый учитель пропал слишком давно, и я…       Цзян Линьфэн вдруг оборвал себя на полуслове, чувствуя, что бледнеет. Погодите-ка… Если его выбросило из тела бессмертного в Шанлине, не значит ли это, что настоящий Линьфэн…       — О, нет. Проклятье… Он же убьет А-Е! — Цзян Линьфэн вскочил со стула, едва не опрокинув последний, не зная, куда бежать. Возможно, он уже опоздал! Если А-Е придет в Шанлин и встретится с настоящим учителем, то погибнет, не ожидая подлого удара в спину! Настоящий Цзян Линьфэн такого шанса не упустит! — Доктор, мне срочно нужно вернуться на пик Линьхуэй! Вы должны выпустить меня, или хотя бы позвольте воспользоваться вашим компьютером. Если я опоздаю, А-Е конец!       Доктор Сюэ понимающе покивал, тоже поднимаясь.       — Вижу, что вам не до беседы, да и мне, чес сказать, тоже не до болтовни, — Сюэ Ян похлопал Цзян Линьфэна по плечу. — Я отойду на минуточку, а вы пока тут посидите, дорогой учитель.       — Ага, да, спасибо за понимание. Ждать нельзя! — Цзян Линьфэн заметался по маленькой ординаторской.       Цзян Линьфэн еще раз позвал Систему, но тщетно — возможно, здесь не было сигнала. Скорее всего, когда он откроет веб-роман — все встанет на свои места. Он здесь не больше получаса, едва ли за это время случилось непоправимое.       Взгляд невольно упал на оставленную открытой карту. Карта была довольно толстой, склеенная из кучи распечатанных компьютерных листов. Трогать медицинские документы на столе врача было нехорошо, но карта-то была о Цзян Линьфэне — почему бы ему и не поглядеть?       «Шизофрения параноидная, эпизодические течение, онейроидный синдром » — гласила строка «диагноз».       — Что? Я вам не шизик какой-то! Что еще за синдром?       «Был доставлен психиатрической бригадой из дома… Со слов родных наркотиками и алкоголем не злоупотребляет… Рос и развивался нормально, травмы головы отрицает, семейный анамнез без особенностей… Галлюцинации преимущественно параноидного характера: боится быть убитым, делает все, чтобы избежать гнева «ученика А-Е», между онейродными эпизодами может часами рассуждать вслух об ученике, демонах, заклинательских школах; считает себя «почтенным бессмертным из школы Шанлин»… На лекарственную терапию реакции нет… Смена препаратов… Увеличение дозировки… Заколебал *зачеркнуто* Чтоб тебе пусто было *замазюкано* В случае неэффективности лечения рекомендовано направить пациента на медико-психологическую комиссию для признания недееспособности и перевода в пансионат».       — Я… Да я… — от возмущения Цзян Линьфэн потерял дар речи на мгновение. — Сами вы андроиды гребаные недееспособные! Подслушивать чужие мысли, кстати, нехорошо!       — Читать чужие записи, кстати, тоже.       От испуга Цзян Линьфэн заорал и подпрыгнул, оборачиваясь. В дверях с улыбкой маньяка стоял красивый высокий мужчина в белом халате.       — Это моя карта! Имею право про себя читать! — прятаться в кабинете от нового знакомого было негде, но Цзян Линьфэн не был бы собой, если бы не пошел в контратаку: — А вы вообще, кто такой? Вам сюда входить позволено? Доктор Сюэ сейчас вернется, и…       — Да-да, моя вина. Совсем забыл, что когда мы виделись в прошлый раз, вы считали меня колонной… Доктор Со Мун Джо, стоматолог.       «На хрена тут стоматолог?! Выглядит так, будто он один из местных пациентов…» — Цзян Линьфэн опасливо сглотнул: при одном только взгляде на доктора у него заныли зубы.       — А вы тут зачем?..       — Пришел лапуле зубки полечить, но не нашел этого безобразника, — Со Мун Джо улыбнулся еще шире. — Прячется от меня, проказник. А вам, гляжу, лучше. Значит, скоро придете на повторный медосмотр ко мне.       — Я… — при мысли о том, чтобы пойти с этим мужиком в кабинет полный зубных инструментов, Цзян Линьфэн почувствовал слабость в коленях. А-Е даже в самые устрашающие моменты выглядел птенцом по сравнению с этим коршуном в белых одеждах.       — Ты чо моих упырей пугаешь, зубная фея? — доктор Сюэ вернулся в кабинет, как ни в чем не бывало оттеснил доктора Со плечом и встал между ним и Цзян Линьфэном.       «Фу-х, пронесло».       Совершенно не смущаясь опасного взгляда стоматолога, Сюэ Ян махнул на него рукой:       — Пошел отседова, я тебе только одного обещал на растерзание отдать, садист хренов. За него страховая хорошо платит, как за военного в отставке.       Со Мун Джо покосился в сторону полупустой конфетницы, стоящей на докторском столе.       — Как там ваши зубки поживают, доктор Сюэ? Обращайтесь, если что. Кариес не стоит запускать, сладкий, — подмигнув и облизнув губу, доктор Со скрылся за дверью в полутемном коридоре.       «Гребаная жуть!» — подумал Цзян Линьфэн.       — Гребаный извращенец, тьху, — доктор Сюэ передернул плечами. — Твои причиндалы к моему святому рту никогда не прикоснутся, — и он показал закрытой двери два средних пальца.       «Он точно доктор?» — Цзян Линьфэн выглянул из-за плеча Сюэ Яна, чтобы всмотреться в его лицо.       — Ну что ж, господин Бессмертный, — Сюэ Ян обернулся, обнял Цзян Линьфэна панибратски за плечи и повел прочь из кабинета. — Я обо всем договорился. Загляни к А-Цин в процедурную, она мигом отправит тебя в любую точку мира. Любого. Меня ждет дома парень, так что прости, что не провожаю. Увидимся!       Цзян Линьфэн поспешил туда, куда ему указали. Та самая медсестра с накрашенными ногтями ждала его у медицинского столика. Равнодушно жуя жвачку и надувая пузыри, при виде Линьфэна она кивнула куда-то в сторону его ног.       — Ч…что?       — Штаны снимай, — голос и лицо А-Цин ничуть не изменились от столь похабной просьбы.       — Не поймите меня неправильно, дева Цин, вы, конечно, прекрасны, но не в моем вкусе.       Медсестра закатила глаза, схватила со стола шприц со здоровенной иглой и уточнила.       — Да знаем мы ваши вкусы, господин Бессмертный. Жопу подставляй.       …И только тут Цзян Линьфэн сообразил, что всепонимающий доктор Сюэ, закидывающий ноги на стол, не какой-то там НПС, помогающий пройти квест. А вообще-то всамделишный психиатр, по мнению которого у Цзян Линьфэна шизофрения, а А-Е не более, чем его галлюцинация.       «Я идиот…»       — Знаете… — Цзян Линьфэн попятился: конечно, справиться с А-Цин он мог бы и без заклинательских способностей, но хотелось бы решить все мирно. Даже Цзян Линьфэн знал, что буйных пациентов могут и к кровати привязать за плохое поведение. — Я, пожалуй, пойду в свою палату, когда выясню, где она. Не надо мне укол. Я передумал.       А-Цин вдруг посуровела, вмиг из милой красотки превратившись в разгневанную фурию.       — Я тебе что, девочка по вызову? Буду — не буду! Не обсуждается, господин Бессмертный. Для своего же блага снимай штаны и вставай задом кверху, а то… — она сощурилась, и ее рука невольно потянулась к стоящей у стены стойке для капельницы, — хуже будет.       Понимая, что его вот-вот огреют штативом, Цзян Линьфэн выскочил в коридор.       — Ровно двенадцать ноль-ноль! — прокричал откуда-то юношеский голос.       — Лань Чжань! — молодой человек с растрепанным хвостом схватил пластиковое ведро и надел своему товарищу на голову, а себе на лицо нацепил судно и прижался к стене.       Парень с веером рухнул на колени и уткнулся головой в стоящее в коридоре кресло. Злой мужик, который рвал бумажки, кажется, Вэнь Чао, в ужасе спрятался под лавку и прикрыл затылок руками. Красавчик с зеркалом, переполошившись, схватил мусорную корзину и, не обращая внимания на посыпавшийся мусор, надел ее на голову.       «Они все тут чокнутые! Психи! Я ж не такой!» — несясь по коридору мимо толпы ненормальных, Цзян Линьфэн обернулся и увидел, что медсестра так и осталась стоять у процедурки, держась за капельницу. На ее голове красовалась строительная каска.       — Да что с вами всеми такое?!       Он едва успел затормозить, когда ему на встречу из палаты вырулил мужик в фиолетовом халате. На голове Фиолетового не было надето никаких странных предметов, и Цзян Линьфэн порадовался, что в отделении есть хоть один более-менее адекватный псих. Но прежде, чем он облегченно выдохнул, мужик счастливо улыбнулся и со словами:       — КУ-КУ, ЕПТА! — со всей силы треснул лбом Цзян Линьфэна по голове.       Из глаз последнего посыпались искры и без всякого волшебства, мир закружился похлеще, чем когда его затянуло в веб-роман, а пол внезапно встретился с его несчастной спиной.       — А ну, пошел-пошел! Кыш! — раздались крики А-Цин, несущейся с капельницей наперевес, чтобы загнать буйного пациента обратно в палату.       — Опять господину Бессмертному досталось, у-у-у, — откуда-то со стороны кресла послышалось сочувственное цоканье.       — У него и так эфир сбоит, господин Янь, а вы опять его приложили. Поддержи меня, Лань Чжань! — где-то звонко разглагольствовал парень с едой.       В кружащемся коридоре больницы, валяясь на полу с отбитой головой, Цзян Линьфэн тщетно пытался сморгнуть кошмарное наваждение: распластавшись огромными крыльями по потолку, на него сверху вниз смотрела гигантская моль.

***

      Неделю спустя Цзян Линьфэн сидел на подоконнике в холле и грыз ноготь. Отросшие за время нахождения в больнице волосы лезли в глаза, но предложение подстричься он вежливо отверг. За время жизни в мире веб-новеллы он привык к длинным волосам и красивым прическам. Куцые волосишки, едва достигающие плеч, казались теперь жалкой пародией на роскошную гриву его персонажа. Заколоть их было нечем, завязать не получалось, так что он плюнул и теперь удобно прятался за шторкой волос от взглядов проходящих мимо медсестер или санитаров.       — Черт. Как же быть? Я должен свалить отсюда, как можно скорее. Что если А-Е погибнет, пока я тут сижу с этими психами? Что скажешь? — Цзян Линьфэн покосился на сидящего за игральной доской Сун Цзычэня.       Тот был его любимым собеседником, хотя бы потому что все время молчал, никак не реагируя на слова Цзян Линьфэна и продолжая увлеченно играть в вей-цзы с самим собой. У всех остальных при виде Цзян Линьфэна в глазах появлялся азартный огонек (взгляд с ебаньцой — как говорил, доктор Сюэ), и они пытались выспросить у него, «что ж там случилось дальше».       Правда, от Вэй Усяня, постоянно дежурившего у столовки в надежде стащить лишнюю маньтоу, он узнал, что:       — Это же все Бай Сун! Он оказался Демонической Жемчужиной и всех порешил в школе Шанлин! Слушай, господин Бессмертный, ты себе специально таких учеников выбираешь?       Выходило, что в Шанлине Цзян Линьфэна ждала не одна проблема, а две: его младший ученик мог дать фору своему шисюну… А Цзян Линьфэн… Ну, да. Он прозябал в психушке.       В первый день его даже привязали к кровати, ибо очнувшись после обморока от удара о каменную голову Янь Уши (кукухнутого деда — как говорил Сюэ Ян), Цзян Линьфэн немного психанул.       — Пустите меня! Мне надо срочно выйти! У меня заказ приехал! Меня матушка ждет дома! Я утюг не выключил! У вас тут моль на потолке, а я боюсь насекомых! Да вот же она!!! Шваброй ее сгоните!       Так он и оказался привязан на сутки к кровати. Потом успокоился (а кто бы не успокоился от лошадиной доли успокоительного?). Очевидно, если он и дальше будет вести себя столь неадекватно, задержится тут надолго. Пришлось пообщаться с местными. Как ни странно, все поддерживали его, уверяя, что он в самом деле должен поспешить, потому что А-Е без его присмотра натворит дел и вообще:       — Вы милая парочка, — Вэй Усянь повис у него на плече. — Я, конечно, не фанат вот этой всей динамики учитель-ученик, мне как-то не везло с учителями. Лань Чжань подтвердит.       — Мгм.       — Но между вами такая химия! Ты бы намекнул ему получше, а то вокруг него толпа каких-то демонических девственниц собралась, поди совсем парню голову заморочили.       Цзян Линьфэн едва отбился от Вэй Усяня и его навязчивых советов.       — Совсем спятил? А-Е мой ученик! Я и не думал ни о чем таком!       В ту ночь он долго крутился на кровати, не в силах уснуть. С одной стороны — это из-за того, что на ночь глядя его соседа Юн Джон У (парня с зубным браслетом) забрал с собой стоматолог с улыбкой маньяка. Джон У держался за кровать до последнего (зубами (своими), потому что был спеленут в смирительную рубашку), но доктор Со перекинул его через плечо и уволок прочь.       — Мне как раз привезли новые коронки, лапуля, примеришь? — мурлыча своей жертве жуткие утешения, Со Мун Джо покинул отделение.       После такого Цзян Линьфэн потерял всякий сон, и его разум атаковали мысли иного характера.       А вдруг Вэй Усянь прав? Цзян Линьфэн всегда считал, что любит А-Е по-учительски, как наставник лелеет своего оперившегося птенчика, которого взрастил, ну пусть не с пеленок, но с юных лет. За те годы, что А-Е был потерян, сколько ночей и дней он провел, думая о нем — не счесть. А-Е — полудемон, несправедливо отвергнутый миром заклинателей и людей, осуждаемый лишь за природу своего рождения, — нуждался в его поддержке, искал у своего шифу любви и понимания. Цзян Линьфэн поначалу был слишком погружен в свой страх — он вовсе не хотел закончить, как оригинальный персонаж новеллы, — но со временем все изменилось…       А-Е был талантлив, красив и силен, с ним было интересно болтать, Цзян Линьфэн любил наблюдать за его тренировками. На него можно было положиться. Опасный, как затаившийся тигр, он в тоже время смотрел на своего шифу глазами обиженного ребенка, жаждущего получить учительскую ласку.       Он вырос. Возмужал, окреп, как и окрепла его обида, но, несмотря на это, Цзян Линьфэн чувствовал, что связь между ними не пропала. Сколько бы А-Е не брыкался, но прибежал за учителем в ядовитый туман и чуть не расплакался, подумав, что тот погиб. Все только наладилось… Не вернись он сюда, и они бы снова сошлись! Возможно, на этот раз не как учитель и ученик, а как два равных бессмертных — заклинатель и демон.       До дрожи в коленях хотелось теперь прикоснуться к А-Е: погладить по волосам, обнять за плечи, потрогать его изящные пальцы. Они так долго были порознь, чтобы встретиться лишь на несколько дней и расстаться вот так, на полуслове, не обсудив всего случившегося, не решив, что делать дальше.       Цзян Линьфэн был решительно настроен на возвращение в новеллу, и все вокруг его поддерживали. Все, кроме доктора Сюэ. Возможно, как раз проблема состояла в том, что на стороне Цзян Линьфэна были исключительно местные психбольные и никто из медицинского персонала. Что было печально.       Перво-наперво, придя в себя и убедившись, что огромная моль не собирается нападать, Цзян Линьфэн решил снова поговорить с врачом. Доверия после такой подлости с уколом и привязыванием к доктору Сюэ у Цзян Линьфэна больше не было, но что поделать, если в отделении тот работал один?       — Вы должны понять, доктор, что я не псих и не шизофреник. Все это было на самом деле. Я попал в веб-новеллу, Система сказала, что я должен не дать разрушить этот мир демону У Е. Потом…       Цзян Линьфэн подробно рассказывал о случившемся, пока доктор Сюэ со стеклянным взглядом слушал его историю. От волнения Линьфэн даже вскочил на ноги и забродил по кабинету, активно жестикулируя, обещая показать новеллу, разрешить доктору присутствовать при перемещении, и уверял, что уговорит Систему показаться врачу… Когда со стороны врачебного кресла послышался храп, Цзян Линьфэн осознал, сколь тщетны были его усилия.       — Вы меня вообще слушаете? — он треснул по столу кулаком (моль, прилипшая к дверце шкафа, испуганно дернула крылом).       — Ты чего буянишь? — Сюэ Ян, спавший с открытыми глазами, опасно прищурился. — В надзорную тебя отправлю, если будешь бузить. Тут тебе не Шанлин, а я не твой ученик, товарищ учитель.       — Я тут распинаюсь, а вы спите!       — Быковать на врача вздумал? — Сюэ Ян опасно приподнялся. — Докажи! Мои глаза были открыты.       Цзян Линьфэн на всякий случай отступил на шаг, зная, что от доктора Сюэ его уж точно никто не защитит.       — Ты… Вы храпели!       — Я так дышу!       — Да ты…! — Цзян Линьфэн задохнулся от возмущения, покраснел и зло ткнул в сторону шкафа. — Еще скажите, что вы не видите, что у вас на шкафу сидит огромная моль!       Сюэ Ян равнодушно посмотрел в сторону шкафа, потом рухнул обратно в кресло, открыл карту Цзян Линьфэна и принялся что-то быстро печатать.       — И давно появилась эта моль? Вы думаете, что она тоже вас убьет? На сколько я знаю, моль питается одеждой, значит, вам нечего бояться, если вы не халат. Не так ли?       Моль недовольно дернула крылом и повернула голову в сторону источника шума. Цзян Линьфэн почувствовал, что по его спине бегут мурашки. Может, он и не халат, но на нем была пока еще целая пижама. Моль не мигающим взглядом уставилась на его одежки и облизнулась.       — Я… это. Я, пожалуй… — Цзян Линьфэн махнул в сторону выхода из кабинета.       — Ага, пиздуй давай, как раз полдень. Смотри, с кукухнутым не столкнись, и так голова с дырой, — наставил его на путь истинный Сюэ Ян.       Цзян Линьфэн поднял пластиковое ведро, которое одолжил ему Вэй Усянь со словами:       — Он сейчас только в полдень и в шесть вечера кукует, а раньше каждый час куковал. Но на той неделе вот магнитные бури были, у него настройки сбились, и он прокуковал по всему отделению в половине четвертого. Кто-то смог убежать, а вот бедняга Сун Цзычэнь в кататонию впал. Так что ты носи с собой на всякий случай.       Поэтому Цзян Линьфэн с тех пор везде таскал с собой желтое ведро с надписью «отходы класса Б». Растрепанный, с отчаянием во взгляде и ведром в руке, которое он периодически надевал на голову, едва ли он так уж сильно отличался от местных обитателей.       Когда стало ясно, что разумными доводами врача не убедить, пришлось наступить своей гордости на горло и пойти на попятную. Прося прощения у А-Е и всех остальных из Шанлин, и даже у Малявки, обливаясь внутри горькими слезами предательства, Цзян Линьфэн через пару дней заявился к Сюэ Яну со словами:       — Доктор, я все осознал. Никакой Системы не существует, я галлюцинирующий шизофреник. Я благодарен вам за то, что вернули меня в реальный мир. Ваши чудо таблетки мне помогли, и я исцелился.       — Ну, и охуенно! — доктор Сюэ пребывал в отличном настроении. — Раз уж ты признал себя больным, самое время осознать, что впереди тебя ждет долгий путь к долгой ремиссии. Через пару месяцев как раз выпишем тебя, — прихорашиваясь перед зеркалом, Сюэ Ян пробубнил: — А то заебал меня уже, лежишь тут, статистику портишь. Никакие зубные выплаты этому Юн Джон У не покрывают расходы больницы на тебя одного.       — Через пару месяцев?! Да к этому времени трупы моих учеников успеют остыть! — Цзян Линьфэн схватился за голову, и только когда встретился с прищуренным взглядом доктора Сюэ в зеркале, осознал, что ляпнул.       Зло отмахнувшись от врача, он взял свое ведро и потопал прочь, не забыв на выходе уточнить:       — И кстати, на вашей рубашке сзади дыра! Моль прогрызла!       В коридоре он даже немного позлорадствовал, слыша гневные вопли Сюэ Яна, но это никак не решало его проблему.       — А может, тебе сбежать отсюда? — вчера Вэй Усянь подал ему отличную идею. — Прикинься что у тебя болит живот, тебя увезут в другой корпус, где находится отделение хирургии. А оттуда смоешься — там нет решеток! У них хирургия на первом этаже, в окно вылезти можно и сбежать!       Цзян Линьфэн воодушевился. Уж актерская игра его была на высоте, поэтому после ужина он начал активно стонать и жаловаться на острую боль в животе. На представление собрались все. Поскольку никто, кроме Вэй Усяня, не был в курсе его затеи, Линьфэн играл натурально.       — Может, съел что-то не то? Кто-то листья у фикуса пообкусал нынче, это был не ты? — Не Хуайсан участливо поинтересовался, сидя на краю кровати Цзян Линьфэна.       — Хватит заливать, — Цзян Чэн, подпирающий дверной косяк фыркнул, — это ты их оборвал и по карманам попрятал.       — Не знаю, ничего не знаю, я не знаю, — Не Хуайсан закачал головой, отрицая свою причастность к преступлению.       — Может, у тебя болит зуб, а не живот? — Юн Джон У, обычно тихо сидевший на своей койке, вдруг с надеждой посмотрел на Цзян Линьфэна.       — Ага, ну, конечно, — Вэй Усянь, доедающий чье-то яблоко (скорее всего Сун Цзычэня), закатил глаза: — Даже не думай, что ты сможешь подсунуть зубной фее кого-то вместо себя. Доктор Со так любит своего «лапу-у-улю» — Усянь передразнил врача, — что на мой кариес даже не смотрит. А у меня вон уже зуб весь развалился, шмотри фон што, — Усянь открыл рот и оттянул щеку, демонстрируя свои проблемы едва не плачущему Юн Джон У.       — В сторону разойдитесь, говнюки сопливые, — Янь Уши, заложив руки за спину, с важным видом вошел в палату. На всякий случай все схватились за свои средства защиты, но господин Янь, присев на кровать к больному, пощупал его пульс.       Вид его был серьезным, так что все, затаив дыхание, ждали вердикта.       — Ну, что со мной? — Цзян Линьфэн аж вспотел, переживая, и только потом вспомнил, что диагностировать ему нечего.       — Да… — многозначительно произнес господин Янь и даже сочувственно похлопал больного по плечу. По его лицу было понятно, что Цзян Линьфэн умрет не сегодня так завтра. — Тяжелый случай.       Моль, сидящая на этот раз у окна и с аппетитом обкусывающая занавеску, прислушалась.       — Не надо нагнетать, господин Янь! — Цзян Линьфэн спрятал ладони, обхватив себя за живот. — Авось не помру. У меня… аппендицит, наверное!       — На твоем месте я бы спрыгнул со скалы. Проверенное средство. От всех болезней.       В конце концов кто-то разыскал доктора Сюэ. Тот ощупал живот стонущего Цзян Линьфэна, задумчиво почесал подбородок.       — Да, состояние острое. Завтра с утра поедешь в хирургию, а пока А-Цин тебя подготовит. А-Цин! — рявкнув так, что моль рухнула на пол вместе с карнизом и занавеской, Сюэ Ян пошел прочь: — Промывание желудка и три очистительных клизмы в четвертую палату!       — Три?! — Цзян Линьфэн едва не забыл о своем спектакле, подскочив на кровати.       — Да-да, господин Бессмертный? — доктор Сюэ снова заглянул в палату, и Цзян Линьфэн со стоном рухнул обратно, держась за живот.       — Три так три…       — Ну… Это… Бывай, — Вэй Усянь сочувственно похлопал Цзян Линьфэна по плечу и смылся.       Палата быстро опустела, никто не хотел иметь дела с А-Цин, клизмой и промыванием желудка. Сжав зубы и кулаки, Цзян Линьфэн шмыгнул носом и пробубнил:       — Все ради моего ученика.       Когда следующим обедом он вернулся обратно в отделение после гастро- и колоноскопии, то зарекся никогда не слушать идеи Вэй Усяня. Сидя в кресле в холле и осоловело глядя в сторону шкафа, на котором отдыхала моль, Цзян Линьфэн думал, что за такое испытание он получил бы тысячу баллов, не меньше. Жаль, что Системы тут не было, а миссия с побегом оказалась провалена. В эндоскопическом кабинете не было решеток на окнах только потому, что окон там тоже не было, а у единственной двери стоял сопровождающий Цзян Линьфэна санитар.       К нему подошел Цзян Чэн и, закатив глаза, сообщил:       — Нашел кого слушать, этого дурака, моего брата. Он забыл упомянуть, что сам сбегал так три раза да только далеко не убежал.       И вот теперь Цзян Линьфэн жаловался на свои неудачи молчаливому Сун Цзычэню. Если поначалу он был полон уверенности, что вот-вот покинет стены больницы, то полторы недели спустя стал впадать в отчаяние. Чтобы он ни делал и ни говорил приводило к тому, что доктор Сюэ сообщал: будем лечить дальше. И отказывался отпускать Цзян Линьфэна.       Если время в новелле продолжало идти, то с А-Е и Бай Суном могло случиться, что угодно.       А может…       Тяжело сглотнув и посмотрев на пасмурное небо за окном, Цзян Линьфэн впервые подумал: что если, это и в самом деле было всего лишь миражом? Чем больше он проводил времени здесь, чем дальше в прошлом оставались события новеллы, тем реальней становился нынешний мир. Он в больнице, у него диагноз. Возможно, Цзян Линьфэн правда… болен? Система не отвечала, у него не было доступа в интернет, его идеи поддерживали только психи, и даже гигантскую моль отказывались видеть все, кто не принадлежал к сумасшедшей братии отделения.       — Он на свет летит, не включай, — советовал Юн Джон У.       — Да, и не трогай его, пусть лучше шторы грызет, — уточнял Вэй Усянь.       — А-Цяо не опасный, главное, чтобы он не голодал, — господин Янь чесал моль под подбородком, и Цзян Линьфэн был уверен, что даже слышал что-то похожее на урчание.       Вокруг него были психически больные люди. Ну, и чем сам Цзян Линьфэн отличался от них? Не может же… не может же быть так, что А-Е был… всего лишь плодом его воображения?       Осознать это было так же страшно, как и соблазнительно. Ведь, если он признает, что никакого А-Е, клана демонов и мира заклинателей нет, значит… никто не умрет, ему некого спасать, не о чем волноваться. Но если это действительно так, получается, что он глубоко болен и может никогда не оправиться. Что, если он постоянно будет галлюцинировать, не сможет отличать реальность от вымысла и в конце концов просто рухнет с какой-нибудь скалы?       — О, ты лежал на кровати и тянулся к своим тапочкам, крича: «А-Е! А-Е!» Мы все переживали, хотя падать с кровати не так далеко. И видишь, не зря же переживали, он все-таки разбился! — Вэй Усянь в ярких красках описал то, что Цзян Линьфэн делал, пока находился в новелле.       Выходил полный ужас. Не удивительно, что его закрыли здесь. Наверное, родители, увидев сына в таком состоянии, поседели.       Так и не придумав ничего дельного, Цзян Линьфэн решил затаиться и подождать.       Время в лечебнице тянулось медленно. Из занятий здесь были унылые развлечения в комнате отдыха, телевизор с одним каналом и трудотерапия: ну, то бишь, когда санитар раздавал всем швабры, веники, тряпки и заставлял драить полы под его чутким руководством. Единственный, кто не участвовал в трудотерапии, — господин Янь. Стоило ему выкатить грудь колесом и настроить кукушатню на точный удар в лоб, как санитары ретировались, ибо себе дороже было отбиваться от кукухнутого уткой или шваброй. В остальном господин Янь был мирным: читал книги, оскорблял из своего кресла других, медитировал и иногда миловался с молью.       Сидя в очередной раз на приеме у доктора Сюэ, Цзян Линьфэн поинтересовался:       — Нет, вы в самом деле не видите эту моль?       — Ах, моль… — Сюэ Ян, половину приема надписывающий что-то своему бойфренду в телефоне, только бровь приподнял.       — Да, моль. Он прилетает на свет, жрет ваши шторы и постельное белье, и, кажется, он замужем за кукухнутым дедом — я точно не понял. В остальное время ведет себя мирно.       — М-м-м, угу, — Сюэ Ян продолжал что-то печатать. — Что-то еще?       — Кажется, он скоро собирается линять.       — Ага.       — Он у вас за спиной, сидит на шторе и прогрызает в ней дыру.       Телефон со стуком шлепнулся о стол.       — Господин Бессмертный, если ты хочешь хоть когда-нибудь выйти из этой лечебницы здоровым человеком, просто игнорируй ее, ты понимаешь?       Цзян Линьфэн прищурился.       — Как вы?       — Ага, — Сюэ Ян развел руками. — Свободен. Следующего позови.       Игнорировать, значит… Сделать вид… Не признать, а просто сделать вид, что все это было неправдой.       «Прости меня, А-Е. Я знаю, что ты настоящий, но я должен им солгать ради тебя. Твой учитель скоро придет, ты только продержись там без меня…»       И Цзян Линьфэн старался изо всех сил. День за днем, неделю, другую… Главное было не показывать свое волнение доктору Сюэ, не поддаваться на провокации и аккуратно отвечать на каверзные вопросы.       — Вижу прогресс, ну наконец-то, так тебя раз эдак! — довольный Сюэ Ян что-то помечал в карте Цзян Линьфэна.       Он продержался почти три недели, изнывая от скуки и тревоги, но продолжая игнорировать молей, кукухнутых дедов, собственные кошмарные сны и воспоминания. А потом все пошло по пи… в общем, полетело к чертям.       Доктор Сюэ забыл в палате Цзян Линьфэна свой телефон. Он бы никогда не поступил так рассеяно, если бы в этот момент в коридоре не случилась драка. Вэнь Чао сцепился с Цзян Чэном, они покатились по полу клубком, кусая друг друга, молотя кулаками и выдирая волосы. Поднялся дикий шум, в драку влезли дед, моль, Вэй Усянь и даже всегда спокойный Сун Цзычэнь. Цзян Линьфэн хотел выскочить следом, когда увидел, что на его кровати остался лежать заветный прямоугольник.       Мобильник, с которого он мог выйти в интернет и заглянуть в веб-новеллу! Хотя бы проверить, была ли она на самом деле! Увидеть, что случилось в конце! Не изменился ли финал!       Забыв обо всем, он схватил телефон трясущимися руками и набрал название новеллы. Веб-роман «Превосходство бессмертного и демона» существовал!!!       В душе Цзян Линьфэн возликовал, но тут же оборвал свою радость — даже если новелла была, это еще ничего не значило. Он помнил настоящий финал книги и должен был проверить остался ли тот таким же.       Едва не дрожа от переживаний, он открыл последнюю главу. Текст перед глазами плясал — так сильно тряслись его руки. А потом мобильник и вовсе выпал из его ослабевших пальцев, чудом не разбившись об кафель. Колени Цзян Линьфэна подкосились, и он опустился на пол рядом с кроватью, чувствуя, как по щекам стекают горячие слезы.       Настоящий учитель убил А-Е, вернувшегося в школу.       — Нет… Нет, не может быть… Я не… мог опоздать. Я не опоздал. Я… все исправлю. Это не может быть концом.       — Эй, Сюэ Ян идет, — Юн Джон У подскочил к нему, заглядывая в лицо. — Если он увидит тебя таким, всему конец.       — Юн Джон У… А-Е… — он поднял взгляд на молодого человека, сидящего рядом, едва видя его из-за текущих слез. — Он убил А-Е. Просто взял и нанес ему смертельный удар без единого слова, не дав и шанса защититься… А-Е думал, что он это я… А я ничего не сделал. Просто сидел тут. Слушал эту хрень, пил эти чертовы таблетки!       Он вскочил на ноги, сжимая кулаки, чувствуя, как гнев поднимается из глубины души и все эмоции, что он сдерживал эти дни, рвутся наружу. Из коридора все еще слышались крики, но доктор Сюэ вернулся в палату, обнаружив пропажу мобильника.       — Господин Бессмертный? — Сюэ Ян чуть склонил голову к плечу.       — Ты… ты во всем виноват! А-Е погиб из-за того, что ты меня не выпустил отсюда!       Цзян Линьфэн не особо хорошо дрался, а вот доктор в этом деле оказался подкован куда лучше. Еще до того, как кулак Цзян Линьфэна коснулся лица Сюэ Яна, тот вывернул ему руку за спину и скрутил буйного пациента в бараний рог.       — Отпусти! Сейчас же отпусти! Я должен вернуться! Система! Малявка, активируй что-нибудь! Верни меня обратно!       Его держали крепко до тех пор, пока не появились стройный ножки А-Цин и игла не кольнула больно в плечо.       — Ну все, Цзян Линьфэн, я терпел тебя сколько мог, ебаный ж ты засранец! Твои родные подали прошение о переводе тебя в пансионат, раз уж улучшений нет. Завтра комиссия рассмотрит твое дело, и на следующей неделе ты покинешь это место.       Сюэ Ян пихнул его, теряющего контроль над телом под действием лекарства, на кровать.       — А-Е, я все исправлю… Обещаю…

***

      — Вздумаешь что-то выкинуть, пришлю к тебе Со Мун Джо, понял? — доктор Сюэ был мрачен и максимально не любезен, провожая вместе с санитаром Цзян Линьфэна в машину скорой.       Там его с рук на руки принял санитар из психоневрологического интерната. Забрал папку с документами, усадил Цзян Линьфэна на одно из вытянутых сидений в кузове машины и помог пристегнуться. От таблеток, что Линьфэну давали последнюю неделю, его ужасно клонило в сон. Какой уж тут побег — растянуться бы на этом сиденье и вздремнуть по пути, в отделение-то днем не поспишь — можно и в лоб получить. В последний раз не спасло даже ведро: моль уполз линять в кладовку, и заскучавший господин Янь перешел на новый уровень кукования, разбив лобешником импровизированные каски остальных. Повезло только Вэй Усяню — стальное судно дедова голова не пробила. Так что Цзян Линьфэн уезжал в свое новое пристанище с ссадиной на лбу. Хорошо, что ему было глубоко наплевать.       Все, о чем он мог думать, когда не спал, о том, что А-Е больше нет. На этот раз он умер навсегда, пока мерзавец Цзян остался поживать в Шанлине, как ни в чем не бывало. От обиды на несправедливость душили слезы, болело в груди, и еда не лезла в горло. Когда перед выходом из отделения он увидел себя в зеркале, то едва узнал: бледное лицо, запавшие глаза, спутанные волосы — похож больше на больного старика, чем на молодого человека.       Машина тронулась с места. Цзян Линьфэн понятия не имел, где находится клиника и куда его везут теперь. Навигатор тоненьким писклявым голоском подсказывал «через сто метров поворот направо», «через пятьдесят метров лежачий полицейский», «осторожно, крутой поворот». Перевозка то и дело виляла, они ехали по пустому шоссе, но машину болтало так, словно водитель был пьян. А может, это Цзян Линьфэну казалось — от тряски его только сильнее развезло.       Наглый санитар раскрыл папку с его личным делом.       — А ты упрямый, — листая документы, мужчина решил вставить свои комментарии; Цзян Линьфэн не поднял головы, так ни разу и не взглянув на своих конвоиров, предпочитая пялиться в пол.       «Вы ведете слишком быстро, это может привести к аварийной ситуации. Рекомендую снизить скорость».       — Слышишь? — санитар обратился к своему коллеге-водителю. — Они лечили его всякими лекарствами, а он все равно продолжал уверять, что попал в тело бессмертного заклинателя, просился назад, чтобы спасти своего ученика А-Е. Даже с врачом подрался, пытался сбежать через хирургическое отделение. Таких упертых надо поискать.       «Через сто метров поворот налево; не забудьте включить поворотник».       Цзян Линьфэн отстраненно подумал, что таких занудных навигаторов ему еще не встречалось. А санитару хотелось дать в рожу, но было слишком лень. С какого хрена лезет в его личное дело? Мерзавец!       — …       — Что-что ты сказал? — голос санитара казался Цзян Линьфэну смутно знакомым, может быть, тот подрабатывал в их отделении. — Почему ты так держишься за свои фантазии, а? У тебя была хорошая жизнь, ты мог бы к ней вернуться и жить счастливо.       Болван. Разве мог он понять? Да ведь Цзян Линьфэн и сам не понимал до конца почему. Потерять А-Е в первый раз было больно, во-второй — невыносимо.       — А-Е…       Машина дернулась, Цзян Линьфэна мотнуло на сиденье.       «Держите себя в руках, иначе попадете в аварию», — пропищал навигатор.       — Не слышу, что ты там бормочешь, — санитар зевнул. — Дай воды, пить охота, — и протянул руку к водительскому сиденью.       Цзян Линьфэн тоже не отказался бы от глотка воды. От лекарств сохло во рту, но машину так болтало, что он рисковал облевать тут все, если ему дадут пить. Санитар выхлебал всю воду и бросил бутылку куда-то на пол, обмахнулся папкой с документами, еще раз зевнул.       — Что-то я кошмар как притомился, — и рухнул на сиденье, громко захрапев.       Цзян Линьфэн с удовольствием последовал бы его примеру, тупо глядя в широкое лицо, обрамленное длинными темными волосами.       «Через пятьсот метров выезд на магистраль и сложная дорожная развязка. Вам не хватит навыка, чтобы вести машину на этом участке пути…» — пропищал голос из машины.       «Этот навигатор из будущего? Погодите… Это точно навигатор?»       Лицо санитара было таким знакомым… Цзян Линьфэн моргнул, помотал головой, пытаясь лучше рассмотреть мужчину сквозь висящую перед глазами челку.       — А-Ся?!       Машина резко затормозила, Цзян Линьфэна швырнуло вперед, но его удержал ремень безопасности. Мотор заглох и стало тихо. Сквозь лобовое стекло впереди виднелось шумное шоссе, они остановились посреди пустынной боковой дороги. Но Цзян Линьфэну было на все это наплевать, он едва отметил происходящее краем тут же прояснившегося сознания.       Через зеркало заднего видна на него смотрел А-Е.       «Нет, у меня глюки. Точно, глюки… А-Е не мог бы быть здесь! Ведь не мог?»       Послышался звук расстегиваемого ремня, и водитель вышел из машины, прошел вдоль кузова. Сердце Цзян Линьфэна колотилось как сумасшедшее. Негнущимися пальцами он расстегнул собственный ремень и обернулся к двери как раз, когда та распахнулась.       А-Е был одет в синюю форму медицинского работника. Его длинные волосы были заплетены в косу. Он просто стоял и смотрел на Цзян Линьфэна, а тот таращился в ответ, не веря собственным глазам. Нет, нет! Нельзя было просто смотреть! Он должен был убедиться, должен был… потрогать собственными руками!       На трясущихся ногах Цзян Линьфэн выбрался из машины. Его качнуло, но он удержался, вытянул руку…       Грудь под его ладонью была твердой и теплой, настоящей. Она тяжело вздымалась под прикосновением Цзян Линьфэна, и даже сквозь одежду тот мог чувствовать, как быстро колотится чужое сердце.       — А-Е…       Его проклятый ученик, горе учительское, в самом деле стоял здесь, рядом, живой, настоящий! Он смотрел на Цзян Линьфэна так, словно сам умолял убедить его в собственной реалистичности.       Ничего не изменилось. В отличие от Цзян Линьфэна А-Е выглядел все таким же статным красавцем — молодым и белокожим. Рядом с ним одетый в больничную пижаму, серый от лекарств, с покрасневшими от слез глазами его учитель чувствовал себя жалкой псиной.       С губ А-Е слетел едва слышный шепот:       — Шифу…       И больше Цзян Линьфэну было ничего не нужно, чтобы обнять А-Е за плечи, крепко прижать к себе и не отпускать. Ведь если отпустить — он снова исчезнет, станет незримой галлюцинацией, которая существовала лишь для Цзян Линьфэна, строчками из веб-новеллы…       — А-Е, это правда ты? — прижимаясь щекой к чужому уху, Цзян Линьфэн не мог не переспросить.       Его обняли в ответ так же крепко. Голова А-Е опустилась на его плечо. Раздалось насмешливое фырканье и немного гнусавое:       — Болван.       Смех сам сорвался с губ. Истеричный, легкий, счастливый.       — Мой А-Е! Точно мой!       Облегчение растекалось по венам, сердце стучало так гулко, что разогнало кровь и вывело из тела все, чем Цзян Линьфэна напичкали в отделении. Никто не верил ему? Выкусите, говнюки!       — Я знал, что ты не выдумка. Знал… Мой А-Е всегда был настоящим…       Пальцы Цзян Линьфэна зарылись в чужие волосы, растрепали косу.       — Шифу… Цзян Линьфэн… Ты…       А-Е отстранился, но Цзян Линьфэн не дал ему отойти далеко, оставив ладони на чужих плечах. Здесь, в реальности, А-Е выглядел совсем как потерявшийся мальчишка, лишившись своей демонической ауры.       — Вы правда хотели вернуться ради меня обратно? — А-Е замер, словно боясь, что Цзян Линьфэн может ответить как-то иначе.       — Сам такой же болван, — Цзян Линьфэн рассмеялся, стирая тыльной стороной ладони слезы со щек. — Конечно, я собирался вернуться. Разве мог бы я бросить своего любимого ученика наедине с этим придурком Линьфэном из вашего мира? Я бы не оставил своего А-Е с этим негодяем.       Нежная улыбка скользнула по губам А-Е — такой он улыбался только Цзян Линьфэну. Учитывая, что этот ученик вообще улыбался очень редко, в основном держась скованно и отстраненно. Возможность увидеть такое чудо выпадала не каждому.       Лишь несколько мгновений, но внутри у Цзян Линьфэна все затрепетало. Пальцы А-Е скользнули по его волосам, отводя лохматые пряди от лица.       — А-Е, как ты попал сюда? Это Малявка, да?       А-Е кивнул. Они все еще стояли наполовину обнимая друг друга, и Цзян Линьфэн чувствовал, что его глупый ученик тоже боится: если они разойдутся на несколько шагов, то второй исчезнет…       — Когда вы… когда тот другой убил меня, появилась Система. Я попал сюда месяц назад.       Цзян Линьфэн хотел было крикнуть: «Это здорово!» Когда вдруг вспомнил, что Система сказала при его собственном попадании в другой мир.       — Погоди, А-Е, когда Система забросила меня в новеллу… у меня было задание. У тебя… тоже есть задание?       А-Е кивнул. Его губы снова тронула улыбка, но на этот раз она была немного грустной, и сердце Цзян Линьфэна рухнуло вниз. Он только обрадовался их встрече! Но ничего не бывает так просто… Ничего не дается бесплатно, ведь так? Пальцы стиснули чужие плечи.       — Что за задание? Скажи мне!       — Не переживайте, учитель, — на этот раз А-Е погладил его по голове, будто это Цзян Линьфэн тут подросток-переросток, а не он сам бунтующий демоненок. — Ничего дурного. Я… пришел, чтобы вернуть вам потерянную душу, шифу.       — Душу… Что? Но как? Я ведь сжег ее, из-за этого Система и выбросила меня из новеллы!       Если Цзян Линьфэна и должно было успокоить это заявление А-Е, то все вышло наоборот.       — Когда вы исчезли, осколок вашей души остался в теле Цзян Линьфэна. Система сказала: этого осколка будет достаточно, чтобы вы жили долго и счастливо. Учитывая, что в этом мире вы не будете тратить духовную энергию.       — Я…       Он должен бы радоваться, ведь так? Почему же тогда на душе скребли кошки, а?       — Постой, а что будет, когда ты вернешь мне душу?       А-Е ответил, но пауза перед ответом заставила Цзян Линьфэна почувствовать дурноту в желудке.       — Я вернусь обратно.       — Нет. В том мире ты ведь умер. Тебе некуда возвращаться! Ты не можешь вернуться, А-Е! — Цзян Линьфэн хотел вырваться, но на этот раз не отпустили его. — Отпусти! Я не возьму! Ничего мне не отдавай! Пока ты не отдашь мне душу, ты сможешь оставаться здесь, со мной! Живой и невредимый!       «Внимание! Предупреждение! Если вы не возьмете душу, миссия А-Е будет провалена!»       — Заткнись! — Цзян Линьфэн пригрозил воздуху, развернулся, закрывая А-Е от Системы, где бы она не была. Наверное, со стороны он стал выглядеть полнейшим сумасшедшим. — Ты не заберешь его обратно! Если он закончит миссию, то умрет! Если не закончит — тоже умрет! Где тут логика!       — Цзян Линьфэн…       Теплые руки обняли его со спины, сжимая в нежных объятьях.       «На этот раз это прощание…» — так заканчивался новый вариант новеллы.       Цзян Линьфэн собирался написать счастливый конец, а не поучаствовать в гребаной пропущенной сцене! Кто придумал эту издевку для них?! Решил растянуть их страдания?!       — Нет! Я отказываюсь! Малявка, сейчас же верни меня в новеллу! Я исправлю все с самого начала!       «Предупреждение! Время на завершение миссии истекает! Вы должны передать душу учителю, или миссия будет считаться проваленной!»       — Шифу…       — Нет, А-Е, — Цзян Линьфэн обернулся, чувствуя, что его трясет до стука зубов. Опять… опять они встретились, чтобы расстаться. На этот раз навсегда, без вариантов, без надежды! — Погоди, мы что-нибудь придумаем… Дай мне подумать немного… — но в голове на фоне воплей Малявки остались лишь паника и пустота. — Думай, думай… — он разгладил складки на медицинской форме А-Е, убрал выбившиеся из прически пряди за уши, погладил трясущейся рукой по щеке.       А-Е выглядел спокойным, и только один Цзян Линьфэн наводил панику. Ну, почему он такой? Стоит, улыбается, словно умереть сегодня — для него за счастье!       — Шифу, я ни о чем не сожалею, и вы тоже не жалейте. Вы единственный, кто в школе Шанлин принял меня и заботился обо мне, встал на мою защиту. Этот глупый ученик был дураком, держа на вас обиду, но я узнал правду, и я уйду счастливым. Я хочу, чтобы вы прожили хорошую жизнь в своем мире. Вернуть вам душу — это лучшее, что может сделать этот недостойный ученик для вас.       Нет… Все рушилось. Пусть этот гребаный мир провалится под землю! Разве Цзян Линьфэн будет счастлив здесь, зная, что он ничего не смог исправить, не смог спасти дорого для него человека?! Как этот дурак не понимает?!       Дрожащие губы не слушались, проклятые слезы снова текли. Даже смешно было: Цзян Линьфэн переживал, что перед концом последнее, что увидит А-Е, это его зареванное лицо. Будто кому-то есть дело до такой ерунды!!!       — А-Е, я спасу тебя. Все будет хорошо. Я сейчас что-нибудь придумаю…       — Я уже придумал, — А-Е улыбнулся, и в его глазах мелькнули озорные огоньки.       А в следующее мгновение чужие губы накрыли губы Цзян Линьфэна, мягко целуя. От неожиданности он окаменел в объятьях А-Е, застыв истуканом, потом подался вперед, как голодный зверь, впиваясь в ответ. Нежные прикосновения превратились в страстные, Цзян Линьфэн до боли впился пальцами в твердые плечи, его сжали в ответ так же горячо. На слезы и страдания не был времени, писк Малявки отдалился, исчезнув где-то за горизонтом сознания. Во рту стало горячо, жар опустился в горло, проник в грудную клетку и разлился внутри… Когда Цзян Линьфэн осознал, что происходит, было слишком поздно.       «Миссия выполнена успешно. Поздравляю! Система отключается».       Открыв глаза, Цзян Линьфэн успел увидеть, как призрачный образ А-Е с улыбкой на покрасневших губах тает, растворяясь в воздухе.       — А-Е!!!       Зачем ему этот осколок души, если его сердце разбито? Если тот, кто был его половинкой, умер, исчез насовсем?! Ну, почему они потратили так много времени на вражду, обиды, поиски… Почему не поговорили друг с другом, почему не провели больше времени вместе, почему Цзян Линьфэн не признался сразу в своих чувствах, когда понял, что А-Е перестал быть простым заданием и стал важен для него!       — А-Е… Я люблю тебя…       Он опустился на асфальт, собираясь остаток своей жалкой пустой жизни провести здесь и умереть на этом клочке вонючей дороги. Это лучше, чем прожить до конца своих дней в пансионате для психбольных…       Цзян Линьфэн не знал, сколько просидел так, глотая слезы и расковыривая до основания свои душевные раны, когда позади послышался громкий зевок.       — Посмотрим, что там у нас, — санитар в скорой очнулся, уселся, чем-то зашуршал, послышалось пиканье мобильника.       Цзян Линьфэн не собирался возвращаться в машину, пусть тащит его за руку или за ногу, волочит по земле. Сам он не встанет. Но, кажется, А-Ся, или тот, кто выглядел как А-Ся, не спешил вернуться к своей работе по сопровождению психа в пансионат.       — Что? Опять! Да вы сраные критиканы! На этот раз все логично, я дал вам все ответы, все линии завершены! Говнюки! Он жил долго и счастливо сам по себе! А-Е умер без сожалений, не надо тут выдумывать! Ай, вы только посмотрите! Рейтинги мне все уронили! Твари! — А-Ся продолжал сокрушаться. — Это шедевр, ясно! Вот был бы тут счастливый конец для них обоих и что? Прочитать и забыть. А тут: драма, страдания, жертва. Опять… автора на мыло, гори в аду, выпей яду!       Цзян Линьфэн перестал наматывать сопли на кулак и кое-как поднялся.       — А может, переименовать новеллу? А если сделать Цзян Линьфэна девушкой? Так будет лучше? Гетные романы лучше расходятся и к ним меньше придирок? Нет?       В траве валялась какая-то железка. Очень удачно.       Боль и слезы от услышанного превратились в гнев, раскаленной лавой растекшийся по мышцам и венам. Лучше он сядет на электрический стул за убийство, чем такое «долго и счастливо».       От удара железной палкой о дверцу машины, А-Ся испуганно заорал внутри и выронил мобильник.       — Ты что, сдурел? Машина не моя вообще-то. Казенная! — А-Ся откинул волосы от лица. — Ну что тебе не так? А-Е тебя не убил, мир свой тоже не успел уничтожить, душу тебе вернул и ушел без сожалений. Разве это плохой коне…       Железка прошла в паре дюймов от макушки А-Ся и вошла так глубоко в металлический корпус, что практически пробила дыру. Цзян Линьфэн думал, что из его рта вырвется только рычание и сам поразился, что смог собрать свое бешенство в слова:       — Сейчас же сядь и перепиши все так, чтобы у меня и А-Е был хэппи-энд, А-Ся. Иначе… — он выдернул железку из глубокой вмятины, и А-Ся вздрогнул с ужасом таращась на Цзян Линьфэна… — Я забью тебя до смерти. Ведь по твоей милости я всего лишь шизофреник, и мне даже… ха-ха, электрический стул не светит! — Цзян Линьфэн рассмеялся, думая о том, что в этот момент он был даже немножечко похоже на доктора Со с его улыбкой маньяка. — Ну что, А-Ся, готов умереть за свой шедевр?

***

      Будильник прозвонил ровно в девять утра. Цзян Линьфэн нащупал мобильник на тумбочке и не глядя отключил вопящую сирену.       — Ммм, — вокруг него тотчас же лениво оплелись чужие руки и ноги, намекая, что не выпустят из кровати.       — А-Е… — он повернул голову и ткнулся губами куда повезет — попал в теплую растрепанную макушку, — если не встанем сейчас, то опоздаем.       Из-под одеяла высунулось заспанное лицо А-Е, он зевнул и устроился на плече Цзян Линьфэна.       — Эти старперы и без нас справятся на своих соревнованиях.       — Я тебя совсем распустил, — на этот раз Цзян Линьфэн куснул своего нерадивого ученика за нос: он весь год тренировал его, а теперь им обоим лень куда-то ехать, ведь провести вместе выходные и так удается не всегда.       — Скорее уж загонял, — послышалось наигранное хныканье. — Я устал. Всю ночь тренировались. Шифу меня совсем не жалеет.       — Бесстыжий, а! Это моя спина пострадала, когда ты уронил меня с кровати на пол!       Послышалось что-то напоминающее смех.       — Еще и ржешь надо мной старым! Совсем страх потерял!       А-Е наконец соизволил открыть глаза, но только чтобы навалиться сверху и прервать поток бурчания поцелуем.       — Простите этого ученика, учитель. Он исправится, — А-Е сделал смиренное лицо и поцеловал кончик носа, а потом рассмеялся: — Но ты так смешно крякнул, когда свалился.       — У Е! — Цзян Линьфэн хотел спихнуть его с себя на пол, но запутался в одеяле, и они упали на ковер одним скрученным смеющимся комком.       В конце концов пришлось вставать. Цзян Линьфэн вел уроки борьбы, А-Е был его лучшим учеником, его гордостью и супругом по совместительству. Вообще-то их присутствие на мероприятии было лишь данью уважения школе Шанлин, чьими представителями они являлись. Школа была полна талантов и без них, но глава каждый год приглашал Цзян Линьфэна и У Е принять участие, если уж не в соревновании, то хотя бы в судействе.       Готовя завтрак, принимая совместный душ, дурачась и собирая вещи вместе с А-Е, Цзян Линьфэн думал о том, что ему в этой жизни удалось вытянуть счастливый билет. У них с А-Е было все, про таких людей говорят — они жили долго и счастливо.       — Я думаю, сама судьба свела нас с тобой, — целуя супруга в ухо, прошептал А-Е.       — Однозначно, — Цзян Линьфэн всегда поддакивал.       И только иногда он задумчиво клал голову А-Е на плечо, желая сказать кое-что, но каждый раз передумывал.       «Знаешь, я иногда вижу во сне, как обещаю забить до смерти автора нашей истории железным прутом, если он не напишет хэппи-энд», — звучит ведь слишком фантастично.       Или, нет?..

***

      Утерев пот со лба и закрыв ноутбук, А-Ся нервно сглотнул, глядя на железный прут, воткнутый между его ног и пробивший дно кузова машины.       — Пожалуй, на этом я закончу карьеру писателя. Попробую себя в чем-то менее травмоопасном.