Спаситель 2

— Апчхи! Я заболел. Мда, в старом гараже и правда было холодно, но я не думал, что заболею! Мой организм выдерживал резкие перепады температур, а тут? Просто от холодного ветерка? Бред какой-то. Сейчас я сижу на своей кровати в шерстяных носках, пижаме, шарфе. Вдобавок мне дали три шерстяных одеяла, в которых я тоже сижу. Хорошо мне не дали чеснока и кастрюлю, наполненную свежесваренной картошкой. Пока что питаюсь таблетками. Периодически напоминаю своим биологическим родителям, что я здесь есть и я живой. Правда, только когда чихаю или кашляю. Тогда биологическая мать заходит в комнату и кричит, что я не вовремя болею, мол, нет лекарств и все такое. Почему родители вдруг стали биологическими? Может, они меня и содержат, кормят, лечат. Но мне они никто. Родни у меня нет. Кроме Толи! Кто мне Толя я так и не понял. Может друг, может родитель, а может… Нет. Не надо о таком думать. Но я знаю точно, что Толику я могу доверять. — Привет болезным! — возле окна появился Толик. Как кстати. — Привет. — Вот как ты, блять, умудрился-то так? — опять натации! Я закатил глаза и глубоко вздохнул. — Я тебе что говорил? Иди, еб твою мать, домой. А ты? — демон взял зеленую книжку с полки. Ну, как взял. Она упала ему на колени. — Достоевский, хах. — А что с ним не так? — Я его в аду видел, такую парашу несет, — Толя пролистал всю книжку, не зацикливаясь не на одной странице. — Если бы так было можно, я бы его еще раз убил, — демон кинул писанину моего «любимого» поэта или кто он там. Она полетела точно в дверной проем, как вдруг эта же дверь начала открываться, где я увидел мать. — Вл… — от удара дверь захлопнулась. — Ебать я снайпер! — Я начал улыбаться. Дверь же гневно открылась. — Ти що твориш? Я його лечу, а він, падла така собі, ще кидатися надумав! — биологическая мать подняла книгу и со злобой посмотрела на меня. Не вовремя я начал улыбаться… Но улыбка не сходила с моего лица. Как бы я не старался, все тщетно. — Що ти смієшся? — Достоевский, как подбитая птичка, полетел в меня. И когда уже дверь гневно захлопнулась, я ощутил всю мощь русской литературы. Ненависная книга прилетела мне прямо в лицо, а я даже тупо не успел закрыть его руками. — Ай! Меня снайпнули в полёте! — конечно Толе смешно! Почему бы ему не было смешно?! Книга упала, мне на колени. Лицо неимоверно горело, и похоже стало ярко-красным. Я уверен, что был похож на помидорку. Ну, это было понятно по Толику. Потирая нос, которому досталось больше всех, я посмотрел в книгу. Но, слава богу, не увидел там фигуру из трех пальцев. Взгляд пал на первое предложение какой-то старой странички. Оно было совсем коротеньким.

«Я убит»

Поэтично… В прямом смылсе или в переносном? Для меня одинакого. Но сейчас конкретно в прямом. Оказывается Достоевский мог писать что-то разумное. Ну, может он и писал что-то хорошее, но в школе мне этого не говорили. Лишь только скучные произведения старого толстого дяденьки. Но желание прочитать или хотя бы посмотреть его творчетсво так и не появилось. — Влад, ты теперь сеньор помидор! — Толя встал с кресла и подошел ко мне. — Мне так-то больно! — в этот момент бы заплакать. Но, нет. — Ути мои хорошенький! — и он полез обниматься. В миг Толик стал бабушкой. Он обнял слишком сильно, что все мои внутренние органы слиплись в один большой. — Отпусти, блять! — ели проборматал я. — Ладно, читай своего Достоевского, можешь еще Гоголя заодно, — к мертвому поэту присоединились мертвые души. Откуда он берет все эти книги? У меня в жизни не было Гоголя! — Потом приду и проверю, так что читай, грамотей, — Толя потрепал меня по голове и исчез. Он оставил меня с этими стариками. Мда. Только я мог назвать великих русских поэтов стариками.