Самая страстная львица борделя

Егор с глухими стонами вколачивается в тело под собой. Тело отзывается стонами на октаву выше и трудноразличимыми прерывистыми фразами, порой переходящими в громкие возгласы. В воздухе отчëтливо пахнет потом и возбуждением. Темп уже достаточно быстрый, но Егор продолжает наращивать его до тех пор, пока два голоса не сливаются в единый полустон-полувскрик, и он не замирает на несколько сладких секунд, пронзëнный долгожданной судорогой. ***** Егор задумчиво смотрит в потолок. Это продолжается уже около получаса. Руки чешутся дописать новую песню, но который день ничего толкового не выходит. Как правило, он сочиняет всё за раз, наскоком, а впоследствии только дорабатывает слабые куски, но порой случаются исключения. Этой песне не хватает второго куплета и гитарного соло, однако на ум который день приходит полная ерунда. Хочется трахаться. Трахаться хочется невыносимо и, в целом, регулярно, но сейчас хочется особенно часто. Егор не слишком радостно размышляет о мастурбации. Чëрт, как же давно в последний раз у него был секс. Шальная мысль проскакивает в мозгу, но Егор, усмехаясь, её отгоняет. Так проходит ещё два дня. Второй куплет обретает первые четыре строчки, гитарное соло — начальные два такта, а желание трахаться никак не сходит на нет. Странно, обычно у него не такое активное либидо... Егор выходит в магазин за продуктами и по пути невольно цепляется глазами за призывно мерцающую надпись борделя "Люби меня, люби". За столько лет проживания рядом с этим местом название уже не веселит, но в сознании внезапно возникают кадры из порнографии, а место актрис занимает пару раз виденная рядом с этим борделем шатенка. Егор досадливо отворачивается и в сомнениях возвращается домой. ****** Красная ткань оказывается тонкой и приятной на ощупь, но куда больше его интересует тот факт, что кожа под этой тканью оказывается ещё приятнее. Голова немного кружится (от алкоголя, духоты, волнения или всего сразу — Егор не знает), и он чувствует себя так, словно всё происходит не с ним... или снится. Вот его-не-его руки скользят вниз от широких плеч, по груди, сжимают узкие бëдра, помогают избавиться от последних деталей одежды. Вот его-не-его губы касаются знакомых и на самом деле незнакомых ещë овальных губ. Вот его-не-его язык толкается в чужие зубы, не встречает сопротивления, и поцелуи — жадные, дикие, упоительные и с трудом воспринимаемые как данная реальность — один за другим вспыхивают на губах фейверками удовольствия, разгоняя по и так горячим телам волны возбуждения. Мягкие кудри касаются щëк и щекочут шею... ...Егор медлит, глядя на покачивающийся перед ним зад, но член уже стоит так, что сдерживаться дальше просто невозможно, и он наконец решается, мягко проникая в заранее разработанный анус. И делает первую фрикцию. Вторую. Третью… ...а потом мир сужается до тела под ним, трения головки о стенки прямой кишки, сбивчивого дыхания и протяжных стонов, которые он в какой-то момент совершенно перестаёт сдерживать. ***** Шальная мысль незаметно для Егора превращается в навязчивую. Либидо постепенно приходит в норму, но идея сходить в бордель не отпускает и — более того — начинает возбуждать не только ум. Песня после репетиций с группой и совместной доработки наконец обретает законченный вид, но процесс работы протекает не слишком гладко: на самой последней Егор почему-то впадает в раздражение от каждой мелочи, никак не может нормально распеться и вымещает злость на других участниках. В какой-то момент не выдерживает уже басист их группы: обычно не любящий вмешиваться в конфликты, он резко и холодно отзывается на очередное замечание и высказывает Егору всё, что думает об этом. Репетиция заканчивается в молчаливом напряжении. Егор уходит, не попрощавшись. Послав всё к чëрту, вечером того же дня он отправляется в злосчастный бордель. Во-первых — снять преследующее его раздражение, во-вторых — осуществить эту странную фантазию и забыть о ней. Но как только он переступает порог борделя, его ждёт весьма интересное открытие… ***** Егор, полуприкрыв глаза, смотрит на рыжевато-пшеничные кудри, рассыпанные по подушке рядом. Кто бы мог подумать... Ещё пару недель назад он бы максимум посмеялся над предположениями о такой связи. А теперь ебётся с басистом собственной группы и, чëрт возьми, это лучший секс в его жизни. ***** Холл борделя встречает Егора полумраком, тусклым красным свечением редких бра и букетом запахов, в котором духи смешиваются с электронными сигаретами и отчётливыми ароматами вина. Егор чувствует себя несколько неловко, настороженно разглядывая маленькое квадратное помещение. Сначала ему кажется, что окна отсутствуют вовсе, но, приглядевшись, он замечает узкие прямоугольники рулонных штор, уже опущенные и почти сливающиеся с краской стен. У каждой стены стоит по два тёмных кожаных диванчика, в левом дальнем углу мигает неоновыми огнями стойка дежурного администратора. И, склонив голову, стоит администратор. Егор вглядывается в пушистое облако волос, почти скрывающее лицо, в плечи, торс… и в какой-то момент вскидывает брови. Нет, это не может быть ошибкой, он слишком хорошо знает... — Дима?.. — слова срываются с губ сами собой, и человек за стойкой поднимает голову. Егор молча смотрит на басиста собственной группы. ***** ...пальцы скользят по серо-розовой плитке, он безуспешно пытается за что-то ухватиться, упирается ладонью, наваливается на локоть и прикусывает губу, чтобы не застонать. — Егор... Ты... Сумасшедший... — голос Димы срывается и в конце фраз почти переходит на фальцет, он тяжело дышит и поминутно то опускает, то запрокидывает голову, двигаясь в едином ритме от каждой фрикции Егора. Они кончают почти одновременно: Егор едва успевает достать член перед эякуляцией, а Дима ещё несколько секунд ласкает себя и в какой-то момент вздрагивает всем телом, почти вжимаясь в стену. На плитке остаются белые подтëки… ***** Несколько минут они в молчании разглядывают друг друга. Егор смотрит на красную рубашку с длинным рукавом, на пришитые к ней тонкие цепочки с чёрными металлическими крестами, красные перчатки, длинный и стильно повязанный (и тоже красный) шарф, полную длину которого не позволяет увидеть стойка... Вдоволь насмотревшись на это алое великолепие, Егор снова переводит взгляд на лицо. За это время Дима, очевидно, успевает прийти в себя: насмешливо улыбаясь, он смотрит Егору прямо в глаза, и его собственные, обычно скучающие и пустые, озаряются шальной весёлостью. Он медленно выходит из-за стойки. Егор, не отрываясь, разглядывает красные сетчатые колготки, шарф, доходящий до середины голени, и короткие латексные шорты (разумеется, тоже красные). Его неожиданно обдаëт жаром. — Желаете что-нибудь? — голос Димы звучит издевательски-иронично. Весь его вид, от позы и до мимики, несёт тот же посыл. Егор криво усмехается: — Нет, спасибо. Кажется, я зашёл не в ту дверь. Он разворачивается и быстро выходит наружу. ***** Егор, закусив губу, пялится на разложенное на кровати платье. Короткое, чëрное, шёлковое... с тонкими, как карандашные линии, бретельками. — Нет, это слишком, — Егор отворачивается, нервно потирая шею, и криво улыбается. Рука сама тянется к карману джинс, привычно нащупывая пачку. Он уже достаёт сигарету, когда, продолжая ощупывать карманы второй рукой, вспоминает: — Блядь! Зажигалку забыл… Хочется курить. Курить и трахаться. Мысль, что объект вожделения находится за стенкой, отзывается в и так напряжённом члене волной тепла. Чëрт, но неужели... Егор снова поворачивается к платью. Одно дело — сцена, он без колебаний бы надел это на концерт ради яркого перфоманса, но сейчас… Он ведь не обязан это делать. Они могли бы просто поговорить, вряд ли Дима стал бы возмущаться из-за его отказа от этой... Фантазии. Почему же он так колеблется?.. Ответ не заставляет себя ждать. Перед глазами возникает Дима: вдохновлённый, весёлый, с горящими азартом глазами. И платьем в руках. Нет никаких сомнений, почему он согласился. И, собственно, почему не спешит отказаться... Егор кладëт сигареты на кровать и расстегивает джинсы. ...Дима восторженно смотрит на стоящего в дверном проёме Егора. — Потрясающе. Хочу тебя, — Дима вскакивает с кресла и делает несколько плавных шагов к двери. — В этом? — Егор недоверчиво вглядывается в улыбающееся лицо Димы. — Тебя это заводит? — Меня заводит, — тот делает последний шаг, и расстояние между ними сокращается до нескольких сантиметров, — то, что ты не стыдишься. Он обнимает Егора за шею и целует чуть приоткрытые губы. И получает ответ. Не прерывая поцелуй, Дима чуть-чуть отодвигается и одним плавным движением перемещает бретельки платья на середину предплечья. Поцелуй затягивается… ***** Увиденное весь вечер не выходит у Егора из головы. Что это было, чëрт возьми? Как вышло, что Дима — администратор в... борделе? Нет, вопрос даже не в этом; какого чëрта он так одет? Такой дресс-код? Администратора? Или... Егор быстро открывает ноутбук. Сайт борделя не сразу находится в многочисленных статьях и видеозаписях про "гречку" и "Отпетых мошенников", однако всё же находится. В каталоге парней и девушек, предоставляющих эротические услуги, Димы, к огромному облегчению Егора, не оказывается. Но на фотографиях борделя он есть: в нарядах, схожих с тем, в котором Егор застал его сегодня, улыбающийся, в красивых позах. Егора всё ещё терзает сомнение, что это входит в обязанности администратора. Но что тогда?.. Он перебирает в голове варианты. Вариантов нет. Не даёт покоя только отсутствие Димы с каталоге. Может быть, он входит в какой-то особый класс, вне основного прайса?.. Эта мысль отзывается в Егоре странным образом: внезапно он чувствует прилив возбуждения. Какого... Чёрта... Рука непроизвольно тянется к привставшему члену. В памяти всплывает Дима: весь в красном, с распущенными волосами, насмешливо улыбающийся... Опускающийся на колени, чтобы... Нет, стоп, этого не было! Егор распахивает глаза. Член стоит. Напряжение невыносимо: Егору до чëртиков хочется разрядиться. Он нервно прикусывает губу. Вдох-выдох. Просто представить другую картинку... Просто... Представить... Он снова тянется рукой к члену. Обычно легко возникающие в сознании порнографические картины с сексуальными девушками на этот раз почему-то приходят смутными пятнами. И всегда — с красным бельëм. Таким же красным, как... Боже, опять? Егор останавливается. Лихорадочно облизывает губы. А что, если... Всего один раз... После посещения борделя и встречи с Димой навязчивая идея снять на ночь проститутку отпустила, но на смену ей пришла другая. Может, стоит осуществить хотя бы её?.. Егор снова закрывает глаза и отправляет фантазию в полёт. В сознании сразу же всплывают рыжеватые кудри, латексные шорты, овальный рот. Что только Дима не делает этим ртом... Егор двигает рукой, проходясь по всей длине ствола и массируя пальцами головку. Оргазм не заставляет себя долго ждать: Егор стонет от удовольствия и расслабляется, в приятной меланхолии наблюдая за стекающей по члену спермой. А потом приходит в себя. Чëрт, он только что подрочил на своего басиста?.. Какого?.. ***** Егор держит глаза открытыми, но через повязку не проникает даже слабый свет: Дима долго и тщательно выбирал ткань, примеряя на себе, пока не добился полной темноты. Егор ждёт. Он лежит с заведёнными за голову руками и широко разведëнными ногами, надёжно зафиксированный верёвками. Абсолютно голый. Ни звука. Дима должен скоро прийти — он отошёл на несколько минут, "чтобы распалить ожиданием", но пока что Егор не чувствует возбуждения: наоборот, его одолевает апатия и тягостное, неприятное чувство пополам с сомнением. Неожиданно дверь открывается: Егор слышит характерный тонкий взвизг, который возникает при нажиме на дверную ручку, и после — не менее характерный щелчок металлического язычка, входящего в прорезь проёма. Шагов он не слышит, как ни старается. Просто в какой-то момент ощущает прикосновение нежных пальцев — сначала к ступням (почти невесомое движение сверху вниз, до пяток), затем плавный переход к голени и мягкие массирующие касания: выше, выше, короткая остановка на коленях — и дальше, к бёдрам. От апатии и неприятных чувств не остаётся и следа: Егор с учащённым сердцебиением и налившимся кровью членом ожидает дальнейших действий Димы. Тот факт, что он не знает, где в следующий миг окажутся настойчивые гибкие пальцы, его собственная скованность и беспомощность — всё это действует совершенно невероятно, заставляя испытывать новые, совсем другие по яркости ощущения. Он полностью сосредотачивается на прикосновениях. И чуть не вскрикивает, когда пальцы сменяются губами, и Дима начинает сантиметром за сантиметром покрывать его тело поцелуями. Член он пока не трогает — и Егор, уже изнывающий от эрекции, тихо стонет и дёргается в попытках освободить руки, но верёвки держат крепко: ему остаётся только отдаваться дразнящим ласкам диминых рук и губ. Всё более и более смелым. ***** Вопреки ожиданиям, фантазия о Диме не уходит. Егор не может ничего с собой поделать — дрочка раз за разом заканчивается одной картинкой: пушистые кудри, красные шорты, овальный рот. Меняются сны: Егор или не видит ничего, или просыпается с целой кинолентой эротики. И одним и тем же актёром в главной роли. Он несколько раз переносит репетиции группы, но на третий понимает, что бесконечно так продолжаться не может. В день X, к своему огромному счастью, он спит без снов, но нервное напряжение не отпускает: он то и дело возвращается мыслями к предстоящей встрече. Дима, впрочем, ведёт себя как ни в чём не бывало: репетиция проходит в привычно-весёлой обстановке, и Егор постепенно расслабляется, хоть и посматривает в сторону Димы несколько настороженно. Но нет, тот будто не замечает этих взглядов. Они всегда уходят все вместе, вчетвером, зачастую прогуливаясь для удовольствия, и в этот раз происходит так же. Шутки, подколы, дурачество, обсуждение дальнейших планов — Егор не то чтобы забывает о своих фантазиях, но отстраняется — достаточно, чтобы мысленно не раздевать Диму каждую секунду их недолгой прогулки. Но всё меняется, когда Костя и Макс уходят — в какой-то странной нерешительности Егор не спешит прощаться с Димой, который отчего-то тоже стоит на месте, неизменно невозмутимый и улыбающийся. — Дима, — Егор смотрит немного в сторону, в последний момент решая не ходить вокруг да около, — что ты забыл тогда в борделе? Дима расплывается в улыбке ещё более открытой и доброжелательной, чем до этого, и весело отвечает: — Я там работаю. Была моя смена. — Работаешь... Кем? — Егор переводит взгляд на димино лицо. — Знаешь, что такое модельный столик? — тот усмехается, наблюдая, как вздергивается бровь Егора. — Девочки-мальчики для красоты. Не трахающиеся, если тебя это интересует. Егор тоже невольно усмехается и почему-то испытывает облегчение. Но вместе с тем... досаду. — Жаль, — он говорит это на грани серьёзности и фарса, сам до конца не понимая, сколько в этой шутке шутки. Но Дима неожиданно реагирует совсем не так, как ждёт Егор — приближает своë лицо к его уху и низко шепчет: — Мне тоже. Пока Егор пытается что-то на это ответить, Дима так же резко отстраняется и уходит. Вечером прилетает сообщение: "В борделе, завтра, в 20.00". Егор долго думает над ответом, но в итоге откладывает телефон. Он знает, что придёт. ***** …Егор медленно ведёт руками по верёвкам, нарочно мало касаясь кожи. Он старается не прерывать зрительный контакт с Димой, чувствуя небывалое возбуждение от такой игры. Его свобода, Димина беспомощность, его власть… Так вот, каково это — быть в роли связывающего, а не связанного. Ощущение вседозволенности будоражит кровь, заставляя сердце долбить больше ста ударов в минуту, и с каждой такой минутой член всё больше твердеет и увеличивается в размерах. Егор наклоняется к лицу Димы и проводит языком по его разомкнутым кляпом-шаром губам: сначала по верхней, потом по нижней — быстро, но болезненно прикусив краешек последней. Дима вздрагивает и глухо стонет. Шибари было его идеей. Кляп — тоже. Егор настоял только на одежде: ноги Димы обтягивают колготки в сетку, а розовая юбка-солнце очерчивает вокруг него, стоящего на коленях, эффектный яркий круг. Торс остаётся голым — если не брать в счёт верёвки, опутывающие всё тело, и не позволяющие Диме менять позу. Егор ведëт указательным пальцем по правой брови Димы, затем вниз, по щекам и до подбородка, и слегка прихватывает его двумя пальцами. Игра только начинается. ***** Егор стоит у входа в бордель, в третий раз перечитывая вывеску. Кровь оглушающе стучит в висках. Он в кои-то веки не опаздывает к назначенному времени, даже приходит раньше нужного, но не может заставить себя войти. Его одолевает странная смесь любопытства, возбуждения и страха. Наконец до восьми остаётся одна минута, и он открывает дверь, заходя в уже знакомое помещение. Но за стойкой, вопреки его ожиданиям, стоит девушка: светлые волосы доходят до плеч и вьются на концах, в карих глазах отражаются блики от бра. Девушка выглядит довольно привлекательно: крупные губы, длинные ресницы, объëмная грудь, выпирающая под белой рубашкой. Подойдя совсем близко, Егор чувствует запах её духов. Пахнет морем. Он невольно расслабляется и уже собирается заговорить, но девушка успевает первой: — Желаете что-нибудь? — её голос оказывается мягким и высоким. Она нарочито медленно поправляет бейдж с крупно напечатанным "Юля", будто невзначай дотрагиваясь до первой пуговицы. Но не расстегивает. Егор усмехается, оценивая её игру. — У меня здесь встреча. С вашим… коллегой, — он старается говорить раскованно, как о чëм-то само собой разумеющемся, но глаза Юли неожиданно загораются любопытством, и Егор вдруг снова чувствует себя неловко. Юля что-то быстро набирает на телефоне, откладывает его и улыбается: — Вам в дверь слева от меня, двадцать седьмой номер. Хорошего вечера, — лукаво подмигивая, она на миг напоминает кошку. Егор сдержанно кивает в ответ и быстрым шагом устремляется к двери. Двадцать седьмой номер отыскивается быстро: он проходит метров пять по коридору, прежде чем видит на очередной двери табличку с заветными цифрами. Дверь оказывается открыта: Егор заходит в просторную комнату, погружённую в приятный полумрак. В центре стоит круглый стеклянный столик и белые кожаные диваны, на стенах висят картины весьма фривольного содержания, вдоль стен стоят какие-то шкафы и тумбочки. Жëлтый неяркий свет излучают только уже знакомые бра на стенах. В левой стене, почти посередине, он замечает открытую дверь и медленно подходит к ней. …чтобы едва не столкнуться с выходящим оттуда Димой. Они замирают на пару секунд, и Егор завороженно смотрит на уже знакомую красную рубашку и незнакомые красные штаны, а потом Дима берёт его за руку и втягивает в дверной проём. Комната оказывается спальней. Большая кровать с ярко-красным одеялом приковывает взгляд, и Егор не сразу замечает всё остальное: пушистый ковёр на полу, высокий резной шкаф, тумбочку с магнитофоном, маленький столик перед кроватью со стоящей на нём бутылкой вина и двумя бокалами… А ещё сырной нарезкой и корзинкой с фруктами… Дима меж тем тянет его к столику, и Егор покорно садится на край кровати. Дмитрий пристраивается рядом, попутно хватая со стола бутылку и наполняя оба бокала. Чокаясь, они молча пьют. Дима неожиданно улыбается совершенно по-лисьи и берёт кусочек сыра, наклоняясь к Егору и поднося руку к его губам. Егор с минуту смотрит то на на сыр, то на Диму, прежде чем, подхватив сыр зубами, съесть его прямо с руки. Дима почти сияет: гроздь винограда и сырная нарезка стремительно пустеют, а игра между ним и Егором приобретает всё более сексуальный подтекст. Вино кончается. …всё начинается как-то само собой. Красная ткань оказывается тонкой и приятной на ощупь; его-не-его руки скользят вниз от широких плеч, по груди, сжимают узкие бëдра… Его-не-его губы касаются знакомых и на самом деле совсем незнакомых губ. На очередном поцелуе язык Димы проникает к Егору в рот, и у него срывает крышу от удовольствия и возбуждения. Они раздеваются, частично сами, частично стягивая одежду друг с друга и оставляя беспорядочные поцелуи на телах. Только чудом Дима вспоминает про смазку и презервативы, прежде чем они переходят к оральным ласкам членов друг друга, и со стоном прерывается, чтобы надеть контрацептив. …эта ночь навсегда отпечатывается в памяти у них обоих — неожиданная и страстная, наполненная нежными и жëсткими ласками; чувственная, долгая и утомительно-сладостная ночь. Ночь, разделившая их жизнь на до и после. ***** Егор невольно улыбается, глядя на довольно жмурящееся лицо лежащего рядом Димы. Впереди их ждёт ещё много-много прекрасных дней и ночей. Каких? Кто знает...