Испытания любовью

— Да. Хорошо… Евгений Петрович примет вас через пять минут, подождите пожалуйста. — произнесла секретарь. — Да без проблем, конечно. — ответил Ткачёв. Послышались знакомые шаги и знакомый аромат духов. В следующее мгновение Ткачёв повернулся и увидел свою начальницу. — Простите а вы… — спросила секретарь подошедшую женщину. Ирина жестом показала ей рукой и села на свободный стул. Она и он начали смотреть друг другу в глаза. Их глаза говорили многое чего не могут сказать они сами, она то переводила взгляд то на его губы, то на его глаза. У него ходили желваки на скулах. В голове у него пронеслась мысль что он проигрывает ей её взгляду. — Да! Заходите. — произнесла секретарь мужчине. Он больше не выдержал её взгляд, встал и убежал вон подальше от этого взгляда. Поняв что он проиграл ей снова. — Извините! Досвидание. — произнесла полковник секретарю и ушла следом за мужчиной. *** Ирина остановила свою дорогую ауди около гаража и возле Пашиной машины, и вылезая из неё она взглянула на него. -Ну че ты Ткачёв, все бегаешь от меня. — спросила его Зимина облокачиваясь на свою машину. -Я смотрю… вам машину быстро отремонтировали. — он открыл свой капот. -Аха. Почему отремонтировали… Новая просто, такая же. Просто прикипела как-то к той, и думаю куплю такую же. А ты чего тут. — спросила его она. -Савицкого жду. — ответил Ткачев. -Ткачёв, вот смотрю я на тебя. Мы же из одной команды из одного теста, был бы ты другим уволился бы уже давно. — Ирина снова посмотрела на него. -Да нет, спасибо я поработаю ещё. — он стал заливать бензин в бак. -Пока письмо Климова в следственный комитет не отнесешь. — спросила она. -Откуда вы знаете. — ответил Ткачёв. -Только не понимаю, зачем тебе это нужно. Я же не отступлю. — произнесла Зимина. -Кто вам сказал. — спросил Ткачёв. -Ты кажется одному человеку про это брякнул. — вслед спросила Зимина. -Мне нужно найти Савицкого. — произнёс Ткачёв. -Я как раз по этому поводу… Савицкий сказал что нам с тобой надо приехать… там в какое-то место всем вместе поговорить. — ответила она. -Странно, я его полчаса назад в отделе видел. -Я сама толком ничего не поняла… Какой-то там загородный дом на Волоколамском шоссе… Ну он очень настаивал, так что садись. — она кивнула в сторону своей машины. -Вы что думаете я так вам поверю вот во все это. Вот сяду с вами и поеду черт знает куда. — он поставил канистру с бензином в багажник и захлопнул. -Страшно, а кляузы за глаза писать не страшно, а тут женщины испугался, Ткачёв. — она усмехнулась. -В данный момент бояться нужно вам. — он обошёл её машину и сел рядом с водительским сиденьем. *** Они подъехали к дому и выходя из машины он спросил её. -Ну и что это за место… Чей это дом. -Сейчас узнаем. — она направилась к дому. Ткачёв опередил её и вошёл в дом первый, а следом за ним вошла Ира. — Ром Савицкий, ты здесь. -Ромыч? — он поднялся на второй этаж. — Ром? — но в ответ была тишина. -Ну, что. — спросила его она. -Да, нет тут никого. Сейчас я ему позвоню. — ответил Ткачёв. -Ну Савицкий сказал приехать, мы приехали… Давай ещё вон там проверим… Если 30 минут никого не будет тогда и разьедемся. — сказала Ирина и стала спускаться в подвал. -Че-то связи здесь нет. — спросил он и стал спускаться следом за ней в подвал. -Ого? — открывая дверь сказала она. -Слушайте, Ирина Сергевна, ну че вы… вы меня разводите, да… Че вы меня сюда привезли то. — спросил он. — Савицкий сказал приехать, вот мы и поехали. — произнесла Ира. -Вон смотри сколько здесь воды и еды тоже, прямь на месяц, а. — он указал на коробку на бильярдном столе. -Ну да. Вон и ведерка стоит, туалет наверное, не комната а прямо бункер какой-то. — произнесла она. -Ирина Сергевна, ну че может скажете уже зачем мы здесь. — он подошёл к ней. -Ткачёв, ты че в последнее время стал таким пугливым. Боишься всего… Ладно пойду выйду на улицу, Савицкому позвоню... Ты дверь запер? — спросила его Зимина. -Чего? — непоняв ничего спросил её Ткачёв. -Что! Чего дверь не открывается. — дергая дверь ответила она. -Так э, что за приколы. — он тоже присоединился и стал дёргать за ручку. -Ром? — спросила она с той стороны двери. -Всё дверь открыли быстро… Ромыч, это ты? Давайте открывайте. — спросил он и услышал щёлканье с предохранителя пистолет который смотрел на него. -Это вы, все с Савицким придумали, да... Это ловушка Ткачёв? Молодцы, где он? — спросила она его. -Ну вот, Ирина Сергеевна. Ну вот теперь все складывается… вот и пушечка, ну че давайте это застрелите меня да. А потом скажете что я вас похитил, держал вас здесь, и хотел убить… Да, ну что нибудь в этом роде, а чего с ментом которого постоянно фессебэ трясёт, вообще все с рук сойдёт. — ответил ей Ткачёв. -Я тебе ещё раз говорю, я не имею к этому никакого отношения, я не знаю у меня нет ключа. — она опустила пистолет. -Дверь открыли я говорю. Да ну, хорошо. Если не вы дверь заперли, я тоже её не запирал, тогда кто. — сказал Ткачёв. -Действительно кто. Это вы все придумали. — спросила она. -А что если, а ну да я понял. Это Савицкий запер, или ещё кто-то из наших. Ну чтоб мы с вами смогли остаться наедине и договориться. — задал ей вопрос, или самому себе. -Ну да, договориться. — тихо произнесла она. -Ну там по поводу письма, ну и вообще… — сказал он. -Ну может тогда скажешь уже где письмо, и мы свалим от сюда. — спросила она. -Да щас, конечно, разбежался. Вон тут вода есть, еда есть. Лично я никуда не спешу. — произнёс Ткачёв. — Ну так что, правда там в письме у Климова написано, что так больше нельзя. — спросила она. — Я смотрю, Савицкий обстоятельно все слил. — произнёс он в ответ. — Ну так что. — настойчиво спросила снова она. — Ну да правда. Я думаю что вследственном комитете этой фразе тоже будут очень рады. — ответил Ткачёв. — Какой следственный комитет, ну какой следственный комитет, ты что так ничего и не понял. Да мы не выйдем отсюда. Либо один из нас другого убьет, либо оба тут умрём. — произнесла она повысив голос. — Ну если эта идея Ромыча, то плохая новость, из нас двоих я думаю он выберет меня. — ответил Ткачёв. — Боже мой какой же ты ещё ребенок, все не наиграешься в свои войнушки. Эта история, и так уже у всех поперек горла стоит, все хотят просто жить спокойно. Может хватит уже жертв. — произнесла полковник. — Так кто же все это заварил, Ирина Сергеевна не вы случайно. — ответил Ткачёв. — Нет, это Катя твоя, прости тебе конечно не приятно это слышать, но твоя Катя была просто дурой, и моя ошибка лишь в том что я посвятила её во всё… Терпенье Ткачёва кончилось и он сорвался с места, но был опережен с пистолетом. Полковник схватила его раньше него. — Стоять, что ты психуешь, что ты взбесился. Я же говорила вам всем не хотите не приходите на собрание, но ты же приходил. — в ответ говорила Зимина. — Это я ради вас потому что. Потому что я думал что мы все за одно. — кричал Ткачёв. — Ради вас. Для тех кто делает вид что чем — то жертвует самые большие эгоисты. Ты сделал это прежде всего ради себя. — ответила полковник. *** — Эй вообще-то холодно здесь у вас. Дайте хоть одеяло? — он все ходил и ходил вокруг да около крича в подвале. — Ткачёв 30 минут уже орёшь, тебе никто не отвечает. — лежа ответила полковник. — Потому что там никого нет. — произнёс опер. — Да, есть или нет какая разница… Слушай мне уже здесь и правда надоело, давай скажи где письмо, и свалим отсюда. — ответила полковник. — Тоисть вы все-таки признаетесь, что все это, все это из-за письма? — произнёс он жуя чипсы. — Неужели ты так ничего и не понял, наши же нас не выпустят отсюда. Либо мы тут договоримся, либо поубиваем друг друга. — Зимина продолжала лежать на диване. — И вы что, вы вот не боитесь умереть. — он медленно подходит к ней. Она мотнула головой. — А зря... Тихо, тихо. — он встал около стола и достал из кармана её же пистолет. — И когда ты успел его… — она села на диване. — А что не помните как задремали, Ирина Сергеевна вы не забывайте, я все-таки опер. — ответил Ткачёв. — Дай сюда ствол? — приказном тоне потребовала полковник. — Да, щас прямо, разбежался, дверь открывайте. — ответил Ткачёв указывая на дверь. — Чем я тебе открою? — произнесла полковник. — Значит, давайте своим скажите чтобы они дверь открыли. — все наклоняясь к ней говорит Ткачёв. — Да кому я там чё скажу, Паш? — отвечала ему полковник. — Так, все вставайте? — он с силой схватил её за руку. — Уйди? — она вырывалась. — Руки? — Ткачёв снова схватил её за руку. — Иди отсюда? — она снова вырвала руку. — Руки, руки поднимите? — поднимая её с силой за руку говорил требовательно опер. — Все, спокойно… Дверь откройте? — она встала лицом перед камерой. — Громче? — орал и тыкал ей в спину опер. — Дверь откройте? — Ещё? — Дверь откройте? — Ещё? — Давай стреляй, руки устали? — она наконец-то отпустила руки. — Если эта дверь всё-таки сама каким-то образом заблокировалась, то сидеть здесь с трупаком мало приятная перспектива. — произнёс опер. — Наконец-таки голова заработала, хоть что-то хорошее… — она снова пошла к дивану и потирая болевшее запястье где он хватал её легла на диван. — Камера, фальшивка. — ответил он смотря на камеру. — Мх… — вздохнула полковник. — Да, нет там никого, точно. — он снова сел на матрас в углу подвала. *** — Что ты делаешь Ткачёв? — спросила рыжая. — Что не видите, лежу. — ответил Ткачёв. — Да, я не про это… Соревнуешься со мной кто круче. — снова спросила полковник. — Ну в этом поединке вы меня уже давно обыграли. — ответил опер. — Ну хорошо, вот мы с тобой выйдем отсюда, и не договоримся. Отнесешь ты это письмо, разборки начнутся, и возможно мне придется тебя убить. — рыжая уставилась своим стеклянным взглядом перед собой. — А ну что тянуть то пистолет то вон у вас есть, давайте прямо сейчас. — отвечал ей он. — Да, я не хочу это, и с Катей не хотела, и с Олегом не хотела, и чтобы с Климовым так вышло тоже не хотела. Мои действия это лишь следствия, начали то они. — в ответ говорит полковник. — Да, очень миленько, обвинять мертвых. — отвечает он лежа на животе. — Устала я, я что-то очень устала… Давай, это стреляй, и закончим. — она подтолкнула пистолет и он покатился прямо по полу и стукнулся об край матраса. — Ну а если всё-таки вон там за камерой кто нибудь есть, вот сразу и будет запись убийства. — он взял пистолет. — А ты себя потом застрели. Зимину убил, ну и сам типа поплатился. — она не видящим взглядом смотрела перед собой. — Нет. — ответил Ткачёв. — Что страшно, тотаже, а вот заявы наверное в следственный комитет писать не страшно. Вот убивать людей страшно, которые каждый день перед глазами в отделе ходят, и ты считаешь их родными. — в ответ говорит рыжая. — А вас никто не заставлял это делать. — произносит опер. — Да, никто не заставлял... Я устала очень, не хочу продолжать этот разговор, давай стреляй, я ни хочу ничего объяснять, надоело мне все. Давай, Ткачёв сделай хоть один серьезный поступок. — Полковник смертельно бледная смотрела на Ткачёва, и с болью в сердце рыжая облегченно вздыхает когда пистолет летит куда-то в сторону. Женщина опуская голову и прячя от него набежавшие на глаза слезы. Она проклиная себя за слабость начинает тихонько всхлипывать. — Боже, как же я устала, что я вам всем сделала, что, что разве я уж такая плохая. — Ирина Сергеевна? — произнёс он тихим голосом и положив руку ей на плечо. — Вы не плохая. — Просто оставьте меня все в покое, ладно. — она закрыла лицо руками, и всхлипы стали ещё громче. — Я устала... Оставьте меня в покое. — Ирина Сергеевна, я сжег уже это проклятое письмо… — опустившись на диван рядом с ней, и пряный аромат апельсина с корицей дурманит его мозг и он думать больше не о чем не мог кроме этой женщины. — Ради вас Ирина Сергеевна, я сжег его ради вас. Мне не нужно причинять вам вред и добиваться вашего увольнения с вашей любимой работы… Да я признаю что хотел чтобы вы уволились с работы… Но… Боже что я делаю с собой, с вами… Вы… самая восхитительная женщина на земле... Я хочу видеть вас всегда. Ткачёв не понимая сам себя что делает приподнимает пальцами её дрожащий от рыданий подбородок. Они смотрят друг другу в глаза и вследующее мгновение он уже поднимается на ноги и подаёт ей свою руку. Ирина смотрит на него и её сердце колеблется стоит ли ему доверять или же нет, вдруг она ошибается на его счет, она колеблясь подаёт ему свою руку и кладёт в его большую ладонь. Как только она приподнимается к нему навстречу, и он тут же сразу же прижимает её к себе. Он вдыхает её сладковато-горький аромат, и его губы ищут её губы и встрастном влажном поцелуе завязываются их губы его язык проникает в глубину её рта. Её длинные ноготки царапают его плечи, а он тянет её за волосы и впивается ей в шею и оставляет ей страстный глубокий засос где-то в основании шеи, потом их рубашки летят на пол и её бюстгальтер тоже летит к их ней рубашке. Его руки тянутся к ремню на её джинсах, и они присоединяются к остальной части одежды. Ткачёв очистил бильярдный стол от коробок и подхватил полковника и посадил её на стол, а сам избавился от своих джинсов и трусов. — Ирина Сергеевна, почему меня к вам так безумно тянет, что вы делаете со мной. — подходя к ней ближе спросил он и мощным толчком входит в неё двигаясь в ней ускоряя темп а она обвивает его торс ногами. — Вы же убили Катю, а я не могу даже пристрелить вас. Ирина Сергеевна, вы такая безумно красивая, такая… — он готов был ползать перед ней на коленях. — Паш, ты на самом деле сжёг это письмо или… — она тоже задвигалась в темпе вместе с ним целуя его плечо. — Или ты это сказал ради того, чтобы снова заняться со мной грубым сексом, да Ткачёв. — Нет, не из-за секса Ирина Сергеевна я на самом деле сжёг это проклятое письмо, потому что не могу вас потопить, вы должны вернуться в отдел, или либо он развалится без вас. — он перекатил её на себя и она легла на него всем своим телом, её волосы щекотали ему грудь когда она слушала его размеренное дыхание. — Вы действительно выйдите замуж за этого доктора или… — Нет Паш, я с ним уже рассталась, рассталась. — она вздохнула и оставила поцелуй на его груди. — А почему вы с ним расстались? — спросил он. — Потому что, я не могу спать с кем то другим, после того что между нами было. — она подняла голову и взглянула ему в глаза. Ткачев потянулся и накрыл её губы своим жарким поцелуем, и гладя её по волосам по спине и не мог поверить что они сейчас занимались любовью в первый раз по настоящему. Он любил её сейчас, любил а не насиловал её как тогда в ресторанном туалете и когда он пришел к ней домой и насильно тоже взял у неё дома. Ткачёв даже забыл рядом с ней про меру предохранения, и про то что она может забеременеть от него, хотя они и пару раз занимались не защищённым сексом без презервативов как сейчас. А он бы не против был бы иметь от нее ребенка. — Ирина Сергеевна, мы с вами забыли про меру предохранения, а я не ношу с собой презервативы. — произнёс Ткачёв и погладил ее щеку. — Не волнуйся Паш, я на таблетках? — улыбнувшись одними губами ответила она ему. — Паш, нам придется забыть про то что было сейчас между нами, и жить дальше как будто никогда ничего не было и этой ночи тоже. — она гладила его по груди. — А ты сама то сможешь забыть эту ночь. — он взял её руку перевернул её ладонью вверх и поцеловал. — Не знаю, но на это потребуется очень много времени. — она вдыхала его мускусный аромат его одеколона пропитанного мужским запахом. — Чтобы забыть эту ночь вместе. — А я никогда не забуду эту ночь, и вас в моих объятиях. Я вас тогда насиловал и брал вас насильно, а сейчас эта ночь самая лучшая что я либо проводил с вами. Вы сводите меня с ума. — он взял её за подбородок и страстно впился в её губы своим влажным поцелуем. — Мне кажется что я люблю вас, нет не кажется а я действительно люблю вас люблю очень сильно. — Паш, нет это не возможно, чтобы ты меня любил это лишь у тебя минутная слабость, ты любишь только свою бывшую девушку которую я… — она не договорила потому что его губы заткнули своим страстным поцелуем её губы. — Любимая, не надо больше говорить об Кате, и что ты её убила, я не хочу слышать об этом. Сейчас у меня есть только ты, и эта ночь у нас с тобой. — он перешёл с ней на ты. — Я люблю тебя, и люблю безумно. Я думал что люблю Катю, а оказывается что я люблю совершенно другую женщину. Люблю тебя, только тебя? — Сейчас говоришь что любишь, а потом что возненавидишь меня, я же убила твою девушку. Ты же кричал, рвался ко мне в кабинет, угрожал убить меня, насиловал меня дважды, даже перерезал тормоза в моей машине… Ты хотел сдать меня в следственный комитет чтобы меня убрали с работы, вот мы и заперты здесь вдвоем в этом самом чертовом подвале. — она села спиной к нему и закурила. — Ты же говорил мне что ты меня ненавидишь и будешь ненавидеть. — Ирина Сергеевна, мне не следовало говорить вам что я вас ненавижу, мне не следовало с вами так поступать. Но я ни о чем не жалею. — он тоже сел и коснувшись губами её голых плечь и отобрал у неё сигарету затянувшись он потушил ее. — Ирина Сергеевна, я не жалею что переспал с вами сейчас, я жалею лишь о том что изнасиловал вас сделал вас своей шлюхой, это было не хорошо с моей стороны. — Паш, не надо, не надо ничего говорить сейчас, давай просто побудем вдвоем, нам так хорошо вместе. — она повернула голову и посмотрела ему в глаза. — Пожалуйста я хочу чтобы мы сейчас были просто вместе, просто ты и я. — Ирина Сергеевна, вы такая красивая. — он увидел в её глазах ту за которой она скрывалась, за такой нежной, за такой слабой, за такой хрупкой за такой ранимой, но за такой сильной женщиной. Сейчас рядом с ним она выглядела такой маленькой и беззащитной. В этот момент он поклялся себе что никогда не причинит ей боли, и будет рядом с ней всегда. — Можно я буду любить вас, сейчас и всегда, пока я дышу и пока вы дышите, пока мы оба дышим. — Паша, ты такой хороший, такой красивый, но я тебе не пара, не пара пойми. — она помотала головой и коснулась рукой его щеки, а потом он взял её руку в свою и увидел у неё на запястье следы его недавней ярости, когда он хватал силой её за запястье. — Вам очень больно? — он коснулся губами её нежного запястья как бы пытаясь залечить всю боль что он причинил ей не давно и давно. — Она мотнула головой и слезы потекли из её прекрасных серо-зеленых глаз. Её рыдание стало ещё громче. — Ирина Сергеевна, я не соображал что делал вам больно, вы вы простите меня. — он все целовал и целовал её ноющее запястье, и потом слез со стола и взял её на руки. — Ирина Сергеевна, я никогда не причиню вам больше боли, никогда. — он положил её на матрас который лежал в углу подвала и обняв её лёг рядом с ней. — Я люблю вас и буду любить вас всегда даже если вы просите меня забыть эту ночь, я всё равно никому не дам вас в обиду даже себе самому. Я ни за что не откажусь от вас, вы теперь моя, моя женщина, я всегда буду одержимым вами. Её рыдание стало успокаиваться он прижимал её к себе, и она уснула в теплых надежных объятиях уже любимого мужчины, но ей придется его делить с его покойной девушкой. *** Ночь прошла и осталась только одна боль о которой она не забудет никогда одеваясь думала она. Он не узнает никогда как ей сейчас больно что им придется расстаться, она должна быть сильной. Сильной чтобы забыть его. Ирина покинула подвал с разбитым сердцем где провела недолгую потрясающую ночь любви с мужчиной который хотел убить её, убить её ради бывшей девушки. Она вернулась домой и заперлась в своей комнате и долго плакала пока у неё все слезы не исякли.