Волчья песнь

      Волки прижились в снах Мариши настолько, что в ночь своего шестнадцатилетия она без единого сомнения покинула дом. Девушка выскользнула на улицу босиком и в ночной сорочке и ушла по белому снегу за белым волком. Сквозь тело зверя просвечивали деревья, а в его глазах сияли ледяные звёзды. Не чувствуя холода, Мариша шла за ним через лес, а её тело становилось всё легче, бесплотнее и белее. За грань перешли волк с молодой волчицей, и вот уже полторы сотни лет Мариша сама ходит во сны деревенских людей.       — Ты хочешь увидеть свободу? — спрашивает она, глядя в живые глаза своими звёздно-голубыми. — Пойдём со мной, я покажу тебе её.       И они идут, все: и дети, и взрослые. Мариша уводит их глубоко внутрь сна, туда, где нет дневной суеты, по ночному небу разливается Млечный Путь, а под лапами хрустит снег. Там можно бежать навстречу вечности. Ветер подхватит снег, и из него соткутся новые белые тела с голубыми глазами, и вот уже рядом бежит вся стая: белые бока согревают холодом, шерсть касается шерсти, в груди закипает восторг, вырывающийся наружу торжествующим воем. Волчья песня, сотканная из дюжины голосов, улетает навстречу перевёрнутому месяцу, и сердце рвётся следом за ней.       Сон закончится, а песня в сердце останется, и человек будет ждать, когда же Мариша придёт снова. И она придёт, и будет приходить, пока волчья песня не станет для её избранника важнее его человеческой жизни. И тогда ночью они вместе перейдут грань, чтобы сотни и сотни лет бежать, не зная преград и потерь.       Человек, к которому Мариша ходит теперь, уже почти готов. Молодой парень, его зовут Ванец, он один из немногих, кто не только бежит, но и говорит с Маришей во снах.       — Пойдём со мной, — зовёт она Ванца как-то ночью. — Я была такой же, как ты, но теперь я свободна. Ты тоже можешь освободиться. Пойдём со мной насовсем.       Тогда они смогут бежать вместе каждую ночь, вместе заглянут в чужие сны, вместе споют свою песню. Тогда Мариша сможет стать ещё счастливее, чем сейчас. Но Ванец не спешит соглашаться, он предлагает другое:       — А ты можешь пойти со мной в мои сны?       Мариша может, просто не понимает, зачем. Чего хорошего там можно найти? Всё, что сейчас кажется Ванцу хорошим, растает, как снежинки в искрах костра, едва он распробует свободу на вкус. И всё же она соглашается. Марише интересно, чем живёт человек, которого она обязательно заберёт с собой.       Во сне Ванца жаркое лето. Солнце греет макушку, блестит в водной глади. Маленький домик на берегу тесно обступают заросли шиповника, а могучие сосны стоят плотным рядом, защищая его от подступающего со спины леса.       Где-то поблизости заливисто лает собака. Трава щекочет кожу за коленом, и Мариша вздрагивает, понимая, что стоит на ведущей к дому тропинке в своём человеческом теле: босая, в сорочке, длинные светлые волосы собраны в ночную косу. Девушка смотрит на свои руки. Иметь руки — это так странно...       Ванец щурится, глядя на ту, кто слишком привык быть волчицей.       — Ты красивая.       Мариша не находит слов, чтобы ответить, лишь прижимает руки к губам, чувствуя, как дыхание обжигает их холодом. А Ванец ведёт её за собой на поляну, полную земляники, через заросли иван-чая, поле зрелой пшеницы, под кутающимися в осеннюю листву деревьями. Они проходят от заката к рассвету, от грозы к солнцепёку и дальше, дальше… Наконец Ванец падает прямо в траву и, поймав Маришу за руку, тянет её за собой.       Мариша неловко падает на бок. Она слишком давно не падала в этом теле.       — Такой была бы моя свобода. — Ванец улыбается, и его улыбка похожа на солнце. — Разве это свобода — когда есть только зимний лес и снежные волки?       — Но разве нужно что-то ещё? — не понимает Мариша, и парень пытается объяснить:       — Свобода не может быть одинаковой. Свобода — это когда есть всё, а не когда нет ничего плохого. Нужно просто уметь выбирать.       Он вдруг подкатывается прямо к девушке и, склонившись над ней, целует в губы. Его поцелуй горячий, такой горячий, что лёд её волчьего сердца трескается. В памяти вдруг всплывают лица родных и близких, не случившегося жениха, улицы родной деревни, зеркальце в резной оправе, рыжая кошка, вкус голубики и запах яблочных пирогов. Воспоминания текут из разбитого сердца, а из глаз льются горькие слёзы. Мариша плачет, а добрые глаза Ванца смотрят, будто бы обещая: всё будет хорошо. Теперь ты по-настоящему свободна от обмана снежной бесконечности, голубого света во взгляде и ледяных оков в душе. Теперь тебя ведёт не волчья песня, только ты сама можешь сделать свой выбор. В конце концов кто сказал, что свобода — это легко?       А Мариша всё плачет, пока её руки становятся прозрачней и тоньше, и вот уже через них проступает трава. Со слезами она вытекает назад, на ту сторону грани, где её уже полторы сотни лет нет в живых.       Мариша растает в солнечном свете, а Ванец проснётся с бешено колотящимся сердцем и ощущением, что он только что избежал чего-то непоправимо ужасного. Чего именно, он так и не вспомнит, но до самого конца жизни Ванца по ночам будет преследовать взывающий к луне хор волчьих голосов.