Когда доктор бессилен

Добраться до квартиры старшего кажется вполне выполнимой задачей, стафф их буквально чуть ли не до двери довел, но пароль вводить на двери оставил одних. – Почему мы так напились? – бубнит тихо Чимин, пытаясь попасть по кнопкам замка. – Мои очередные неудачные отношения, – напоминает более трезвый Тэхен, пытаясь сфокусировать взгляд на сгорбившейся спине друга. Оповещатель открытия как раз срабатывает во время, потому что Пак оступается на ровном полу, хватаясь за ручку двери и буквально вваливаясь в прихожую. Кроссовки снимаются уже сидя, а до спальни с мини-баром они доходят почти ползком. – И это стоило того? – возвращается к теме разговора Мини, откидываясь на мягкие подушки. Они мало того, что пили без разбору всё, что им передавал менеджер, так ещё и танцевали в вип-комнате как ненормальные. Теперь же все мышцы тела шлют глупому разуму лучи погибели, проклиная за то, что до этого у них и так была 3-х часовая репетиция предстоящего концерта. – У меня ощущение, что она была недовольна чем-то в постели. Мы трахались последний раз два месяца назад, – отвечает невпопад улегшийся рядом Ким, укладываясь щекой на крепкой груди своего соулмейта. – С чего ты это вообще взял? – брови хёна летят вверх, но как-то лениво, расслабленно. – Ну, я ж не тихо и молчаливо ждал эти два месяца, предлагал отель, мою квартиру после ресторанов и других мероприятий. Нет, не думай, я не озабоченный, но было стойкое ощущение, что Юджин всегда находила предлоги, чтобы не оказываться со мной в одном закрытом помещении, – слова признания даются Тэ с трудом, будто он обнажается перед старшим. Однако это дарит какую-то лёгкость внутри. Всегда дарило рядом с Чимином, если быть до конца откровенным. – Может, она просто разлюбила? Это вовсе не значит, что с тобой что-то не так. Мы не можем быть ответственны за эмоции и мысли других людей, – Пак будто на ментальном уровне ощущает, как горько его малышу, поэтому мягко запускает пальцы во вьющиеся чёрные волосы, нежно поглаживая. – Она так и сказала, мол, чувства прошли. Но я не верю, что всё так легко и банально. Мне Седжун-ним сказал, что видел её с каким-то парнем несколько раз, – любимые руки наполняют теплом, признаться честно, младший бы так всю жизнь и провел: под этими руками. – Ты отправил его следить за Юджин?! – Мини аж приподнимается, заглядывая в родные глаза. – Ну, может немножко, – тянет Ким, будто скулящий щеночек перед хозяином. – Ты как чертов сталкер, – хён не может сдержать смеха, представляя зрелище крадущегося Тэхена под жилым комплексом его бывшей девушки. – Ты откланяешься от темы, – протестует нахохлившийся донсен, шлепая Чимина по всё той же груди, – Если она нашла другого и избегала секса со мной, то не логично ли, что со мной что-то не так? – У вас могли не совпасть предпочтения, – старший даже не допускает мысли, что его друг может иметь какие-либо проблемы в горизонтальном плане. – Да, вначале же всё было хорошо, мы всё обговорили, – возражает громче, чем необходимо, Тэхен, чуть приподнимаясь и укладываясь на бок рядом, чтобы иметь возможность видеть чужое лицо. – Людям свойственно привирать, особенно во время конфетно-букетного, – летит очередной рациональный ответ младшему, который заведомо пролетает прямо мимо его ушей. – Да нет же, я уверен, что мне надо проверить, что со мной не так! – настрой Кима поистине боевой, в его глазах загорается идея-фикс. – Блять, тебя же невозможно отговорить, – произносит мысли вслух Пак, хлопая себя по лбу за последующий вопрос, – И как ты собираешься что-то проверять? – Ну, мне нужен человек, который оценит мой размер, внешний вид члена, ну и его работу, – перечисляет Тэ, будто достал из кармана чётко заготовленный список. Он и не смог бы переубедить соулмейта. Очевидно, подобное решение было в голове у того с тех пор, как он покинул ресторан, где его бросили. – Где ты собираешься искать для подобного девушку? – резонно замечает Мини, надевая маску смирения. Старший дружит с ним уже десять лет – у него иммунитет. Однако ответа не следует, потому что, видимо, тот ещё не придумал его у себя в голове. – Ты же понимаешь, что сам ничего проверить не сможешь? Или можно к доктору сходить, – продолжает мысль хён, видя растерянность на чужом лице. – Я уже... – не будь у его голоса низкая тональность, Чимин бы не смог ни черта различить в этом лепете. – Ты уже что? – не до конца понимает старший, на какой именно вопрос получил ответ. – Я был у врача и сам пытался понять всё ли в порядке, – выпаливает на одном дыхании обычно самонадеянный и дерзкий Тэхен, зажмуриваясь, будто это как-то спасёт. – И что сказал врач? – очевидно, что самостоятельно тот ничего бы не смог понять. – Что я здоров, – но звучит, будто «мертв». – Хорошо, этого тебе не хватило? – Пака нисколько не смущает этот разговор, если учитывать, что они знают, переливание чьей крови и кому из семерых можно сделать на случай необходимости. – Нет. – Возвращаемся к вопросу о девушке, – Мини чувствует, что уже значительно протрезвел то ли от разговора, то ли от времени. Но в ответ снова тишина, взгляд где угодно, но не направлен на старшего, а пауза с каждой секундой становится слишком явной. – Что не так? – Чимин знает этого медвежонка как облупленного, чтобы осознавать, что есть ещё что-то между Тэ и решением данной проблемы. – Я не хочу больше ничего пробовать с девушками, да и вообще с людьми, раздеваться перед ними, испытывать сексуальное влечение... – тараторит открыто Ким, пока хён осознает весь размер пиздеца, который принесли его другу эти отношения. – Тогда у тебя два варианта: психолог, а это самый лучший, или выждать время, что для тебя более свойственно. – Я не хочу этих вариантов, – протестует уже в своей уверенной манере младший, когда понимает, что здесь его осуждать никто не будет. – А чего ты хочешь? – Пак уже считает, что у него самого сертификат психолога где-то в столе завалялся, просто он о нем не знает, но догадывается. На него смотрят, пристально и умоляюще, так, что ком сам по себе образуется в горле. Нет, он ошибся, решение уже придумано. – Говори, – командует Мини, теперь полностью садясь на кровати, потому что происходящее пахнет жаренным. – Ты, – одно слово, две буквы и миллион вопросов. – Что я? – оторопевши, замирает старший, пытаясь остановить поток мыслей у себя в голове и безумно бьющееся в грудной клетке сердце. – Я не буду заставлять тебя... Не буду просить доводить до конца, просто посмотри, потрогай... – на последних словах его голос сел до карканья вороны, а по телу прошлась волна напряжения. – Чего?! – сбываются самые худшие опасения, Чимин едва удерживается на ногах, слетая с кровати подальше от этого чокнутого. – Я не... – теперь донсену правда страшно, что он поторопился с выводами, у всего есть границы, даже у их дружбы. Фраза оседает на стены комнаты, так и не законченная, а глаза наполняются слезами, потому что это конец: его сейчас вышвырнут и будут избегать до конца жизни. – Прости, пожалуйста, я сглупил, – звучит прежде, чем Пак может ещё что-то сказать, но с реакцией у него никогда не было проблем, особенно в поимке данного индивида во время ссор. Он настигает того в коридоре, хватающего обувь и собирающегося так босиком бежать непонятно куда. – Я знал, что это самое идиотское... Что я мог попросить, – заикается от надвигающейся истерики Тэ, замирая в крепких руках соулмейта, потому что на самом деле он не хочет никуда бежать, – Прости... Я не должен был... О таком просить... Тебя. – Останови хоть на секунду свой поток мыслей, – шепчет старший куда-то в висок, сжимая хрупкое тело сильнее, что тот аж роняет свои кеды на пол. Чимин знает, что этой заднице нужно для успокоения. – Прости... Прости, прости, прости... – беспорядочно шелестит младший, пока его уводят обратно в комнату на кровать. – Прекрати извиняться ни за что, – Пак целует в лоб зареванное нечто с красным, воспаленным носом, заглядывая в глаза, – С нашей дружбой всё хорошо. От твоих слов ничего, слышишь, ничего не изменилось. Ответа не следует, и это не радует, – Кивни, если ты меня понял. Каким бы Тэхен не был на сцене и среди остальных людей, перед этим человеком он гол. Поэтому покорно кивает, шмыгая носом. – А теперь мы восстанавливаем дыхание, – старший чуть разжимает объятия, чтобы донсен мог набрать воздух в лёгкие, – Глубокий вдох и плавный выдох. Давай. Пока тело наполняется расслабленностью мышц, по щекам всё ещё бегут дорожки слез, которые каждый раз стираются маленькими пальцами с кольцами на них. – Ты сидишь здесь и так дышишь, я за водой, двинешься с места – прибью. Салфетки в тумбочке, знаешь, где, – вновь берет в руки бразды правления ситуацией Пак, на ходу пытаясь понять, что же делать дальше со всем этим недоразумением. Стакан с водой вручается уже относительно спокойному Киму, и пока тот поглощает все 310 мл, Мини пристально изучает фигуру младшего, прикидывая ебнулся ли он сам окончательно, или это только начало. Когда стекло касается тумбочки, Тэ окатывает неловкость в совокупности со стыдом. – Что ты там хотел? – Чимин отбрасывает все мысли и просто присаживается на постель в отличной близости от длинных ног в синей джинсе. – Ты можешь просто забыть... – начинает было эта задница, но чувствует, что говорит совершенно не то, что должен. – Я чётко сформулировал вопрос, – родной голос пронзает сталь, а в глазах появляется нечто опасное. – Чимини... – то, что младшему страшно, – ничего не сказать. – Хорошо, ты там говорил «потрогать», – Тэхен моргнуть не успевает, когда старший забирается на кровать, хищно надвигаясь на него, – Задам лишь один вопрос: ты всё ещё этого хочешь? Чтобы я помог? Несмотря на настрой, Пак не позволяет ничего резкого с другом, лишь мягко заводит волосы донсена за ухо, вглядываясь в два блюдца цвета американо. – Да или нет? – он терпелив, он взрослый человек. – Да... – срывается честное с губ, будто Ким отпускает все поводья, отдавая их соулмейту. Вопреки напряжению между ними, нежные ладошки плавно скидывают с чужих широких плеч кардиган, заставляя его упасть к запястьям. Белая футболка не сильно мешает ни обзору, ни чему-либо ещё. Первый поцелуй остаётся на ключице, посылая миллионы мурашек по всему телу. Тэ не помнит, когда вели его, а не он сам, до этого момента. Мини удаляет у себя папку с названием «Стыд» и жадно припадает губами к медовой шее, оглаживая крепкий, натренированный торс и грудь с бусинами сосков. Он утешающе мурлычет вздрогнувшему младшему, пока забирается руками под белую ткань, выдергивая ту из-под ремня. Гребанный же рот не знает пощады, пока зубы то и дело цепляют чувствительную кожу, а язык зализывает это непотребство с ювелирной точностью. Чем больше времени идёт, тем больше пальцы вместо поглаживаний переходят к сжиманию, вызывая тихие и постыдные стоны у испытуемого. – Я собираюсь добраться до твоей ширинки, – обдает горячим воздухом, как сковородой по голове, Чимин, нагло оглаживая пальцами кожаный ремень, а после, не слыша никаких возражений, выверенными движениями расправляется с ним, как и с пуговицей, и замком. – Последний шанс передумать, – старший равняется с чужим лицом, приближаясь слишком близко даже для друзей. В мутных глазах ни капли противоречия, поэтому Пак делает то, что считает уместным в такой ситуации, – касается губ с родинкой своими, пытаясь контролировать своё удовольствие от происходящего. Ему не должно настолько нравиться то, что его нерешительно целует в ответ лучший друг. Мини благодарит всех богов за любовь его соулмейта к мешковатым вещам, и уже не так неудобно касаться тёплой плоти через тонкие трусы, пока язык Тэхена находит его собственный. Член такой же крупный в эрегированном состоянии, как старший себе и представлял. Что могло не понравиться Юджин – остаётся загадкой. Головка так и просится наружу, намокая у самой резинки, в то время как под мокрые звуки поцелуев хён оглаживает ствол, иногда спускаясь к яйцам. – Хороший мальчик, – слетает непроизвольно во время восстановления дыхания, когда тот подкидывает бедра в поисках большей стимуляции. Трусы стягиваются почти насильно, предоставляя свободу изнывающему органу. Пухлые губы сбегают к соску, обхватывая его прямо так, через ткань, оставляя на ней пикантный мокрый след. Мини вспоминает всё, что проворачивал с предыдущими партнёрами, требовательно посасывая горошинку и дразняще царапая зубами. Рука же в районе члена крепко обхватывает нежную кожу, прикидывая с темпом движения, следя за реакцией донсена. – Блять... – вырывается возбуждено, удовлетворенно, подстегивая старшего проявлять всего себя. Кулак работает настолько усердно, насколько, вероятно, даже над собственным членом не работал никогда. Чимину нравится цеплять подушечкой большого пальца уздечку, посылая новые волны мурашек, оглаживать красную, чувствительную головку. А другой рукой оттягивать и перекатывать гладко выбритые яйца. Тэ не слышит ни собственной смазки, которая придаёт движению руки хёна хлюпающие звуки, ни сбитого дыхания Пака, которого самого колотит от перевозбуждения в этой комнате. Проходит минута или целый час, когда на его шее и плечах расцветает несколько засосов, а тело полностью отключается от оргазма, пока сперма пачкает чужие руки и многострадальную футболку. Он едва различает приказ оставаться в постели, хотя вряд ли бы вообще куда-то поднялся сейчас, в то время как Мини уходит в ванную, чтобы прийти в себя и помыть руки. Младший ловит вертолёты, когда хён оглядывается на себя в зеркало, поднося испачканные пальцы к губам и не блокируя порыв немного слизать. Пока вкус соулмейта перекатывается на языке, Пак матерится про себя, открывая кран и насильно смывая всё с рук. Собственное возбуждение болит, но у него нет сейчас времени на разбирательства с этим. Старший регулирует положение члена в собственных трусах, чтобы не так давило, и решительно возвращается в спальню, чтобы привести друга в порядок. Анализировать ничего не хочется, потому что выбор был сделан самостоятельно, обеими сторонами. Следовательно, последствия не должны быть такими ужасными. – Осторожнее, – скулит Тэхен, когда салфетка слишком сильно задевает чувствительный член. Это заставляет Мини хихикать. – Ну что, как проверка? – интересуется хён, надевая на Тэ трусы и застегивая ширинку. Футболку, к сожалению, спасёт лишь стирка. Он заставляет её снять. – Ну, с чувствительностью у меня всё в порядке, – резюмирует полусонно младший, разглядывая спокойного друга. Друга ли?! Ким не хочет говорить, что ему необходимо повторение, несколько раз, непонятно зачем. Он также не хочет разбираться, почему испытал один из лучших оргазмов от петтинга и дрочки с соулмейтом. Ему чётко дали понять, что гнать взашей никто его не собирается. Этого достаточно. – А теперь баиньки, – устало проговаривает Чимин, забираясь под бок Тэ и обнимая его всеми конечностями, – Мне лень переодеваться, захочешь – шкаф в твоём распоряжении. Тэхен же пытается не думать, что в его бедро упирается чужой возбужденный член, а в это не может быть сомнений, если только Пак не положил туда пульт от плазмы. – Чтобы после пробуждения ты был здесь, а не где-нибудь на Аляске, – делает последнее замечание Пак, расставляя все точки над «i». Однако уснуть ему не дает копошение рядом, не позволяя провалиться в сладкую негу, – Ну что ещё?! – летит грозно сквозь сон. – Я чувствую твой член… У тебя стоит, – констатирует факты младший, хотя должен был завалиться ещё минуты две назад. – Я же не робот, капитан Очевидность, – не собирается скрывать своей реакции хён, ещё и умышленно потираясь членом о чужое бедро. – Чимин… – мозги Кима от последнего окончательно плывут, а в голове всплывают образы возбуждения Мини. – Сейчас я не хочу с этим разбираться, слишком измотан, – ворчит старший, но как-то мягко, без опасности в голосе, – Будет повод после сна остаться и вернуть должок, – ляпает дразняще он, почему-то на подкорке понимая, что ход мыслей по поводу ситуации у них один. – Это был кредит, а не рассрочка, поэтому жди процентов, – тонко намекает Тэхен, предвкушающе облизывая губы, по которым и получает в следующее мгновение с посылом «заткнуться и спать». Только через некоторое время Тэ замечает тиканье часов под тихое сопение рядом. Всё кажется таким сюрреалистичным, но приятным до покалывающих пальцев ног. Ни одному из них неизвестно, как позже они будут с этим разбираться, но никто в этой комнате не видит происходящее чем-то отрицательным.