теперь, в его жизни тебе нет места

— Минхо, подожди! — удерживая названного за руку кричал Джисон, в уголках его больших глаз собиралась влага, а в голове творился полнейший хаос, вызваный лишь парой слов "Мы расстаёмся". — Пусти. — рыкнул Минхо и одёрнул здоровую руку, взял ею диплом и убрал его в коробку с остальными вещами. Осмотрев стол и убедившись, что это всё, он, как мог, взял коробку правой рукой и помогал себе её удерживать левой, что была в гипсе. — Нам нужно это обсудить. Ты не можешь так взять и уйти! — говорил Джи в надежде, что Минхо всё-таки захочет объясниться. Он всё ещё надеялся на что-то, умоляя сам не зная кого, просил чтобы всё обошлось и у них снова всё было как раньше. — Что нам нужно обсудить? Зачем? Кому от этого станет легче? Это конец, Джисон. Прекрати вести себя эгоистично. Мы не подходим друг другу и кому, как ни тебе это знать. — Но ты мог хотя бы попрощаться как следует. - с нотками мольбы проговорил Хан.       Минхо оставался непреклонен и смотрел так, будто Джисона перед ним не было. О да, это в его характере. Эта чёртова надменность во взгляде и поспешность в действиях. Да, он такой. — Я не хочу ничего сейчас с тобой обсуждать. Уйди с дороги. - рыкнул МИнхо не поднимая на Джисона глаз, пряча их под чёлкой. — Минхо! — не унимался Джисон.       Они с самого начала понимали, какими нестабильными будут их отношения, но каждый раз цепляли на эту гниющую рану новый пластырь, надеясь, что это и впрямь поможет. Тяжёлый конец этой истории был прописан еще в самом начале. Но вот только этот конец наступил раньше, чем хотелось Джисону. Он оттягивал этот момент как можно дольше, переводил тему разговора в другое русло, избегал разговоров с Минхо наедине. Но к его несчастью Минхо был решительным человеком, поэтому, не спрашивая Джисона, он уже поставил чёткую точку, разграничив их отношения на «до» и «после». Джисон остался в графе «до» с непонятным статусом, но графа "после" была предназначена для другого человека и он прекрасно это понимал и, даже зная, что их отношения, в конечном итоге, были обречены на провал, он отчаянноо желал, чтобы этого расставания никогда не случилось. Но они - не герои шекспировской драмы, а жизнь - это сложно, больно и тяжело. — Джисон. — Минхо резко прервал Джисона, не дав ему продолжить и посмотрел на него одним из тех неприятно-серьёзных взглядов, от которого хочется сжаться в маленький комочек, лишь бы стать как можно менее заметным. И Джисон снова поддался — он отступил и Минхо смог спокойно покинуть квартиру. Сумка с его вещами осталась в комнате. Похоже он собирался ещё раз сюда вернуться. Или Джисон просто тешил себя пустыми надеждами

***

— Я привык к нему настолько, что без него чувствую себя не собой вовсе, он был для меня кислородом, таким желанным, и необходимым, но я так редко задумывался о том, чувствует ли он то же самое. Мои собственные эмоции были для меня в приоритете. Минхо прав, я чёртов эгоист. Но, самое ужасное знаешь что? Даже осознавая, что эти отношения причиняли ему боль, которую я игнорировал всё это время, я продолжаю желать, чтобы он находился рядом. — смотря в пол бубнил Джисон. Он в сотый раз прокручивал события последних дней и пытался решить, что стоит делать дальше. Феликс был единственным к кому он сейчас мог обратиться, даже если он и не подскажет способ разрешения этой ситуации, то хотя бы поддержит. В поддержке Хан сейчас нуждался ровно так же как и в Минхо. — Минхо слишком вспыльчив, подожди немного и поговори с ним в спокойной обстановке. — Феликс отлично понимал, что даёт другу бесполезный совет. Если Минхо сказал что всё кончено, значит так тому и быть, но Джисон так явно нуждался в чём-то подобном. Ему нужно было как минимум успокоиться. — Зачем? Он сам перекрыл мне кислород. Он сам сказал что это конец. Чувствую себя таким придурком, когда думаю о том, что он снова уходит к этому чёртовому художнику. Он ведь ему совсем не нужен. Как и я ему.

***

— Хёнджин? Ты здесь? — старая пошарпанная дверь со скрипом отворилась и голова Минхо просунулась в промежуток между стеной и дверью. Окинув взглядом небольшую, светлую комнату он понял, что Хёнджина на месте нет и зашёл в уже знакомую ему мастерскую, обитатель которой так сильно тревожил его грешную душу.       Здесь не изменилось ничего. Совершенно. Изменился лишь Хёнджин, он больше не такой открытый и добродушный, но всё ещё готов подставить своё плечо в трудную минуту. Минхо подошёл к мольберту в конце комнатки и стал разглядывать рабочее место Хвана. Всё как обычно: кисти аккуратно сложены, краски лежат на своих местах, а на деревянной палитре — буйство оттенков, волшебные танцы, в которых сливались воедино невообразимые цвета, казалось бы, обычные, образуя такие необычные и яркие. Этот красочный беспорядок был ему так знаком. То же самое происходило внутри Минхо: чувства разочарования в себе, боли и едва прорастающего в его душе, истоптанного росточка любви, смешивались беспорядочно внутри него. Совсем как эти краски. Он был как палитра - одинокая и никому не нужная палитра, красок для которой не находилось.       Парень работал сейчас над новой картиной и, вновь это было что-то абстрактное или, как сказали бы некоторые — мазня. Но почему-то, Минхо всегда видел его картины насквозь. На этой например, легко читались очертания пустой деревянной лодки с одним веслом, неспокойного моря и таких же перепуганных чаек. Похоже Хёнджин хотел изобразить шторм. У него тоже что-то случилось? — Ты испытываешь что-то к Хёнджину? — рассекая тишину своим приятно сахарным голосом, без капли намёка на стеснение, спросил Сынмин. Минхо вздрогнул и слегка подпрыгнул на месте от неожиданности. Вот уж кого он не ожидал здесь увидеть, так это Сынмина. — И тебе привет. - сухо отозвался Минхо, но Ким, кажется, даже не обратил на его ответ и капли внимания. — Ты же явно не просто картинами насладиться пришёл. — Я думаю что у меня всё ещё остались чувства к Хёнджину. Мне нужно поговорить с ним. — Сынмин продолжал с неодобрением и брезгливостью смотреть на Минхо и тот был готов прямо сейчас наброситься на него и разорвать в клочья, но в то же время Сынмин не сказал чего-то, что не соответствовало бы действительности. Но брюнет не хотел принимать этого, он убеждал себя, что всё ещё можно изменить. — Опоздал ты, конечно. Пришёл бы ты на пару лет раньше и, может быть, что-нибудь у вас бы и вышло. — Что ты сейчас пытаешься сказать? — Что он не кусок пластилина и не плюшевый мишка, ждущий тебя с распростёртыми объятиями до того момента, пока ты, наконец, не нагуляешься и не вернёшься к нему. Зря ты ноги обиваешь у порога дома, в котором тебе нет места как жильцу, здесь — ты лишь недолгий гость. А здесь, — он приложил ладонь к сердцу, — здесь ты для него теперь чужой. — Такого быть не может. - мотал головой Минхо, хотя понимал, что слова Сынмина были очень похожи на правду. Он хотел использовать Хёнджина ради своей выгоды, ради того, чтобы ему сейчас было хорошо, но что насчёт самого Хёнджина? Поддержал бы он эту идею? — Он говорил то же самое, когда ты сказал, что считаешь его только другом. Ему пришлось к психологу ходить, чтобы наконец отпустить чувства к тебе начать жить своей жизнью. Я не понимаю: чего ты ждал, когда примчался признаваться ему в чувствах после того, как несколько лет назад отказал ему? О чём ты думал всё это время? Если ты себя не уважаешь, то подумай хотя бы, что чувствует он. Ты ведь всегда упрекал Джисона в эгоизме, но ты и сам не меньший эгоист. Чего теперь ты от него ждёшь? Сынмину хотелось врезать. Врезать только потому, что он был абсолютно прав. До чёртиков проницательный парень. — Понимания? - еле шевеля губами произнёс Минхо. Сынмин скривился. — Он тоже хотел чтобы ты понял и принял его чувства, для него было сложно признаться себе в том, что он влюбился в парня. А ещё сложнее, было признаться в этом тебе, а ты, говна кусок ещё и высмеял его, а потом у него же на глазах, через пару месяцев начал флиртовать со своим однокурсником. "Я не такой как ты, давай забудем об этом, ты классный друг." — имитируя голос Минхо, с немного противной интонацией произнёс Сынмин. — Вот и ты для него теперь "классный друг". Минхо глупо хлопал глазами: — Не может такого быть. — Ты сам себе хоть веришь? - усмехнулся Сынмин. — Не путайся под ногами. — Не причиняй больше боли Хёнджину. — Я и не собирался. Просто скажи мне где он. — У него перерыв, говорил, что собирается с кем-то встретиться. — Дьявол. — нервно тянет Минхо и с раздражением закатывает глаза, а потом достав из рюкзака блок для заметок и ручку быстро чиркает что-то на листочке и прикрепив его к холсту покидает помещение под осуждающим взглядом Сынмина.       Хёнджин вернулся спустя пару часов, слонялся по студии в поисках своих вещей, оставленных в самых странных местах и его взгляд остановился на фиолетовом стикере, приклеенном к его картине. «Я осознал, как глупо поступил с тобой однажды. Мне нужно тебе кое в чём признаться и попросить прощения. Позвони как будешь свободен. Минхо.»       Смяв стикер в ладони, Хёнджин спокойно прицелился и бросил его прямо в мусорное ведро. Минхо больше не было места в его жизни. Его здесь больше не ждали. Он был пройденным этапом и лучше ему теперь оставаться в жизни Хёнджина в качестве болезненного опыта из прошлого. Теперь у него есть тот, с кем он счастлив и он не станет предавать Сынмина ради короткого романа с Минхо, даже если очень хочется. Болеть Минхо тяжело и сложно, а ещё тяжелее - излечиться. — Хватит, Минхо. Я больше не хочу жить прошлым, в котором остался ты.       Он не позвонит. Ни сейчас, ни вечером, ни когда-либо ещё. Нужно знать, когда стоит остановиться и сделать шаг назад, только так можно двигаться дальше. Боль должна остаться в прошлом и освободить дорогу счастью.