Холодный дождь

      С самого утра дождь льет и льет, заставляя всю обстановку Троста выглядеть еще унылее и безысходнее, словно за минуту до конца мира. На удивление тихо — горожане спрятались по домам, у солдат перерыв на обед, даже шагов титанов нигде не слышно, однако Жан бы нисколько не удивился, если бы сейчас из-за стены выглянула злобная рожа Колосса, слишком эта тишина была тихой. Со временем на такой службе запросто можно стать параноиком, особенно, если каждый день приходится мочить тварей размером в сто раз больше таких, как он. Приходится полагаться на свои мозги, а еще больше — на ловкость и увертливость, чтобы убегать из зубов и рук титанов. Но титаны со временем стали такими привычными, как и страх перед ними. Ужас никуда не исчез, но он уменьшился с тех пор, как Жан понял, что все в его силах.       Жизнь могла бы сойти за неплохую, особенно, когда вкусно кормили и не отправляли на дежурство — торчать с винтовкой у ворот под дождем.       Капюшон разведчика не спасал, он давно промок, и Жан ощущал противный холодок на шее, переживая о том, как бы не простудиться. Больной солдат — фактически мертвый солдат, пока высморкаешься — сожрут и не заметят.       Кирштайн нахохлился, напоминая злобного воробья, и гневно шмыгнул носом, мрачно думая о простуде. Сейчас бы чаю, что ли. Но вот пост покидать нельзя — поймают и дадут люлей, а этого Жану не хотелось. Вот зачем он вообще поперся в Разведотряд? Сейчас бы так здорово было сидеть за уютной Шиной и прихлебывать пиво в кругу друзей! С другой стороны, в разведку Жан решил идти сам, отчасти тронутый историей Марко, отчасти потому, что туда же пошла Она. Она, которая никогда его не замечала, которая знала его только по имени, и то, неизвестно, знала ли точно, как его зовут. Она — сильная, смелая, убивающая титанов с одного удара, несомненный гений выпуска, Микаса, которая постоянно снилась Жану, но даже во сне у них не доходило дальше взгляда. Долго спать солдатам не позволяли, и резкий крик «подъем!» разлучал Жана с Микасой и заставлял переться на построение. Там тоже была Микаса, вот только там она на него даже не смотрела, все свое внимание уделяя этому суицидальному ублюдку Йегеру. Что она в нем нашла — этого Жан откровенно не понимал.       Потемнело и еще больше похолодало. Дождь вообще не собирался заканчиваться, и даже усилился. Приходилось переминаться с ноги на ногу, чтобы окончательно не превратиться в ледышку. Чтобы не думать о простуде, Жан смотрел на огни казармы, где все его товарищи укладывались спать. Среди них была и Микаса. Микаса, которая о нем не думает, которая его не знает. Бесконечно красивая, сильная — идеальная. Небось поправляет одеяло этому придурку Йегеру.       Засыпать нельзя, но глаза сами смыкаются. Сквозь ресницы Жан видит фигурку, что выходит из казармы и направляется к нему. По походке понятно — девушка. Когда подошла чуть ближе — да это же Микаса! Нет, наверное, он таки заснул, вот и глючится белиберда. Сейчас она растает в тумане. Вот сейчас.       Микаса подходит ближе, от нее еще веет теплом помещения, и пахнет еще чем-то горячим и душистым. В руках у нее чашка. Жан не успевает ничего спросить, как Аккерман вручает ему чашку с горячим напитком. Он принимает, стараясь заодно коснуться ее пальцев, ловит за руку и пару секунд держит ее ладонь в своей руке. Кисть Микасы горячая. Его — холодная. Микаса не вырывает руки, просто стоит и ждет. Правда, она на него всё равно не смотрит — смотрит на огни казармы.       — Спасибо, — оказывается, у него уже и голос охрип, приходится откашляться. Микаса наклоняет голову, мол, не за что. И уходит, оставив после себя тот самый запах тепла.       Чашка в руках горячая, чай вкусный и душистый. Нет, все же в разведке есть свои плюсы.