Crayon 2. Inside

      Всю дорогу от конференц-зала до дома Машка честно провыла, залив слезами все заднее сиденье. То, что ей хреново, было понятно и без слов, но Санчез, честно говоря, к концу пути чуть не бился головой об руль. Он был не из той породы парней, что умирают от девичьих слез, он относился к ним, как к кратковременным дождям — они должны идти, регулярно, иначе атмосфера станет невыносимой, и если уж дождик идет, то пусть будет посильнее, чтобы деревья не засохли. Но Маня переплюнула все нормы, стоило только посмотреть на две морды, вылезшие из машины, сразу становилось ясно: оба, и менеджер, и фотограф все свои силы оставили по дороге.       Зайдя в квартиру, Сашка и Джун были остановлены шлагбаумом в виде спокойного, как танк Лори, который, прижав палец ко рту, отправил их в гостиную, подальше от комнаты Джи Ин. Там их уже ждала Кира, с полным столом различной выпивки, молча протянувшая пришельцам два бокала виски со льдом, которое они молниеносно выпили.       Вытащив из духовки огромное блюдо, на котором нежилась в окружении картошки здоровенная курица, Кира, как козырная мамаша, оторвала ножку и молча сунула её в свободную руку монстра. У Машки задрожали губы — её нуна была так трогательно предусмотрительна, так по-домашнему заботлива, так мило ухаживала за ней, без слов понимая подругу, что менеджер чуть снова не расплакалась. Но виски, которое подливал ей Сашка, свое дело сделало, и девушка решила оставить второй гейзер на потом.       Это был тихий вечер. Четверо разговаривали, выпивали, смеялись, спорили, отдыхали так, как любили: за вкусной едой, хорошей музыкой и качественным алкоголем. Трое переживали за одну, двое украдкой бросали друг на друга откровенные взгляды, одна думала, что жизнь не так несправедлива, как ей казалось несколько часов назад. И спящая за стенкой половинка была в полной заботе и безопасности… в квартирке в центре Токио царили любовь и доброта.       Но так было только там. Буквально в километре в общежитии 2РМ, во всем здании атмосфера была грозовой. Электричество мигало, вода меняла температуру, люди шарахались и переходили улицу только чтобы идти подальше от стен дома — звероайдолы переживали тяжелый вечер. После того как все узнали, что Хе Джун — женщина, ну и в довесок, что она бывшая жена Чхве Сын Хена, они понятия не имели как себя теперь вести. Один только Чан Сон чувствовал себя прекрасно — от него-то тайн не было с первого дня. Зато теперь, после того как его одногруппники поняли, какая девушка орала на них больше полугода, ходила с ними в онсэн и будила по утрам, заставая в самых непотребных видах, он начинал сильно нервничать по поводу их взглядов. Одно дело — лохматый парень. Другое — когда он надевает парик, красится и становится сексуальной леди. И не захочешь — заревнуешь. — Чан Сон… ты знал? — наконец разбил гнетущую тишину Никкун.       Пять голов с разных концов гостиной пробуравили младшего очень противоречивыми взглядами. — Знал, — мгновенно ответил макне. Было бы что скрывать. — И давно? — Давно. Почти с первого дня, как мы с ними начали работать. — Чан Сон развалился на полу, вытянув километровые ноги на полкомнаты, — сами виноваты, глаза разувать надо. Ладно монстр, его бабой не признать, пока не причешется, но то что Кира гражданская жена Квон Чжи Ена уж можно было догадаться. Ее фейс ничем не скроешь. Да и лет восемь назад такая пурга вокруг них кружилась, что мама не горюй. Реально, ребят, у вас что, совсем социальной жизни нет?       Тек, насупившись, мрачно плавил глазами пол. Сама-то Кира молчала о своем «муже»… заигрывала с ним… и как все это понимать? Еще и перед Машкой надо было просить прощения чуть ли не на коленях за весь тот негатив, который он вылил на нее, боясь за красноволосую и думая, что Хе Джун оставил её беззащитной…. Чертовы девки. — Бли-и-ин, ну как так-то… — заныл Мин Чжун из своего угла, — я чуть бабу не ударил… — Тебе вообще нет оправдания, хен, — огрызнулся У Ён. Он, как ни странно, был спокойнее всех, даже Чан Сон проигрывал в своей меланхолии, — она из-за тебя еще и поранилась. А ты ее ни во что ни ставил, хамил чаще, чем дышал и не давал спокойно жить. Совесть не чешется, не? — Ну чешется! Но че мне теперь, реально на колени что ли перед ней брякаться? — старший был наглым ослом и все это знали. Но сейчас ситуация действительно была патовой и его наглость никуда не годилась, — они всего лишь вспомогательный персонал и все… — Ты этому «вспомогательному» своей репутацией и своей целой башкой обязан, хен! — громыхнул Тек. — Серьезно, имей совесть! Так, все. Ничего уже не попишешь, мы вели себя как твари, надо будет извиниться! И тебе, хен, в первую очередь! — Да че я-то сразу… — начал было Мин Чжун, но Тек, только встав с кресла, развернулся на него с такой яростью, что он сразу потушил всю агитацию, — ладно-ладно, извинюсь я перед ней… — Все. Разговор окончен. С завтрашнего дня работаем как перед дебютом, а то и Лори нас в Токийском заливе похоронит, и Хе Джун сверху камнями забросает, — выходя из комнаты, закрыл занавес Тек, ребята, думая кто о чем, разошлись по комнатам.       Но Чан Сон все еще размышлял о менеджере. Оправилась ли она после того интервью? Или же ему снова придется видеть ее с разбитыми как хрустальный бокал, глазами? А самое главное, доверится ли она ему так, как он того желал? ***       Я проснулась в обнимку с Сашкой. Это было так же привычно, как ходить в душ по вечерам, но сегодня что-то изменилось. Вчерашний день многое показал — насколько неизмеримо Кира, Лори и сопящий придурок, на которого я сейчас пялилась, дорожат мной и заботятся. Это тоже было объяснимо — мы знаем друг друга больше двадцати лет. Страшно подумать, какие времена мы вместе пережили, что с братцами Артуровичами, что с Кирой… но ведь это совсем не конец. Тогда почему меня с самого пробуждения не покидала отчаянная мысль, что наша история близится к какой-то непонятной развязке? Она ведь толком-то и не начиналась… разве может дружба закончиться так же, как любовь?       Посмотрев на Сашкином запястье часы, я с досадой начала выкарабкиваться из длинных рук и одеяла. Чуть ли не впервые за прошедшее тысячелетие я встала раньше всех, обычно это были Лори или Кира. Но сегодня, даже не смотря на вчерашнюю знатную пьянку, организм решил будануть меня ни свет ни заря.       6-20. Кухня. Кофе. И жуткое бурление в желудке. Чертов вискарь, опять Вадим затарился хрен пойми чем, экспериментатор, блин. Интересно, как теперь он поступит с Кирой? По глазам видно, что часы ожидания кончились уже давно и теперь он либо силой затащит ее под венец, либо запрет в подвале на веки вечные. Джи Ин в любом случае получит отличного папку, а вот наша маман еще должна допилить, что ее тут любят, обожают и боготворят. Кретинка. И Лори тоже придурок. И Сашка, лох разведенный. И я. Самая большая дура из всех. Охрененная у нас семейка. — Чего вскочила так рано? — раздался с порога сонный голос, я закатила глаза. Вспомнишь солнце, вот и луч. — Хер его пойми… не спится больше, — я налила из-под крана целую кружку холодной воды, но Лори быстро выхватил ее и вылил, — че ты, блин, делаешь? Я пить хочу, сушняк адский! — Это тебе не твое село, Пашенька! — сладко улыбнулся директор, я зарычала, — тут водица не колодезная, ее прям из крана не попьешь. Опять хочешь «шоколадные зубы», как в средней школе?       Мне жутко захотелось начистить любимому другу лощеный фейс. Собака такая… все-то он помнит. Ну были у меня проблемы с зубами, ну и что? В детдоме особо не повоюешь. Пить захотел? Хоть из лужи хлебай. Есть? Чего найдешь, то и молодец. Не до внешности особо было, так-то.       Налив мне воды из бутылки, Вадим спокойно протянул мне кружку и вернулся к изучению холодильника. — Яйца кончились? — он вопросительно развернулся ко мне, я пожала плечами, — плохо. Мань, гони в магазин.       Я скорчила рожу и замотала головой. — Перетопчется твоя Кирочка любимая один раз и без яишенки на завтрак. Ты ж явно не для себя изворачиваешься. Лучше сам кого-нибудь сожри с перепоя, тебе работать еще.       Вадим с хитрющими глазами и пошлой улыбкой покосился на дверь Кириной спальни. — Да-а-а… я б сейчас точно кое-кого сожрал бы…       Я заржала. — Терпи. Эта диета у тебя уже 20 лет, анти-Кирная. Как Кремлевская, только жестче. — Вадим тут же поменял выражение морды на святого мученика и упал на стул, — чего пригорюнился, старче? — Да не могу уже… — мужик отвалился макушкой к стене и начал пинать ногой стол. Тридцать с фигом, а он все юродствует. Ну не придурок ли? — Она чего тугая-то такая? Сколько еще ждать, чтобы до нее доперло? Блин, какая же Кира — Кира…. — Ну я думаю, что недолго осталось, — я поставила стакан на место, зная, что два педанта этой квартиры меня замордуют за свинарник, села на подоконник и вытащила сигареты. Вадим тут же протянул загребущие лапы и стащил у меня пачку, тоже решив закурить. — Она у нас конечно охренеть какой не гений, но ты бы знал, что с ней было, когда ты трубку не брал целые сутки. Даже я тебя убить был готов, но ты даже представить не можешь, что с ней творилось.       Вадим довольно заулыбался. — Ну слава Богу. А то я думал, она пластмассовая. — Я захихикала. — Чего? Была бы в продаже кукла в полный рост с ее лицом, я бы уже давно… — О-ой, не продолжай. Ты бы ее одел в подвенечное платье, смотался бы в Америку на выходные и женился там на этом манекене. И был бы счастлив.       Лори заржал вместе со мной. Так, всхлипывая и дополняя «великий брак» подробностями, мы угорали еще с десяток минут. — Мань… — наконец, отсмеявшись, позвал меня Лори, я развернулась. — Ну ты хоть чуть-чуть нормально?       У меня дернулась щека. — Не-а. — Молчание директора было глубже Марианской впадины. — Не нормально. Мне очень-очень дерьмово, Лори. Я не думал, что все закончится вот так. Мы же очень сильно друг друга любили, нет, не так как ты Киру, твои загоны вообще не от мира сего. Но я думал, что наши чувства очень важные. И крепкие. Ты же знаешь, я не верю в любовь… — Лори внимательно слушал. Он вообще был прекрасным собеседником, умел вникать и не перебивать, — ну ладно, не верил до определенного момента. И никогда не думал, что выйду замуж. Может, в глубине души и хотел, но вслух никогда этого не признавал. Думал, что семейная жизнь, муж — это не для меня. А потом случилось чудо — приперлись на нашу голову айдолы… И вот теперь сижу один, у разбитого корыта. Прям как в сказке про золотую рыбку, помнишь?       Я зло усмехнулась. Любовь… какая к чертовой матери любовь? Нет ее. И я тому подтверждение. Лори и Кира это совсем другой разговор, он космический пришелец и он уникален. Никто не может на нашей грешной Земле так любить другого человека. Безответно ждать целых 20 лет. Только Лори.       В комнате захныкала Джи Ин, русский папочка тут же вскочил, включил вытяжку, чтобы убрать сигаретный дым, обнял меня с обнадеживающей улыбкой и побежал успокаивать чадо, пока Кира не проснулась. С кем-то столкнулся в коридоре и тихо разругался на японском. Я только покачала головой. Какой же он все-таки охренительный мужик. Кира счастливица, когда протупит и увидит, какими глазами на нее всю жизнь смотрел наш директор, она получит самый большой выигрыш в судьбе. До этого ей не очень-то везло, я знаю, я всю жизнь наблюдаю за ними.       Почесывая репу, в кухню забрело заспанное чудо в черных трусах. Видимо, с ним-то наш инопланетянин и столкнулся. — Чего встал, чучело? — Я взяла новую сигарету. — Сушняк долбит? — Ага. И без тебя холодно, — Сашка, точно так же, как и я, налил воды из-под крана и начал хлебать. Я заржала. — Че? — Да твой братец мне только что трехчасовую лекцию прочел на тему грязной мегаполисной воды, — я ехидно скосила глаза, — смотри, потом зубы как у меня будут. — Главное, чтобы я не весил столько же, сколько ты в 18 лет! — отбрил младший Артурович, я чуть не подавилась дымом. Что ж они все сегодня с утра смерти-то ищут? — Такой колобочек был прикольный из тебя, с центнер весом… аж ностальгия нахлынула. Мах, бери торт и жри на ночь. Отращивай жирок обратно.       Не выдержав его похмельного стеба, я швырнула в Сашку пластиковой пепельницей и прыгнула на него прямо с подоконника, принявшись дубасить подвернувшейся под руку подушкой со стула. Сашка ржал, отмахивался, хватал меня за руки, пытался зажать меня, но я была в ярости и хотела его скорейшей кончины. — ДА, Я БЫЛА ЖИРУХОЙ, ИДИ В ЖОПУ!!! НЕ ХРЕН МНЕ ЭТО НАПОМИНАТЬ!!! — Шепотом заорала я, больше всего боясь разбудить Киру. Тогда уже убивать будут меня. — Мах, успокойся…. — все еще продолжал уссываться Санчез, наконец, заламывая мне обе руки так, что я ткнулась ему носом в грудь.       Поза была прям как я люблю — двусмысленная до пошлости. Сашка в трусах, я сижу на нем на самом причинном месте, сама в коротких домашних шортах и вечной футболке размера дохрена-XL. Он держит меня за запястья, пользуясь длинной рук, а мне приходится шипеть ему куда-то в солнечное сплетение от боли, потому что больше ни на что роста не хватает. — Козел! Отпусти, блин! — я куснула его за ключицу, Сашка взвыл сквозь хохот. — Отпусти, иначе загрызу! — Не, не отпущу. Опять кидаться будешь, — стилист поудобнее перехватил меня за руки, я выдиралась из его ладоней, как могла, но меряться с Сашкой силами было все равно, что пытаться завести тепловоз с толкача. — Мах, слушай… — Чего еще, смертник? — Я реально пыталась его еще раз укусить, побольнее, но Артурович умудрялся вытягивать меня вверх именно в тот момент, когда я только-только касалась его зубами. — Было бы круче, если бы в первый раз ты весила как сейчас. Мы бы с тобой тогда не только горизонтальными позами бы ограничились, — я замерла. Вот же сука. — Нафига вспомнил? Эта история древняя, как дерьмо мамонта. — Я перестала вырываться и снизу уставилась на Сашку. Он неопределенно пожал плечами. — Что, повторить хочешь? — А ты что, прям предлагаешь? — Он игриво поднял бровь.       Не успела я раскрыть рот и высказать этому пошляку все, что я бы предложила для его будущих похорон, в кухню осторожно постучали. В дверях стояла Кира с таким лицом, что я потеряла дар речи. Вот же черт…. — А я-то все гадала, кто же был первым несчастным у нашего монстрика… — обалдело пробормотала Кира, театрально поднося ладонь ко рту, — Саша, ну как ты мог… — БЛЯТЬ!!! НУ ВАС ВСЕХ НАХЕР!!! — Наконец, заорала я в полный голос, Сашка, хохоча в голосину, выпустил меня, и я вылетела в коридор, надеясь больше никого в нашей маленькой квартирке не встретить.       Ну что за хреновое утро-то такое?! ***       Монстр, с самого пробуждения уверившийся в том, что его все решили довести до суицида, при любом обращении забивался в угол и начинал шипеть, пока не встретился с Чан Соном — там сразу появилась надежная защита; Кира с Лори, закинув Джи Ин в школу, в прекрасном настроении обсуждали первый будущий клип, а Сашка, поручкавшись с айдолами и еще раз уколов Машку очередной понятной только им двоим фигней, засел в свободном кабинете работать над концептом фотосъемки, которая должна была случиться уже вот-вот. — Джун-а, а что за сет будет? — после обычной разминки и занятий по вокалу, Чан Сон вместе с монстром уселись в холл отпаиваться кофе. Машка, задумчиво подув на ногти, недовольно сморщила нос. — Что, все так плохо? — Да нет, вы будете смотреться как боги, кто ж вас позорить станет… — она отхлебнула большой глоток и задумалась, — я просто не до конца понимаю, чего от вас хочет Сашка. Вроде бы, концепция уже утверждена, сначала звери, потом маски, одиночество и хаос, ля-ля-ля… Но чего он тянет? Тексты уже есть, музыка тоже, осталось только аранжировку наложить, но это уже не наше занятие, а студии звукозаписи. К моменту записи голос я вам подтяну, у нас еще есть время. Но фотосеты? Уж с ними-то чего ковыряться? А он все тормозит, говорит, не готово пока. Я уже и по магазинам прошелся, обновил старые связи, материал есть, вас по первому зову шмотками пол-Токио завалит, но он пока что-то не закончил. Вот и думаю, в чем дело. — Сашка этот ваш вообще странный, — так же задумчиво вставил макне, Машка удивленно вскинула бровь. Ей-то он странным вообще никогда не казался. — Он всегда так себя ведет? — Как? — Непрофессионально. Мне все время кажется, что он может махнуть рукой на весь процесс, послать нас нафиг, улыбнуться и свалить в туман. Он несерьезно относится к работе, всегда такой легкий, навеселе, словно ему все дела только по приколу. Мы стараемся ради своей карьеры потому, что это наша жизнь. Вы тоже, а он балду пинает. Может, лучше бы вы другого специалиста подыскали? Я понимаю, дружбан, все дела, но он мутный какой-то… — Нет, Чан Сон. Ты не прав. — Машка отставила свою личную огромную кружку и отодвинулась. Макне разом стало неуютно — до этого они сидели в обнимку, — Сашка не эталон работоголика, это да. Но он всегда предельно серьезно относится к тому, чем занимается. Фотосъемка ли это, танцы ли, стилистические ли процедуры — ты не прав, он очень щепетилен во всем. И я его за это очень люблю, за то, что он такой. Увлеченный раздолбай. Да, ему не нравится обыденность и скука, поэтому он повеса, каких мало. Его швыряет по всему миру, но в делах, которые ему доверяют Вадим и Кира он никогда не даст себе разлениться и сфилонить. Он мастер, каких мало и ты должен к нему относиться с уважением, как к настоящему профессионалу, раз ты говоришь, что карьера твоя жизнь! И вот еще в чем ты не прав — моя жизнь и Кирина с айдолами не связана. Это только работа. Не сравнивай нас с вами, это не так. — Почему ты его защищаешь? — Макне в процессе Машкиной тирады сильно завелся. Он вдруг ощутил, что бОльшая часть жизни монстра для него потемки и сейчас, заведя разговор о Сашке, которые его откровенно бесил, он влез туда, куда его никто не пускал. А он-то думал, что раз Хе Джун пришла к нему, то он имеет право на большее. — Потому что он мой друг! — Вадим тоже твой друг, и Кира, но что-то я не слышал, чтобы ты так кидалась на кого-то, когда их цепляют! — А ты рискни! Открой рот в их сторону и посмотри, что я с тобой сделаю! — Машка уже давно кипела. Она не до конца понимала, почему Чан Сон так взъелся на Санчеза, но спускать на тормозах подобное было нельзя. Да и поздно. Она уже слишком разозлилась. — Чан Сон, я не понял, откуда столько желчи в его адрес?! Ты ревнуешь? Что Сашка всегда рядом со мной и значит для меня больше, чем все айдолы, с которыми я имел дела? — Что, и больше твоего козла-мужа? — едко выплюнул макне, прежде чем до него дошло, что лучше бы он прикрыл рот.       Взвившись, Машка молниеносно отвесила ему пощечину, ногой пнула стол, на котором стоял кофе, отчего кружка ракетой унеслась в стену и погибла в осколках, и чеканя шаг, вынеслась их холла.       Все-таки, утро дало о себе знать. Дерьмовый день оправдал свои ожидания.