Случайная любовь

Под маты и треск дверей четверо пьяных в дрова мужиков вламываются в комнату, которая, возможно станет последним приютом для двух прекрасных дам. -Опачки, а вот и наши цыпочки- максимально мерзко сказал один из мужиков -Да, заждались уже нас- проговорил другой, жадно потирая руки друг о друга при этом с ехидной улыбкой надвигаясь на Олесю, которая всё ещё не пришла в себя. В глазах Лауры читался страх, но не такой как обычно, скорее какой то животный страх, окутавший женщину с головы до пяток. Ее сердце готово было прямо сейчас выпрыгнуть из груди, она хотела остановить амбала, но голос звучал только в ее голове, сказать что-либо не давал тот самый животный страх. Тем не менее уже двое человек, еле перебирая ногами, приближались к Олесе, которая не подавала никаких признаков жизни, а остальные два направились к другой женщине. Лаура зажмурилась предвкушая ту боль, которую ей придется пережить и тут же по комнате разносится звук удара, по коже разнеслось острое жжение и она закричала. Было больно, слезы потекли градом, что было не совсем свойственно Лауре Альбертовне, ро боль не позволяла сдерживаться. Один из мучителей Лауры грубо взял ее за лицо и притянул очень близко к себе -Будешь орать - я тебе так рожу разхуярю, что мать родная не признает Ещё одна пощёчина оставила ярко красный след на лице несчастной женщины, она хотела вновь закричать, но в голове, вперебой с мыслями о предстоящим и ужасной головной болью крутились слова мужчины, который в ее глазах стал больше походить на расплывчатый силуэт. Она промолчала. -Вот и молодец, хорошая сучка- силуэт несильно похлопал шатенку по лицу -Тааак, а теперь посмотрим что тут у нас- сказал другой и грубо сжал ее грудь - А сиськи ниче так Бухие люди смотрели на голубоглазую глазами полными азарта, как кошка смотрит на пойманную ей мышь, но женщине было уже все равно, она была на грани с бессознательностью, силы ее организма были направленны на то, чтобы поддерживать жизнь, которая постепенно покидала ее тело, даря при этом некое спокойствие. Перед глазами поплыли моменты из жизни иногда прирываемые вспышками из реальности, которая была явно хуже даже самого угрюмого воспоминания: Еле различимый силуэт срывает с Лауры бюстгальтер и грубо сжимает грудь, останавливаясь на мгновение чтобы сдать пальцами соски и оттянуть их с такой силой, что из ее уст вырывался слабый крик Темнота Вот уже в голове прокручивается воспоминание о прекрасной школьной поре, когда одноклассник шутливо дёрнул ее за косу и они вдвоем рассмеялась То снова возвращение к реальности, где она уже лежит без одежды с широко раздвинутыми ногами и чувствует на бедрах чьи то мерзкие руки Опять фрагменты из жизни поплыли перед глазами. Вот она уже закончила учебу и устроилась на рабу в школу, где по началу не имела никакого авторитета и дети на ее уроках вертелись, шумели и в целом делали что хотели, не обращая ни малейшего внимания на учителя. Память рисовала и момент, когда ее чуть не уволили и она решила, что отныне она не добрая наивная учительница, а гроза школы, при виде которой даже у одиннадцатиклассников подрагивали коленки И снова темнота с уже почти не различимыми силуэтами и проезжающей болью в самом сокровенном месте, как будто бы туда вогнали острый нож и медленно прокручивали, заставляя уже почти обмякшее тело скривиться. Резко послышались крики, как будто бы какая то паника царила в помещении, в котором держали женщин. Что касаемо Олеси брюнетке было уже не важно в каком она состоянии, она не в силах была осознать что происходит, не помнила, что с ней была ее коллега, она даже не понимала что происходит с ней самой. Организм бросил все свои немногочисленные силы на поддержание еде теплевшейся жизни, отключив при этом осознание и оставив только чувства, хотя со временем и они стали пропадать, остался только слух, да и то слышала она далеко нё все, она просто слышала голос, только изредка разбирая слова. Женщина не видела своих мучителей, не чувствовала боли, не ощущала прикосновения. Больше всего на свете она хотела бы сейчас оказаться дома. Остатки сознания корили ее за то, что она пошла искать Машу, винила саму женщину в том, что блондинка от нее ушла и в том, что она оказалась в этом богом забытом месте в компании этих уродов. Вот зачем нужно было направляться на конфликт? Зачем надо было пить? На эти вопросы Лукина уже не в силах была ответить, просто чувствовала свою вину, мысли ругали ее за то, что Маша возможно будет переживать за женщину, хотя она не была в этом уверенна, думая, что блондинка ее ненавидит. Ох, если бы она знала, как сильно она ошибается....... В голове поплыли воспоминания о Маше. С каким недовольным лицом она приходила на дополнительные занятия. Потом мелькнул момент разговора всех троих, как раз тогда Лаура пожалела о том, что решила быть непоколебимой и строгой учительницей, намерено занимавшей Третьяковой оценки. Потом был момент когда блондинка лежала рядом с Лаурой и обнимала ее, что то при этом говорив. Женщина изо всех сил старалась в последний раз услышать голос ее возлюбленной, но он мешался с голосами бухих личностей, которые что то кричали, никакие титанические усилия не помогали расслышать голос девушки, которая за такое короткое время смогла растопить сердце, несколько лет бывшее безнадежно заморожено. Постепенно образ Третьяковой превращался в силуэт, несмотря на усилия, прилагаемые брюнеткой к тому, чтобы ещё хотя бы секунду насладиться столь любимым образом. Возможно она переусердствовал и организм не вывез и борьбу с болью и столь ярое желание видеть девушку. В голове мелькнул последний момент - истерика Лукиной на полу с листочком бумаги, в руках, на котором был отчётливо виден след от губной помады. Дальше была лишь тьма. Безпросветная и немая, ничего не нарушало ее. Не было никаких чувств, инстинктов, мыслей. Не было ничего просто черное пространство, с каждой секундой все больше и больше поглощавшее тело неподвижное тело Лукиной..........