Клоны и способы их безопасного содержания

Каждый из клонов развлекался кто как мог. Зонтик что-то рисовал или читал, Пик готовил салатики и отбивные на кухне, Куромаку решал кроссворды или почитывал огромную энциклопедию, Ромео зависал на ФикБуке, когда наступала его очередь сидеть в ноутбуке, Вару прикалывался сразу над всеми, а в свободное от розыгрышей время разбирал на атомы все, что попадало в руки. А Бубновые так вообще спали восемнадцать часов сутки. Феликс им отчаянно завидовал. Ему было невероятно скучно. Читать не нравилось, кроссворды плавили мозги, на ФикБук смотреть не хотелось после того, как Ромео зачитал вслух абзац, а рисовать Феликс просто не желал. Когда клон попробовал готовить, пришлось выбросить кастрюлю, фартук и огромное количество нервных клеток, а так же заменить детектор дыма и выслушать лекцию Куромаку. Короче говоря, занятий не было, хоть пылесось. Чем, кстати, клон и занимался, пока у него не было доступа к ноуту. Когда же наступала его очередь, Феликс шерстил интернет в поисках чего-то интересного. Что показательно, нашел. Советские мультфильмы оказались крутыми и очень интересными, особенно клону нравились песни из них. И как-то так получилось, что мультики вместе с ним начали смотреть все обитатели квартиры, кроме, пожалуй, Федора, который наконец мог побыть в относительной тишине и безопасности. Обычно во время киносеансов Федя что-то рисовал. А Феликс наслаждался. Мог бы — просидел бы весь день, смотря мультфильмы и заучивая песенки. Песенки ему особенно нравились, особенно песня мышонка про пень и чудесный день. Когда песни оказались плотно уложены в голове, для остальных клонов начался чуть ли не ад. Феликс пел. Когда он первый раз решил спеть караоке в полный голос, врубив громкость на максимум, проснулся даже Данте. Пик после этого ещё долго ругался, сидя с пластырем в зайчиках на пальце. Вару про этот пластырь ещё пол дня шутил, но только после того, как понял, что он жив и вовсе не слушает стоны грешников в аду. Феликс страшно фальшивил. Первый раз он спел в полный голос, пепепрыгивая с фальцета на бас и обратно, совершенно не замечая, что окружение расползается кто куда, лишь бы подальше. После этого он долго бегал с извинениями, но петь не прекратил. Единственное, что пел тише и чуть меньше фальшивил. Федя не знал, плакать ему или смеяться, когда они с Пиком встретились на кухне, ища коробочку с берушами, а вместо этого начали жаловаться и ругаться на окружение. Оказалось, что мысли их были схожи и Фёдор купил еще затычек для ушей, жалея перепонки своих сожителей. Феликс самозабвенно пел везде: В душе, в кухне, на улице, во время уборки и готовки, иногда даже во сне! Когда Пик тихонько, (чтобы запретивший оскорбления Федор не услышал) зарычал что-то вроде «завали свою варежку», Феликс только возмутился, что ему не дают самовырожаться, а потом запел ещё громче. В какой-то момент Федя даже пожалел, что запретил рукоприкладство… В конце концов все жители квартиры толпой пришли к Феликсу, буквально умоляя прекратить так много петь! Тот внял мольбам, заявив, что он добрый, поэтому так уж и быть, он будет петь тихо и не больше пяти песен в день. Дружный облегчённый вздох, возможно, могла услышать вся многоэтажка.