Амортенция Блэк

Как только они выбрались из камина, он оставил Грейнджер на диване, а сам начал проверять защиту дома. Несколько пасов палочкой не смотря на непрекращающийся скулеж омеги, бесконечное разочарование в чарах: «Эта девчонка совсем ничего не боится, раз дом настолько уязвим». Несколько глубоких вдохов, везде этот жасмин, щиты оклюменции еще на месте, нужно перемещаться, срочно, пока остальные альфы не унюхали этот уже наполнивший дом аромат. Эти незамысловатые чары не удержат альфу. Он возвращается к девушке, её щеки горят, а сама она тяжело дышит и тихо шепчет: «Ты обещал. Обещал. Обещал». Капельки пота выступили у нее на лбу, голова качается из стороны в сторону. Драко положил ладонь ей на лоб, температура была высокой даже для течки, стало понятно, откуда у нее этот бред: «Давай, девочка, мы уходим, там будет безопасно, обещаю». Как только они вышли в его крыло поместья, Драко вызвал Тинки и приказал закрыть все камины мэнора и ворота. В это время Диппи спешно наполнял ванну в его комнате холодной водой со льдом, пока Драко нес свою драгоценную ношу из кабинета к столь необходимой ванне. От ее тепла и запаха, попыток держать щиты оклюменции он уже сам весь покрылся потом и тяжело дышал. Как только он погрузил её в воду и начал обливать ладонями, глаза Грейнджер распахнулись и она охрипшим от засухи голоса начала верещать на всю ванну: «Малфой, какого Волендеморта тут происходит, ты совсем с ума сошел?» Но как внезапно эта речь началась, так быстро она и закончилась, девушка прикрыла глаза. Вновь открыв их: «О, мой альфа, ты вернулся, ты рядом, как вкусно ты пахнешь». В это время онемевший от внезапной перемены Малфой забыл закрыть рот и уставился на девушку, которая не теряла времени зря. Его рубашка почти была расстёгнута и она наполовину выбралась и ванны. Ее ласковые руки уже спускались по голой груди Драко и медленно кружили по животу. Малфой уже закрыл глаза, пытаясь концентрироваться на самообладании, не рассыпав остатки стен оклюменции. Ощущение пустоты заставило открыть глаза. Поняв, что ее руки больше не угрожают, он увидел, как она спускается на дно ванны, в которой уже растаял весь лед. «Нет, нет, нет, Грейнджер, что за дела с тобой творятся! Ты даже тут отличилась». Он одной рукой придерживал ее, чтобы она не соскользнула в ванну, а другой лил холодную воду на лицо, пытаясь привести ее в чувства. Драко снова поднес руку к ее лбу, девушка будто горела огнем: «Милая, ну давай, приди в себя, моя омега, ты такая хорошая». Как только его ладони легли на ее щеки и большие пальцы стали проводить круги, тихий стон разнесся по ванной. Драко повторил движение, на что Гермиона выгнулась в сторону парня и снова застонала. Это был не стон боли. Он опустил руку ниже, на эту тонкую шею, большим пальцем провел по железам омеги, и более смелый стон наполнил пространство между ними. « Что ты со мной делаешь, Грейнджер?»- повторял без умолку Драко, пока оборачивал и нес девушку в постель. Уложив ее в мокрой одежде поверх покрывала, он стал расхаживать вокруг кровати. Малфой видел такое в первый раз, да, омегам свойственна повышенная температура, но не до бреда и потери сознания. И постоянное присутствие запаха, который не смывался водой и очень быстро наполнял все пространство вокруг. Да, омеги приятно пахли, но не так, чтобы их запах въедался во все вокруг. И с чего вообще Грейнджер быть омегой? Омеги почти все чистокровные, редкие полукровки могут затесаться, но маглорожденная? Почему даже здесь она отличилась? И что за странная течка до беспамятства? Причем тут Блэк? Кто такой Блэк? Уже стон боли, разнесшийся по спальне, заставил Драко развернуться к девушке. «Ты пожалеешь»- успело проскользнуть в голове у парня, прежде чем он опустился на кровать. Рубашка на нем уже была расстёгнута, вынув запонки, Драко бросил ее на пол и стянул с себя наполовину мокрые брюки. Вернувшись к Гермионе, он начал также раздевать ее. Сначала рубашка, после юбка. Казалось, что его прикосновения снимали жар, и натянутое от боли тело расслаблялось: «Я пожалею, пожалею, пожалею». Драко погладил ступни, несмело поднимаясь к бедрам, нежные прикосновения помогли расслабить перенапряженное тело. Поза девушки стала раскрытой, ему удалось стянуть с нее чулки и оставить ее в одном белье. Руки немного подрагивали, а в голове набатом стояло: « В этот раз тебе не будет больно в моем доме, я не позволю». Мягкие поцелуи начались на щеках, которые наконец перестали так гореть, руки остановились на талии и все силы оклюменции были брошены на то, чтобы не распустить их с героиней войны в беспамятстве. Мелькнувшая шальная мысль, что может и стоило бы, ведь другого случая не будет, была быстро отброшена. Он начал медленно спускаться к шее, язык рвался наружу, слизать этот прекрасный аромат с желез и упиться им. Немного покружив вокруг Драко решился выпустить его, сначала легкие поглаживания, которые сменились более настойчивыми, когда еще один сладкий стон разнесся по спальне, подначивая альфу. Что-то уперлось Драко в бок, он не решился нависнуть сверху, аккуратно примостившись справа от девушки, Малфой до последнего тешился надеждой, что она придет в себя после небольшой порции ласк, и они хотя бы смогут договориться о дальнейших действиях. Это была острая коленка Грейнджер, её ноги были раздвинуты, и бедра поднимались в так его поцелуям. Это великолепное зрелище дополнялось постепенно растекающейся блестящей смазкой между ее бедер. Жасмина стало настолько много, что казалось, он им «наелся» на многие годы вперед. Гермиона уже давно не приходила себя, Драко понимал, что это ненормально. Чем дальше она проваливалась в бессознательное, тем тяжелее ей будет вернуться в себя. А ему придется прикладывать больше усилий. Учитывая то, что она итак не была похожа на типичную омегу, Малфой уже боялся последствий затяжных провалов в небытие. Постаравшись задвинуть эхо мыслей в укромный угол сознания, он сосредоточился на контроле. Драко переместился на кровать между ее бедер.