Амортенция Блэк

Он помнил в деталях рассказы отцов, как были зачаты он сам, Тео, Панси и Блейз. Сколько попыток было сделано, чтобы каждый из них появился на свет, как матери плакали и закрывались от мужей после очередной неудачи и как опускали руки... Как штудировались книги с опытом предыдущих поколений о постройке гнезд, правильных поз и удачных связок. Что говорить о родителях, он и сам занимался этим между истериками Тори. Грейнджер была исключением во всем. Маглорожденная лучшая ведьма столетия оказалась омегой с идеальными инстинктами, что ни одна чистокровная принцесса не стояла рядом. И сейчас мечта любого альфы прямо перед ним. Драко уже успел посчитать вероятность того, что противозачаточное зелье не подействует и он оставит себе это чудо природы. Эгоистично, эксклюзивно, идеально. Сгиб руки, сдавивший шею Гермионы, попа, между расщелинами которой зажат налившийся член с бордовой головкой, и шипение: "Моя омега, моя девочка, моя! Если бы не твой статус золотой девочки и твой невероятный хук правой, я бы присвоил тебя всеми возможными способами. С кольцом на пальце, магическим браком, твоим изображением на семейном дереве и моим наследником в твоей матке. Я бы боготворил тебя, купал в роскоши и внимании, исполнял все прихоти, лишь бы ты была довольна и счастлива. Только попроси, чего ты хочешь, Гермиона?" "Тебя. Сейчас. Во мне."-это был скулеж омеги. "Черт!"- и резкий толчок, от которого не выдержавшие руки опустились через край подушечного рая, а грудь оказалась прижатой к стенке гнезда. Яростные толчки заставляли ее стонать все громче, соски терлись о бархатные подушки, и возбуждение накатывало с новой силой. Драко так вцепился в ее бедра, что боль подталкивала к краю еще быстрее, он продолжал вколачиваться в нее, пока не почувствовал первые сокращения и резко вышел, оставив Гермиону лежать на подушках. "Нет, нет, нет, мой альфа"- Гермиона хотела повернуться и посмотреть ему в глаза, но захваченные в плен запястья, крепко прижатые к пояснице и рычащее: "Только когда я позволю",-заставило ее притихнуть. "Хорошая, такая идеальная, моя омега"- шептал Драко, входя в нее медленно. Он задержался на мгновение, прежде чем снова поддержать подразнивающий темп. "Ты будешь идеальной матерью для моих детей, я буду носить тебя на руках, прекрасная леди Малфой, свежая кровь в этом многовековом инбридинге, жемчужина среди омег, моя гордость",- Драко понимал, что все эти слова о его ускользающем контроле, он держался на честном слове, стен оклюменции давно не было. Жар сжимающегося влагалища подталкивала его к краю. Он чувствовал, что скоро узел будет раздвигать ее стенки. Черт, она должна его запомнить! Он вышел из нее полностью и уселся на свои пятки. "Я огорчила тебя? Почему ты прервался? Ты же чувствуешь, что я без ума от тебя?"-она ползла к нему через груду подушек на четвереньках. Это заставило Драко потерять последние крупицы контроля. Он просто смел ее под себя, она оказалась на спине, а ноги были так широко разведены и удерживались его рукам на уровне талии: "Ты не простишь, не простишь, что ты со мной делаешь, Грейнджер". Ее стоны разносились по библиотеке, приближающийся оргазм омеги заставил пахнуть ее еще слаще, Драко опустился и начал вылизывать ее шею, запах так манил, что язык почти сразу сменился зубами. Узел уже разросся, что член вынуть было невозможно. Толчки стали короткими, а вся шея Гермионы была в засосах. Только небольшой участок с железой был цел. Сокращающиеся стенки стали его гибелью. Омега под ним взвыла унося его в блаженство. Зажатая под ним Гермиона переживала последние волны удовольствия, которые сопровождались яростными толчками. Драко чувствовал, как омега скользит под ним от толчков, как пальцы оставляют синяки, как член раздувает этот плоский живот огромным количеством спермы, которая несется к яйцеклетке. В голове набатом звучало: "Не кусай, не смей, не кусай, не смей..." Но губы упрямо стремились к единственному белому участку. Ее шепот: "Драко, пожалуйста". И холодное воспоминание с Беллатрисой и мраморными полами отрезвило разум.