conséquences des décisions

«31 марта 2047 года»

Часы показывали ровно половину одиннадцатого. Малыши уже давно спали в своих кроватках, а старшие дети сидели в библиотеке, усиленно готовясь к поступлению в школу. Библиотека, пожалуй, была единственным местом в новом доме, напоминающим лишь одним своим существованием ту старую жизнь в приюте. То есть постоянную учебу перед очередным испытанием от жизни. Что будет завтра? Очередной медосмотр, для того чтобы заново подобрать рацион для ослабленных от путешествия детей? А может очередной IQ тест, с которыми клан Ратри уж слишком сильно зачастил из-за зашкаливающих показателей Нормана? Даже Росси уже очнулся и постепенно приходил в себя, пускай и под присмотров врачей, а домой его пока что не пускали. Домом сейчас называли огромное двухэтажное здание, которое клан Ратри любезно предоставил бывшим жителям Благодатного Дома. Дети с соседних плантаций жили по соседству в похожих домах, но Стефани казалось, что их место жительства было гораздо больше. — Ну, может это потому, что мы спасли мир? — отвечала ей Анна, не отрываясь от книги. А вот Эмма говорила, что это, вероятно, просто совпадение. Но, несмотря на огромную территорию их нового дома, это место едва ли можно было сравнить с их старым, уютным приютом. Вообще, сейчас редко кого можно было заметить беззаботно играющим — разве что только совсем маленьких детей. И составляла им компанию Конни, которая среди них была самой старшей, а время от времени к ней присоединялся и Дон. Конни, кажется, до сих пор не любила учиться, и точно не собиралась подходить к книгам в ближайшее время. Даже не смотря на то, что через несколько месяцев — в июне — у всех детей старше семи лет будут экзамены. Их должны были отправить в школы. Разумеется, с особенной программой и всем таким, но это все было так глупо! Учиться после всего пережитого казалось сложной, а порой даже невыполнимой задачей для многих детей. Спокойно сидеть с книжкой даже пару часов, после вереницы проведенных в страхе дней и изнуряюще долгих путешествий было как-то… Непривычно. Это уж точно. Даже мама говорила об этом. Она всячески успокаивала детей — убеждала их в том, что теперь экзамены, по сути, ни на что особо не влияют, но сдать их все равно нужно было, потому что «такова процедура поступления, и не более, не заморачивайтесь над этим!». И дураку было очевидно, что результаты влияли на их шансы поступить в более элитные учебные заведения. В разрушенном после десятилетия войны мире таких оставалось немного, но учеба там, очевидно, открывала какие-то перспективы. Тем более, что сбежавшие дети сейчас жили на окраине города, считавшегося столицей. Поэтому каждый ребенок счел своим долгом сдать эти экзамены как можно лучше. Ну, только те, кто был старше семи лет — Лесли сказал, что совсем маленьким этот тест сдавать не надо. Он, в свою очередь, практически не появлялся в этом доме, как и Юго с Лукасом, которые жили в совсем другом месте. Кажется, именно из-за их умений быстро налаживать связи приютские дети могли поступить в школы этого мира, при этом не пропуская год. В общем, все было хорошо. Их привычная рутина постепенно возвращалась, хоть и не без происшествий в виде кошмаров или бессонниц. — Уже очень поздно, ребята… Кажется, мы немного засиделись. Эмма встала из-за стола, задвигая стул под него. Ее рыжие волосы, кажется, стали виться в разы сильнее, чем раньше, но она до сих пор делала короткую стрижку, поэтому особо с этим не заморачивалась. Список тем для экзамена был просто невыносимо огромным, но Эмма схватывала все на лету, и одна из первых начала решать пробные варианты этого экзамена. Однако она до сих пор засиживалась в библиотеке допоздна, повторяя нужный для теста материал. — Если ты называешь это «немного», то я даже не знаю, насколько неприлично задержатся эти двое, — усмехнулся Норман, закрывая книгу. А вот он, кажется, начал решать пробные варианты с самого начала. Иногда детям казалось, что Норман вообще не нуждается в изучении нового материала, однако он в ответ на это только качал головой. «Учиться чему-то новому можно бесконечно. Никто не знает все на свете, и я в том же числе. Поэтому хватит удивляться тому, что я тоже ухожу из библиотеки последним…» Малыши то и дело дразнили своего старшего брата, называя его «всемогущим» и «всезнающим», однако с радостью учились вместе с ним, пусть даже некоторые книги для младших казались слишком сложными. — Кроме нас четверых здесь еще кто-то остался? — Эмма посмотрела по сторонам, краем глаза замечая, как Стефани перевернула страницу книги, даже не обратив внимания на свою старшую сестру. Не то, чтобы книга была настолько интересной, просто отвлекаться не хотелось. Она и так ничего не понимала, поэтому хотелось как можно скорее закончить со всем этим. — Фил ушел где-то полчаса назад. Вместе с ним пошла Гильда с Милли и Шелли. В этом я уверен, она сидела рядом со мной, — ответил Норман, поднимаясь со стула следом за Эммой. — Даже Фил? Он же не будет сдавать экзамен, он слишком маленький для них, — быстро ответила девушка. — Так почему он тоже засиживается? — Ему, кажется, просто интересно учиться. Ты ведь помнишь, у него еще в приюте были высокие баллы… Следующую страницу Рэй со Стефани перевернули практически синхронно. Их сосредоточенные лица заставили Эмму тихонько хихикнуть, но даже не смотря на столь забавное зрелище, она знала, что ей придется поторопить их. Нахождение в библиотеке по ночам мама не одобряла. «Вам больше не нужно учиться для того, чтобы выжить, поэтому нет нужды перегружать свой мозг знаниями. По ночам нужно спать!» — Я вас прекрасно слышу, кстати. Рэй оторвался от чтения первым, однако книгу отпускать не спешил. — Раз слышишь, то реагируй, — пожала плечами Эмма. — Ты ведь помнишь, о чем нам говорила мама пару дней назад? — Не переживать насчет экзамена, потому что он по сути нужен только для галочки. — И тогда почему ты так усердно учишься? — Очевидно, она сказала это просто чтобы мы меньше переживали. А вообще, почему ты задаешь этот вопрос только мне? — Рэй удивленно вскинул бровь, — Не ты ли сейчас сидишь в библиотеке и учишься вместе с нами до поздней ночи? Эмма нахмурилась, отводя взгляд. Рэй на это только хмыкнул, продолжая чтение, а вот Стефани… — Вы о чем-то говорили? …кажется, до нее только сейчас дошло. — Ничего серьезного, не отвлекайся, — не отрывая взгляда от книжки, меланхолично ответил ей Рэй, — Просто продолжаем учиться, как и обычно. Он тоже приступил к решению пробных вариантов одним из первых, но, в отличии от брата и сестры, больше времени уделял именно прочтению книг по темам экзаменационного теста. Хотя варианты он тоже решал на отлично. Но Рэю этого равно было недостаточно. Он, Норман и Эмма, кажется, планировали сдать этот экзамен на максимальный балл. Стефани ни секунды не сомневалась в том, что они справятся, но она еще ни разу не видела ребят настолько сосредоточенными на учебе, причем одновременно. В приюте все было как-то… По другому. Вот Рэй действительно читал почти все свободное время — девушка только теперь понимала, что он, по большей мере, использовал это дело как прикрытие для слежки за другими детьми — а Эмма и Норман? Они почти все свободное время проводили вне дома, приходя в библиотеку только после того, как на улице начинало темнеть, но даже не смотря на это каждый день получали максимальный балл. Поэтому теперь видеть их в библиотеке почти целый день казалось Стефани дикостью. Даже не смотря на то, что Эмма каждый день играла с младшими братьями и сестрами, большую часть времени она все же проводила именно здесь. — Рэй, я больше не буду прикрывать нас, — в воцарившейся на несколько минут тишине резко и с укором прозвучал голос Нормана. — Разве ты когда-то делал это на полном серьезе? — усмехнулся Рэй. — Мама чуть не спалила нас всего лишь один раз за всю эту неделю. — Конечно! — мгновенно отреагировала Эмма. — Вот как раз в эту среду он так долго отвлекал маму, когда она пошла в сторону библиотеки ночью! Ты просто этого не знал, потому что уткнулся в книгу, как обычно. Да нам просто невероятно сильно повезло, что Норман в то время случайно оказался в коридоре, а не здесь, иначе мама бы снова отругала всех нас четверых. — Почему она просто не закрывает библиотеку на ночь? Этот вопрос действительно мучил Стефани уже не первый день. Если запрещает, то почему просто не отрезает все возможности это делать? — Библиотека не закрывается на замок, а еще она прекрасно знает, что мы будем учиться у себя в комнатах при слабом освещении, — ответил Норман. — По факту, этот запрет существовал еще в Благодатном доме… — …Но не действовал должным образом, потому что все и так спали по ночам, — Эмма щелкнула пальцами в воздухе. — Лично я сегодня задерживаться не буду. Завтра понедельник, так что нас с раннего утра заберут люди с клана Ратри на очередные проверки, поэтому нам всем лучше лечь спать пораньше. — Я тоже так думаю, — кивнул ей Норман, — нам и вправду стоит пореже учиться ночью. Экзамены ведь будут в мае, а не в апреле. Стефани замерла. С одной стороны ей тоже хотелось спать — завтра начиналась новая неделя, а значит, что и очередные проверки от Ратри тоже. Стоило бы и правда лечь пораньше, но… Если она останется здесь, то будет наедине с Рэем. Только вдвоем. Да, они находились друг с другом буквально всегда — сидели вместе во время завтрака, учились тоже вместе, сидели рядом в автобусе, разговаривали перед сном и прочее… Но во всем этом было одно «но». В библиотеке они всегда были вчетвером, а бесконечные проверки клана Ратри обычно проводили раздельно, и Стефани постоянно оказывалась рядом с Анной, Гильдой и Эммой. А в их новом доме некуда было и шагу ступить, чтобы не оказаться рядом с младшими. Сад был в десятки раз меньше огромной территории Благодатного Дома, а после того, как им сказали о предстоящих экзаменах, там тем более почти никто не играл. А окрестности почему-то особо никого и не интересовали — возможно, потому что дети привыкли играть неподалеку от дома. Конечно, мама иногда ходила на прогулки с малышами, выходя далеко за пределы их сада, но детей, которые участвовали в побеге, эти прогулки не интересовали. Так что черта с два Стефани упустит эту редчайшую возможность побыть только вдвоем. — А я останусь. Ну, надо повторить эту тему, — Стефани перевернула книгу, разворачивая ту лицевой стороной к Эмме и Норману, — сами знаете, как тяжело нам всем с историей… Это была ложь — запоминание дат лично Стефани давалось с поразительной легкостью, в отличии от математики и физики. Даже читать девушка научилась чуть раньше своей лучшей подруги — Анны. — Ну да, ведь, оказывается, нам все это время рассказывали о совсем других событиях, — ответила ее старшая сестра, отводя свой взгляд в сторону двери. — История обязательная часть этого экзамена, поэтому нам и вправду стоит основательно ей заняться… — Завтра, — неожиданно строго произнес Норман. — Сейчас — спать, Эмма. — Завтра, — огорченно повторила она, опуская голову. — Идем спать. Спокойной ночи, не засиживайтесь! — девушка тут же снова воспрянула духом, в шутку погрозив друзьям кулаком, после чего скрылась за скрипящей от любого движения дверью вместе с Норманом. — Спокойной ночи! И в помещении снова воцарилась тишина. Снова пролистнув книгу на несколько страниц вперед, Стефани вздохнула. Да у нее нет вообще никаких проблем с историей этого мира. В этой теме она, приложив чуть больше усилий, могла бы, наверное, превзойти даже саму Эмму. Поэтому Стефани отложила учебник по истории, взяв в руки очередную книгу с основами медицины. Хорошая память была важным требованием для профессии врача, поэтому и Стефани, и Анна ею обладали. Иначе кучу названий трав, их свойств и других лекарств им попросту не запомнить. — Кстати, нам же нужно выключить свет, чтобы мама не заметила, что кто-то в библиотеке остался, — тихо проговорила Стефани. Но ответом ей была только тишина. — Рэй? — Да? — парень мгновенно отодвинул книгу подальше от себя, и скосил взгляд на Стефани. — Передумала оставаться? — Нет, я говорила о свете… Возможно, Рэй действительно был слишком сосредоточен на материале, потому и не сразу понял, чего от него хотят… — Все в порядке, мама точно ничего не заподозрит, — однако все же щелкнув выключателем, ответил Рэй. …Но коварная усмешка на его лице почему-то заставляла Стефани думать иначе. Он сейчас точно не думал об учебе. Ни капельки. — И к чему такое выражение лица? — приподняв брови и слабо улыбнувшись, спросила она, одним движением руки включая настольный светильник. Он был совсем крошечным, но им света хватало. — Сегодня Лесли никуда не уходил, — Рэй снова сел за стол, рядом со Стефани, и подпер голову руками. — Да они с мамой до самого утра будут разговаривать. Или вообще включат себе какой-нибудь фильм в общем зале, и уснут там же. Как в тот раз. О, Стефани знала, о каком «том разе» говорил Рэй. Где-то через две недели после того, как их семью разместили здесь, в дом завезли современную технику, которой никогда не было в их старом приюте в мире демонов. Посудомойки, роутеры для интернет-подключения (хотя телефон пока что был только у мамы), и даже телевизор, просмотр которого пришлось ограничить по часам из-за безграничного интереса детей. А спустя пару дней к ним в гости пришли Юго с Лукасом. Обычно вместе с ними приходили все дети (или хотя бы большая их часть) с угодий Золотого Пруда, но в этот раз мужчины пришли именно к Изабелле и Лесли. И их тоже очень заинтересовал стоящий в зале телевизор. Да так, что проснувшиеся ранним утром дети застали их вчетвером спящих на одном диване в сидячем положении, с все еще работающим телевизором. Взрослых разбудили тихие смешки детей, перерастающие в полноценный хохот. — Жаль, что я этого не увидела, — разочаровано выдала Стефани, положив голову на скрещенные на поверхности стола руки. — Да и вроде, после этого случая мама сама запретила долгие просмотры телевизора даже для взрослых. Так что вряд ли они с Лесли будут сейчас в общем зале. «А увидеть сонных и растерянных Юго и Лукаса было бы забавно…» С первого взгляда эти мужчины казались серьезными и суровыми — настолько, что некоторым детям, участвовавшим в побеге, было поначалу тяжело с ними. Но пройденные вместе испытания со временем заставили всех детей искренне полюбить их обоих, как родных. — Я, к слову, тоже знаю об этом случае только со слов Нормана, — взъерошив волосы Стефани, ответил Рэй, ненадолго задерживая свою ладонь на ее голове. — Но как было бы забавно наблюдать за этим! Мне дико жаль, что я сам этого не видел, — убрав руку, он мельком взглянул на оставленную книгу, однако тут же отвел взгляд в другую сторону. «Надеюсь, я не отвлекаю его от чтения, — стремительно пронеслось в мыслях Стефани, — а то такое уже было. Правда, не здесь, а еще в приюте…» — Вот… Сидим здесь, как когда-то давно, еще дома, скажи, а? — слабо улыбнувшись от накатившей ностальгии, сказала девушка, снова садясь ровно. Она помнила много хорошего с того времени. И, без сомнений, надолго сохранит в сердце эти теплые воспоминания. Ночные посиделки с Рэем за книгой в библиотеке (Стефани искренне радовала возможность сблизиться с ним), экстренное изучение физики и математики днем, сидя рядом с Анной, игры в догонялки с Эммой и Норманом, игры в мяч с Доном и Нэтом, вечерние попытки рисовать вместе с Иветт и Анной… А еще постепенное понимание того, чем был их мирный приют. Растущая тревожность, кошмары, страх внезапной отправки, резкие пробуждения посреди ночи, потеря доверия к матери… И тот факт, что детям приходилось с улыбкой провожать своих родственников на верную смерть раз в несколько месяцев. Стефани поменялась в лице, кажется, за считанные секунды. Даже дышать стало труднее от резких нежеланных воспоминаний. А она-то хотела поговорить с Рэем только о хорошем. Да уж. О каких «хороших» временах вообще может идти речь, когда даже ее мирные воспоминания о жизни с родственниками были омрачены знанием тайны приюта? — Не особо это были старые и добрые времена, — покачал головой Рэй, смотря на поникшую от воспоминаний Стефани, — и о таком даже другим людям не расскажешь. Я имею в виду тем, кто жил в мире людей изначально. Нам ведь придется с ними контактировать, а судя по тому, что о нас говорят… — Ты прав, — выдохнула она. — Цифры на нашей шее теперь не только клеймо в буквальном смысле, а еще и в переносном. Да о нас даже в новостях пишут так, будто мы с другой планеты. Кто, как не Стефани, помнит новости о первых найденных детях? И те громкие заголовки по типу: «найдены дети с другого мира!»? Еще хорошо, если «дети», а не просто «существа», как это иногда бывало. — Если буквально, то они не особо ушли от правды с этим суждением, — пожал плечами парень, возвращая книгу обратно в руки. — Мы действительно с другой. Но стороны планеты. Стефани на какую-то долю секунды замерла, наблюдая за движениями Рэя, а потом до нее дошел смысл сказанных им слов. И отчего-то понимание этого… Ее разозлило. Эти люди ни дня не прожили так, как жили они — обманутые монстрами дети, выращиваемые на убой в изолированной от всего мира ферме, которую действительно было не отличить от мирного приюта. Так как они смеют судить этих детей? Неужели в них после этих многочисленных войн и катаклизмов совсем не осталось эмпатии? — А если бы они увидели демонов… Или хотя бы пару месяцев пожили в приюте с риском отправки, причем зная правду о нем… — Стефани фыркнула, вспоминая собственную реакцию на раскрытие истинной задачи их мирного дома. Истерика, «я не могу поверить», страх потерять контроль над эмоциями и спалиться перед мамой… Ничего удивительного, самая обычная реакция, которая также была и у всех узнавших правду детей. — То они бы не прожили ни одного дня, — на автомате ответил Рэй. — Юго говорит, что дети с Благодатного Дома могут хоть сейчас поступать в современные университеты, вот только так в этом мире не положено. Сначала школа. — Эмма об этом тоже говорит. Но некоторые особенно хорошие школы, может, еще смогут научить нас чему-то новому. — И поэтому мы все так стремимся к ним. Если мы получим хорошее образование, то в будущем сможем найти и хорошую работу. И таким образом выжить в этом мире без особых проблем, — взяв книгу обратно в руки, сделал выводы Рэй. — Да… Ты прав… Учиться после того, что они пережили, действительно было сложно. Стефани иной раз даже сосредоточиться не могла — все время отвлекалась на любые, пусть даже и негромкие, звуки. Про здоровый сон даже речи не шло. Все дети, кроме самых маленьких — не участвовавших в побеге — очень тревожно спали. А Стефани теперь еще и непозволительно много думала о вечере, когда получила ответное признание. Все это время ей было некогда собраться с мыслями — нужно было срочно спасать близких от клана Ратри, а потом убегать в мир людей — но теперь… Теперь у нее было достаточно времени для размышлений. Стефани даже не знала, к лучшему ли это. И обдумывая события того вечера, она пришла к выводу, что все произошло слишком спонтанно. И, по факту, после признания в их отношениях ведь и вправду ничего особенно не поменялось… Может, это все потому, что они и так были очень близкими, а признание просто внесло небольшую ясность? А может, им просто не хватало времени, которое можно было бы провести только вдвоем… Иногда Стефани долго-долго не могла уснуть, размышляя над тем, что было бы, не затронь она в тот вечер эту тему. Все было бы точно так же, как и было сейчас? Никакой разницы? Но тогда почему она плакала после сна, в котором события того вечера просто не произошли? «Нет смысла тревожиться просто так, если я могу… — Стефани мельком глянула на Рэя, который снова спокойно листал учебник. — Я могу… Просто спросить». И выяснить все прямо сейчас. Не откладывая. Потому что потом она снова неизбежно вернется к этому вопросу, но уже находясь наедине с самой собой. — Рэй? Только голос почему-то звучал очень слабо. Совсем не так, как ей хотелось. — Да? — У меня есть один очень странный вопрос… — начала было Стефани, но осеклась. В голову, как назло, больше не лезла ни одна нужная ей тревожная мысль. Они, будто испугавшись того, что их решат, разбежались кто куда, и собрать их воедино не получалось. Ужасно. Вот как будто еще минуту назад она не вспоминала обо всех своих размышлениях в стиле: «а что, если бы тогда…», а просто думала о чем-то обыденном, по типу той же учебы. — Так задавай? Только если это не вопрос, связанный с вот этим, — Рэй указал пальцем на обложку связанной с медициной книги, которую недавно читала Стефани, — я не разбираюсь в ней, да и становится врачом не собираюсь. — Да нет, — девушка покачала головой, — я о том, что… Ну… Тебе не кажется, что мы очень редко бываем вместе? Замерев с книгой в руках буквально на секунду, Рэй снова отложил ту в сторону. «Кажется, поучиться нам сегодня точно не удастся… — с небольшой ноткой вины подумала Стефани. — Но если не сейчас, то когда бы еще я об этом спросила? Всю следующую неделю у нас будут проверки в штабе клана Ратри, а на выходных мы усиленно возьмемся за учебу, как и всегда». — Прости, что отвлекла тебя от чтения. «Уже во второй раз». — Да ничего, я все равно не читал, а просто пролистывал учебник. Но твой вопрос… — Рэй постучал пальцами по поверхности стола, — ты имела в виду не «вместе», а «наедине», верно?. Потому что вместе мы находимся почти весь день. — Да. Это я и имела в виду. — Почему ты вообще задумалась об этом? Что-то случилось? Или это тебе кто-то из детей рассказал? Рэй выглядел непривычно обеспокоенным. Становилось как-то совестно от мысли, что это было из-за нее. — Нет-нет, я сама об этом задумалась! Потому что, ну… — Стефани глубоко вздохнула прежде чем начать рассказ. — Ну, однажды — вернее, вот на этой неделе — мне приснился сон, где события того вечера не произошли. И… Вообще ничего не поменялось. Мы все так же обедали, сидя рядом, читали вместе, разговаривали — и все вроде было точно так же, как и сейчас — но когда я проснулась и еще не осознала, что это был сон, мне… Резко стало очень грустно, чуть ли не до слез. Но если ничего не поменялось, то… Почему? Почему меня это так расстроило? Поток мыслей закончился, и в библиотеке внезапно стало так тихо, что Стефани могла слышать даже стук собственного сердца и участившееся дыхание. Ей вовсе не было страшно — скорее волнительно. И она уж точно не жалела о том, что все рассказала. Потому что проблемы решались именно так. Разговорами, а не молчаливыми страданиями. — То, о чем мы говорили в тот вечер, ты помнишь? — чуть тише обычного спросил Рэй. — Да! В том-то и дело! — не сдержавшись, воскликнула Стефани, тут же закрывая себе рот ладонью. Опять слишком громко. Мама может проснуться. Если она вообще спала… — Значит, плохо помнишь, — хмыкнул Рэй, — Потому что ответ на твой вопрос буквально лежит на поверхности нашего тогдашнего разговора. Тебе даже не нужно сильно вдумываться в сказанные нами слова. — Д… Да где? Мы тогда просто разговаривали о том, что побудило нас признать свои чувства! Но уже на следующий день- — У нас была погоня, — твердо произнес парень. — А потом — осознание того, что все наши родственники на волоске от смерти. А когда мы выбрались в мир людей, то сразу же столкнулись со сложностями адаптации — только вспомни, с какими лицами на нас смотрели люди на улицах, и как долго Лесли доказывал клану Ратри, что детей с того мира нельзя просто расселить по разным приютам. Стефани в недоумении смотрела на Рэя, едва сдерживаясь от того, чтобы сказать: «ты не так понял мой вопрос!», но он просто не дал ей возможности озвучить свои мысли: — А когда нас наконец поселили здесь, все дети — кроме малышей — не могли нормально спать, просыпались от каждого шороха. Мы с Гильдой и Доном до сих пор просыпаемся каждые три часа, как будто для смены караула, а у остальных либо бессонница, либо очень тревожный сон. Рэй был прав — последствия жизни в постоянном страхе стали настоящей проблемой сбежавших детей — их даже консультировали психологи. У Эммы, Анны и Гильды терапия проходила в разы удачнее, чем у других детей, а Эмма даже помогала младшим братьям и сестрам как можно быстрее выздороветь, подолгу разговаривая с ними, как это делали психологи. Но работы все равно было много. — Ты, кстати, такая же, — язвительным тоном произнес Рэй. — Я же вижу, что ты иногда сама уснуть не можешь, все время оглядываешься и пересчитываешь тех, кто спит в комнате. — Я просто переживаю за всех. Может, это последствия травмы, как нам и говорили психологи… Но как это относится к моему вопросу? — вскинув брови, настойчиво спросила Стефани. — Это — последствия травмы, а не моего признания! — А, ну да, — махнул рукой Рэй, делано закатывая глаза. — Это же совсем не ты приложила больше всего усилий к моим поискам сразу после телепортации в мир людей, — с сарказмом произнес он. — Или, может, мне напомнить тебе о том, как все наши родственники в один момент — почему-то вот именно сейчас — начали думать, что между нами не просто дружба? — Так- — Хочешь сказать, что они все это решили просто так, с пустого места? — с вызовом спросил Рэй, складывая руки на груди. — Да откуда же я знаю, что ты им сказал, пока я лежала в отключке, — отводя взгляд, проворчала Стефани. Аргументы у Рэя были достойными. Даже слишком — она уже начала задумываться над тем, что была неправа. — Странно, что ты, получается, плохо запомнила тот вечер, — бросив быстрый взгляд на дверь, задумчиво произнес Рэй. — У тебя ведь отличная память. Так оно и было, но порой Стефани было страшно признаваться, что она уже почти не помнила некоторые детали их путешествия после побега. Например, те месяцы, проведенные в поисках храма и золотой воды. Или нападение на убежище «В 06-32». Или момент, когда Лесли впервые представился выжившим беглецам. Осознавать это было страшно, пусть девушка даже и знала, что в этом не было ничего такого. — Помнишь, на днях Эмма рассказывала малышам, что мозг забывает особенно травмирующие события, чтобы защититься? — Стефани внезапно вспомнила разговоры старшей сестры после ее посещения психолога. — Так как на следующий день после признания нас ошарашило новостями про нападение на базу, моя память могла стереть еще и события того вечера. За компанию, так сказать. — Но момент нашего побега с Благодатного Дома ты помнишь? — Ну естественно, — сложив руки на груди, уверенно ответила Стефани. — Мы сначала подожгли приют, потом сбежали… — девушка запнулась на полуслове, пытаясь воедино собрать оставшиеся события тех дней. — Нас нашли Мьюзика и Сон-Джу, — подсказал Рэй. — Да, — Стефани кивнула, — Они… О, они спасли нас с Эммой и Норманом, которые загоняли демона, но в итоге загнали еще и самих себя… У меня тогда так болела голова, и в глазах часто мутнело… И ухо… Точно! Мы же себе тогда уши поранили! Да, конечно… А еще тогда Стефани дважды за непродолжительные пару дней успела на эмоциях признаться в своих чувствах. И она об этом тоже прекрасно помнила. Призналась в глупых, едва зародившихся чувствах, о которых тогда вообще не следовало говорить — и особенно в такое время. Кажется, в тот вечер они вдвоем обговаривали как раз-таки этот момент — мучивший, наверное, их обоих. Ведь тогда говорила не только Стефани — она лишь подталкивала Рэя к тому, чтобы начать говорить о наболевшем. — Ты… Серьезно? Забыла о том, что было перед побегом? — с недоверием в голосе спросил Рэй, приподняв бровь. — Ни слова об этом не сказала, хотя похвастаться своей памятью очень любишь. Только дай удобный момент — так сразу же начнешь. — Да было бы о чем рассказывать, — хмыкнула Стефани, — ты себя поджечь хотел. О таком забыть хочется. — Я не об этом, — покачал головой Рэй, слегка нахмурившись. — Произошло еще много чего — например, приход сестры Кроны. А еще прямо перед запуском нашего плана мне пришлось вырезать тебе передатчик из уха. И это было больно. Мы еще и торопились, знаешь ли. — Не намекай мне на то, что я тебе тогда сгоряча призналась, и что как это так я этого не помню… — сильно нахмурившись, тихо проговорила Стефани. — Это я помню. И вот, теперь даже вспомнила, что мы об этом в тот вечер говорили. В голове больше не осталось ни одной тревожной мысли. Зато были те, что вызывали у нее боль. Стефани уткнулась в плечо сидящего рядом Рэя, едва сдерживая тяжелый вздох. Почему даже после того, как все самое сложное, вроде как, уже было позади, ей до сих пор было так тяжело? Хотя это еще ничего. Вот Эмме было сложнее — ее очень часто мучила совесть за принятые во время побега и жизни в мире демонов решения. Об этой ее проблеме знали все. Даже мама, порой, нарочно заостряла внимание на том, что Эмма все делает и делала правильно, или хотя бы так, как думала, что будет правильно, но, кажется, это ей почти не помогало. Девушка действительно быстро шла на поправку, но никак не могла принять факт того, что ошибаться могут все. Как же все это было сложно. Конечно, клан Ратри делал все, чтобы помочь детям вырасти психически здоровыми, но реабилитация была долгим процессом… — Серьезно, я никогда не понимал, за что ты меня полюбила. До нашего побега я даже не уделял тебе особого внимания, а ты призналась мне прямо перед ним. …И некоторые проблемы только с психологом не разрешишь. — Это вопрос с подвохом, Рэй, — не поднимая головы, ответила Стефани, — потому что я дважды переосмыслила причину своей влюбленности в тебя. Тогдашняя причина была какой-то глупой и странной — я ее даже озвучивать не буду. «Да и была она, по сути, простой привычкой находиться вместе, которую я спутала с влюбленностью…» — Нет, я не спрашиваю тебя про то время. Тогда бы я тебе все равно взаимностью не ответил, даже если бы ты поклялась мне в вечной любви и расписала бы свою причину в пяти томах, — взъерошив волосы Стефани рукой, ответил Рэй, — потому что мне на тот момент было не до этого. Я ведь уже объяснял. — Да, да, да. Но разве у любви должна быть причина? Так-то я тоже не понимаю, почему! — снова садясь ровно, чуть громче своего обычного голоса воскликнула Стефани, с опаской покосясь на дверь. — Вот… До сих пор не знаю. Вот есть оно, и все. Сам попробуй объясни, умник, — закончила она, в ожидании уставившись на Рэя. — Все, все, можешь ничего не объяснять, — с едва слышным смешком в голосе произнес он. — Сейчас еще и мама на наши крики придет. Вот она точно ничего не поймет… А Стефани замерла, не в силах отвести от него взгляда. «Разве… В первый раз было не так же?» Тогда, в тот жаркий летний день, Стефани впервые задумалась о своих чувствах. Может, тогда она и запуталась, неправильно поняла, но все началось именно тогда, и именно так. — Ты всегда меня понимал. Даже тогда, когда я призналась, не сказал, что я дура, а терпеливо все объяснил. Сказал, что я могла признаться на эмоциях… — И, оказалось, что так оно и было. Прости, я невсерьез, — подняв руки, выпалил Рэй, заметив убийственное выражение лица Стефани, — главное, что и ты оказалась понимающей. Знаешь ли, некоторые на твоем месте могли бы и истерику закатить… А, точно. В этот момент Стефани еще и впервые задумалась о том, что она могла ошибиться. Пусть и всего на мгновение. — Я передумала тебе рассказывать, — наиграно хмыкнула она, гордо задрав подбородок и отвернувшись. — Хотела такую речь выдать, а ты и так, значит, все понял и все знаешь. Если бы кто-то, кроме них, сейчас находился бы в комнате, то они наверняка бы заметили тщетные попытки Стефани не расхохотаться. Хотя еще немного, и эти попытки будут провалены. Она даже усидеть ровно не могла — ее буквально трясло от сдерживаемого смеха. — Я не умею в красивые речи, — так же наигранно-обиженно послышалось где-то у нее над ухом. — Как, например, умеешь ты. Легкое прикосновение губ где-то ближе к краю ее собственных, и попытка не рассмеяться действительно провалилась. Вот только не совсем так, как предполагалось. — Вот черт, — взволнованно проговорил Рэй, вскочив с места и остановившись прямо перед Стефани, после чего обхватывая ее лицо своими руками. — Я не рассчитал. Серьезно, я планировал в щеку… А врачи ведь тогда говорили не доводить тебя до такого состояния, избегать стрессов и потрясений, да твою же мать- Стефани, не в силах пошевелиться, молча смотрела перед собой. Кажется, объектом ее внимания не посчастливилось стать книжной полке — еще пару минут, и она буквально загорится под ее пристальным взглядом. Девушка даже не могла толком разобрать, о чем говорил Рэй. И только спустя минуту, когда ее мозг наконец сумел обработать происходящее и дать адекватную оценку, Стефани широко улыбнулась. — Ну вот, ты впервые в жизни, получается, ошибся в расчетах, недотепа. А потом раздался резкий дверной скрип. Кажется, их все-таки заметила мама.