собрать по деталям

воспоминания. порой слишком туманно в голове, и сложить пазл из отдельных моментов в одну целостную картину слишком тяжело. есть люди, которым жизненно необходимо что-то забыть. они утопают в грязи этого мира, становясь отбросами в глазах общественности. они забывают про всю свою сущность и, наконец, тонут в мрачном омуте спокойствия. идя по белым дорожкам своей жизни, Кира какое-то время была такой же. — Эй, кис. В такое время в баре никого не должно быть, мы ещё не открылись. никогда не знаешь, кто встретится тебе на жизненном пути, и никогда не предугадаешь, как этот человек на тебя повлияет. мы все лишь сидим в дико непонятном настоящем и ждём непредсказуемого будущего. страх от этих мыслей всегда полз по коже в период безтуманности. любой новый кусочек пазла хотелось лишь кинуть в ту туманную бездну и потерять навсегда. — Я на собеседование. Должность бармена; у вас, вроде, по одному на смену есть, я пришла устраиваться помощником. С кем об этом говорить, не подскажете? весёлый голос, ухмылка, горящий взгляд и чёртики в глазах. не для общепита девчонка создана, явно нет. — Собеседование будет проходить с администратором, но он ещё не пришёл, ты ранняя пташка. Я старший бармен — Кира. Будем сотрудничать с тобой. — Понятие «ранней», судя по всему, очень растяжимое для людей. Сейчас около семи вечера. есть ли в мире что-то более странное, чем воспоминания? существуют ли они вообще? отдельные картинки, крутящиеся в голове, то всплывают на поверхность и сидят перед глазами, никак не уходя, то и вовсе пропадают с радаров мозга. тот день не был странным. знакомство, успешный разговор новенькой с администратором, объяснение некоторых моментов, экскурсия по бару. следующие дни, уже рабочие, так же странными не были. адаптация к коллективу, общение, чаевые от клиентов, курение на заднем дворе, усталость и конец смены. такие части пазла наваливаются друг на друга, словно их никогда и не было. они сливаются в одну кучу и разобраться, куда их вставить, чтобы сложить злоебучую картину, уже не предоставлялось возможности. в какой-то момент туман перед глазами начал появляться всё чаще, а события всё дальше уходили на задний план. — Антоним к слову «преступление»? — «Закон», само собой. — Нет, я имею в виду преступление в широком смысле. Мне кажется, мнение об этом полностью раскрывает человека. — Ну и сказанула. Допустим, «добро». «Добропорядочный гражданин», вот по типу меня. — Шутки в сторону, из тебя и капли добропорядочности не вытянешь. «Добро» — антоним к «злу», а не к «преступлению», «прегрешению». — А что, «зло» и «преступление» — не равноценные понятия? — Вовсе нет. Добро и зло — лишь выдумка. Как мораль, как нравственность. — Надоела ты мне, Юль. — Тебя, видно, совсем эта тема не интересует. — Предпочитаю жить, не думая о гранях существующих понятий. разговоры. неотъемлемая часть нашего бытия и скверного существования на этой земле. в перерывах между обслуживанием пьяных клиентов, на заднем дворе, до или после смены. вечные разговоры и вечные чёртики в глазах. — Как считаешь, слово «сигарета» — трагедия или комедия? — Комедия. — Почему? — Везде будешь причины искать? — Ты скучная, Кира. Расскажи почему и я отстану. — Нет желания. в памяти остались разговоры. возможно, даже лучше сказать «дискуссии». отдельными обрывчатыми отрывками, даже не помня голоса, можно вспомнить произносимые тогда слова. — Раздражаешь. — Кто кого, кис? да что там слова. помнится та одна деталь характера этого недоделанного философа. — Ты перестанешь это делать когда-нибудь? — Делать что? она нервная. весьма нервная, весьма потрёпанная. общепит не был её занятием. слишком уж она хотела летать. слишком ей хотелось говорить с действительно умными людьми, как поэты, писатели, философы, может даже учёные. в баре лишь пьяницы, да стриптизёрши. ничего толкового из них не выжмешь, а зачем она вообще пришла на такую работу уже и вспомнить в тягость. — Ты знаешь что. На тебе скоро кожи не останется. — Ну, ты же мне не мама, чего переживать? Да к тому же, ничего такого в этом нет. голубые глаза с чёртиками в них же. чёрные зрачки, с каждым днём будто всё больше. она раздражала. она манила. привычка становится таковой через 21 день. так говорили некие умные люди и Кира уже готова была с ними поспорить. её привычка наблюдать появилась, как по щелчку пальца, ещё в первый день с этим человеком. под непринуждённые разговоры, под дым сигарет, под громкую музыку, она всегда замечала. это стало её личной рутиной: наблюдать за чужой привычкой. — Ты скоро реально доконаешь меня этим. — Соизволь не обращать внимания. сколько прошло времени? когда произошёл тот момент? в памяти вновь лишь обрывки и пазл всё никак не соглашается сложиться хотя бы по отдельным цветам. время вообще шло или застыло в моменте? Кира всё ещё жила как в тумане. ранний подъём, остывший чай со вчерашнего дня, сигарета с утра, сборы, пары, приход домой, затуманенность разума, сборы, смена в баре. всё по кругу. отличались лишь разговоры с девчонкой, но и в них была та ебучая неизменная деталь. хочется вспомнить. хочется больше никогда не жить в тумане, чтобы не забывать. истинные и фантомные воспоминания. их грань стёрлась по обеим сторонам и более нет сил её различать. — Болезнь ли порождает само преступление или само преступление, как-нибудь по особенной натуре своей, всегда сопровождается чем-то вроде болезни? — Твой Достоевский в печёнке уже сидит. — То есть, ты не знаешь? — Я не преступник. — Но ведь ответ всегда можно найти. Кем бы ты ни был. — Только если заняться больше нечем. «Преступление и Наказание». Кира всё же прочла эту давно забытую Богом книгу. прошло много времени, утекло много воды, потеряны многие детальки когда-то цельного пазла, но прочла. и всё так же не было понимания: что же такое есть это преступление? — Есть ли хоть одна книга, которую ты прочла полностью? — Колобок в счёт? — Сомневаюсь. — Тогда вряд-ли. сомнения на счёт тех событий одолевали вновь и вновь. Кира помнит почему девчонка ушла из бара. Кира признаёт свою вину. но сомнения грызут кости, словно дворовая шавка, никак не давая понять, был ли это очередной туман. — Каково это, жить в мире, полном несчастья, будучи счастливым? — Я думаю, сложно. — Сложно? — А как ты планируешь улыбаться, когда вокруг лишь злые ебала, кис? — Ну, с тобой как-то улыбаюсь. — Да и при этом кровь ручьями из всех частей тела. — Это привычка, знаешь. Нервы, все дела. — Думаю, дело не только в нервах. — А сама-то чем лучше? Думаешь, если глаза карие, то не видно? — Думаю, что тебе стоит хорошо подумать над своими следующими словами, чтобы случайно не получить. отдельная часть пазла. схоже на картину, в которой сначала пытаешься сложить контур, а после середину. да, однозначно. это та самая фраза, положившая начало конца. это тот самый контур. нет смысла отрицать, Кира весьма агрессивный человек. чего только стоит спортивное прошлое. все спортсмены не выносят проигрышей. все спортсмены раздражительны и упрямы. а Кира была лучшей в этом. лучшей в худшем и весьма удачно. возможно, многие боялись стоять рядом с ней. возможно, многие боялись попасть под горячую руку или холодный взгляд. а Юле, видимо, всё ни по чём. в тот жаркий, солнечный день, когда даже персоналу разрешали гонять в шортах, она боялась чего-то другого. — Правда или действие? — Правда. — Только скучные люди начинают с правды. будни. людей немного, а значит и за баром можно вести беседы ни о чём. — Мы на смене. — Я ведь не собиралась задавать тебе танцевать на пилоне, ну же. — Правда, Юль. спокойная музыка. нетипично для бара, вызывает некое напряжение, растекающееся по венам, отдавая в мозг. — Твоё настоящее имя? — Кира. — Оно ненастоящее. — Ну как же. Могу паспорт показать. — Я про то, что дано при рождении. — Зачем тебе знать? — Хочу понять, пошло бы тебе твоё другое имя или нет. — Анастасия. — Настя? Чудесное имя. Зачем сменила? — Правда или действие? — Действие. И, кстати, игнорировать мои вопросы — та ещё хуйня. часы показывают пять утра. их тиканье всегда раздражает, но в баре обычно не слышно. ориентир лишь по циферблату и усталости. конец смены, а значит всем засидевшимся одиночкам пора бы домой. Кира с некой раздражительной небрежностью сообщает о закрытии и все вяло встают со своих мест. — Сходи в туалет и обратно. — Ты хочешь меня выгнать или что? — Надо проверить, все ли ушли из бара. Так что, ты этим и займёшься. туман. мозг отказывается воспринимать дальнейшее за действительность и Кира знает почему. в произошедшее позже не верилось ни тогда, ни сейчас. — Кис, ты что-то долго проверку ведёшь. она не хотела, чтобы следующий кусок пазла встал именно на это место. не хотела видеть такую середину картины. она бы хотела остановиться на контуре, но память упрямо продолжает подкидывать ей что-то новое. что-то хорошо забытое старое. силуэт. странный силуэт, вовсе не девчонки, вышедший из уборной. — Юля? силуэт медленно, пошатываясь проходит мимо, выходя из бара. телосложение мужчины, походка пьяницы, глаза стекло. ничего нового, если бы не её пропажа. шаг. ещё шаг и ещё. каждый новый даётся всё труднее, будто осколки вонзаются в стопы, не давая идти дальше. — Насть. не то, чтобы она отзывалась на это имя. не то, чтобы она вообще хотела его слышать, но этот тон: он вызывал примесь разных чувств. — Настя, помоги подняться, прошу. синее освещение, холодный, вечно грязный пол, стены измазаны чем-то сумбурно разным, не смешивающимся в единое целое. некрасивая картина. плохой пазл, который никто бы не купил даже за самые смешные деньги. — Юля? этот силуэт не был чем-то странным. до боли знакомый, уже, можно сказать, родной. она сидела на полу, застыла в страшной позе, рыдала, тихо бормоча что-то, будто на другом языке. или Киру вновь подводит её память и неумение собирать пазлы. поднять её было не трудно. донести так же лёгкая задача. трудно было поверить. трудно было смотреть в глаза без чёртиков в них. вопросы нещадно били по вискам, заставляя напрягать потрёпанный после смены и вечного тумана мозг. девчонка сидит у бара, обманчиво спокойно, обманчиво тихо. лишь шорохи. частые, слишком давящие звуки шорохов. — Прекрати. Кира за стойкой. ей нужно было выпить. соображать получается крайне туго, будто разум замёрз и превратился в кусок льда, что вскоре разобьётся от тихих, но настырных звуков. — Прекрати, блять. не достучаться до неё. она не слышит, не видит перед собой ничего, не говорит. ей в тягость, и раздражение от происходящего давит ещё больше. тик часов. адская злость. первый шот. второй. пятый. потеря счёта. она всё ещё наблюдает за Юлей, что так нещадно продолжает чесать себя до мяса. до самой плоти и костей. она была нервной. всё, что её спасало — её привычка. всё, что её убивало — её привычка. она вообще рассказывала, как обрела таковую? память не вывозит, не функционирует. кусочек пазла потерян навсегда, есть лишь сам факт наличия этой хуйни и хоть убейся, с картиной не поспоришь. текила. Кира любила этот напиток, он был элитным. он был необычным, то, чего так не хватало в абсолютно одинаковых безвкусных днях. он стоял на столе по праздникам и пить его нужно было элитно. соль, шот, лайм. но она предпочитала лайму лимон. буржуазия бы осудила её вкус, но сейчас она в баре почти одна. шоты не заканчивались, так же как и наблюдение. она смотрит. смотрит, как бордовая кровь стекает по рукам и ногам, капая на пол. тихие звуки, но казалось, будто барабанные перепонки не выдержат. казалось, будто эхо от падающих капель можно было услышать за километры от бара. децибелы зашкаливали, заставляя ярость сильнее бурлить в котле тела. какова на вкус кровь? солёная. мысль сформулировать было трудно, но промелькнула она столь быстро, что Кира не успела заметить, как налила очередной шот и подошла к сидящей девушке. — Эй, кис. Я ведь говорила тебе больше так не делать? Много раз говорила, почему ты продолжаешь? есть много неистово громких звуков, что оглушают. самый ужасный — тишина. соль. шот. лимон. кровь. шот. сок лимона на ране. раздвоенный язык быстро прошёлся по ноге, чуть ниже колена, у кости, лёгким движением руки был опрокинут в себя шот, таким же лёгким действием было выжать лимон на остервенело сделанную ранее рану, слизав его сок, фактически с человеческого мяса. текила — напиток элиты. но отбросы общества умеют со всего сделать такой же мусор, как из себя. — Насть… есть много неистово громких звуков, что оглушают. её имя — одно из них. где ты сейчас, кис? не в общепите уж точно. может, ты поэт? может, ты философ? может, ты препод или учёный? а может ты всё ещё лежишь в дурке, в неспособности говорить. тогда все новости трещали о жестоком изнасиловании в уборной известного стрип-бара и последствиях для юной девушки. тогда все новости умолчали о части, которая на самом деле подорвала психику той новенькой в баре. предательство — что может быть хуже? для Киры хуже — не собрать пазл в голове.