Летнее времяпровождение с Хисокой

Раскрасневшееся лицо Хисоки, показывало как давно он это хотел. Вспотев от макушки до кончиков пальцев, он медленно приближался. В его глазах горел немыслимый огонь, все указывало на то, что Гон не останется в живых. Раздетый Гон попытался убежать, но споткнулся и уже полз. Хисока вонзил в дырочку Гона сразу три пальца, от чего тот сильно застонал, неизвестно то ли от боли то ли от удовольствия. Приняв критические меры, он раскрыл ноги шире, чтобы не было больно при вхождении. Если что-то нельзя избежать, то стоит получать удовольствие от процесса. Большой, сантиметров двадцать, член клоуняры медленно и гладко, будто со смазкой вошел в Марианскую впадину. Сначала было тесно, но постаравшись, он протиснулся и стали они получать удовольствие. Двигая задом по формуле b2-4ac, он легко входил и выходил изнутри. В моменте их языки переплелись и они стали словно одним целым. Сладкий поцелуй растянулся на пол минуты. Хисока , аккуратно и нежно, словно боясь причинить боль Гону фиктивно двигал своим членом, глядя в наивные глаза младшего. Их зрительный контакт продолжался, пока Гон не прикусил нижнюю губу Хисоки, переплетая руками шею старшего. Красноволосый отстранился, спуская тёплую ладонь ниже груди Гона. Поглаживая его пресс он ехидно улыбался, подбавляя темпа и скорости . Гон пытался сдерживать стоны, но у него это не очень хорошо получилось, помимо этого он начал терять разум во всей этой ситуации. Неужели он проведёт первый и единственный раз в своей жизни с этим карточным шутом? Единственный.. Вот что заставляло держать себя в здравом смысле. Парниша понимал, что он умрет. Гон пытался думать, пытался придумать что либо, лишь бы выжить, но сейчас он выглядел как безжалостный, ничего непонимающий щенок в лапах безумного, хитрого, опытного лиса, который лишь игрался со своей жертвой. Хисока немного сбавил темп, и приобняв Гона одной рукой начал целовать его шею. Каждый его поцелуй для юнца был словно электрический ток, приятно проходивший по телу от точки соприкосновения до кончиков пальцев. Другой рукой Хисока игрался с грудью парниши, оставляя лишь муражки от удовольствия. Гон не понимал, почему шут стал так нежен?