Молочный коктейль.

Логично предположить, что работу люди получают по спектру своих возможностей: можешь работать мозгом — сиди в офисе, не можешь сообразить решение логарифма — работай физической силой. А если ты не силён ни в одной из веток — пожалуйста, вакансии, не требующие особых усилий и повышенной мозговой активности. Нет образования.? Чего? Чонин не имел привычки выделяться, он вообще не любил получать внимание людей, по этому работа в обществе его не интересовала. Но куда ж ты денешься от кипящего активностью социума. Ага, никуда. Солнце щекотило полупрозрачные занавески и пробивалось не такими яркими лучами через них, цепляя стены и потолок. Начинался сентябрь, небо ещё не испачкалось дождливыми и мрачными тучами, а деревья, всё ещё с мехом зелёных листьев, стоят как леденцы в парках и держат аллеи в тени. Чонин, как мы уже уточнили: довольно замкнутый мальчик, активно искал работу. Жить на шее мамы — безусловно хорошо, но совесть и желание не помереть в одном доме с матерью ещё лучше. Именно остатки мотивации не быть неудачником, каким он уже являлся, заставляли пассивными толчками подниматься его с кровати каждое утро. Брать ноутбук и листать доступные вакансии на сайтах с чашкой чая сбоку — уже рутина. И нарушать уже известный порядок действий приносит очень много стресса, по этому прерывать его он никак не хотел. Он поднимает голову с подушки, на его затылок падает тёплый свет солнца, которое все ещё выбирается из ткани занавесок, спускает ноги на пол и теперь шагает с ноутбуком на кухню. Пока достаточно старый девайс включается, он успевает поставить чайник и посмотреть, чем же обрадует желудок сегодня. На полке холодильника стеклянная посуда для запекания, внутри — лазанья. Мама не умела делать её, но попыток не оставляла. Гены матери и дали Чонину такую целеустремлённость, хотя ещё один удар и она, как дорожка из домино, покатится и полностью разрушится. Чайник закипел, а Чонин сидел перед ноутбуком и прокручивал виртуальный лист ниже, параллельно левой рукой закидывая пасту в рот. Спустя десять минут он опустил тарелку в мойку и взял чашку горячего чая за ручку. Мягкая подушка стула имела навыки упругой деформации, но не успела вернутся в прошлое состояние, как её снова придавил упрямый зад Чонина. Пришло уведомление. Единица в красном кругу рядом с звоночком заставила его опустить дно чашки на стол и открыть панель. Это был работодатель, которому он писал после пробуждения, и он готов был дать ему работу, на которую он мог заступить в этот же момент. Отлично, теперь он имеет работу и может начать работать уже… Прямо сейчас. Чонин сверлит взглядом последние два слова. Прямо сейчас? Дневная смена на бензоколонке, она же первая, начинается в восемь, но сейчас десять. Но если зовут, то почему бы и не пойти? Чонин почти сбивает чашку со стола, прежде чем встать со стула, ведь он активно машет руками и чувствует, как после первой зарплаты отведёт маму в сауну. Солнце уже касается плинтуса. Чонин тянет на себя светлый джинсовый комбинезон с металлическими заклёпками и карманом на груди. Концы штанин упираются в пол. Чонин подворачивает их и спешит надеть обувь, ведь уже пятнадцать минут после десяти. Лазанья внутри добавляет тяжести движениям. Он боится, как бы его не вырвало по дороге, но садится на велосипед. Мысленно даёт отчёт содержанию своего рюкзака и начинает крутить педали. Солнце светит в макушку, оно уже в зените, Чонин слезает с велика и заходит под широкую тень от крыши. У входа стоит пузатый мужчина с злыми усами. — Здравствуйте! — Чонин склоняет велосипед к стене и быстрее обычного шагает к входу. — Да, проходи. — Мужчина пропускает парня вперёд и заходит следом. Внутри шумят холодильники с едой, играет лёгкая музыка из радио и дышит приятная прохлада. Мужчина зовёт юношу за собой, кивая ему рукой. Чонин проходит мимо стеллажей с упаковками продуктов, замечает девушку, которая оборачиваясь на них поправляет куртку с шелестом упаковки от чипсов. Мужчина, его звали Грег и как оказалось он шотландец, показывает Чонину что и где находится. В общем процесс обучения длится не больше, чем двадцать минут. После этого Грег хлопает Чонина по плечу и желает удачи, после удаляясь. Парнишка, который совсем недавно парковал свой велосипед около магазина, теперь стоит в нем за кассовым аппаратом. Девушка с громкой курткой подходит к кассе. В её руках один леденец. Она кладёт его на белую столешницу и смотрит на Чонина. — Вы не будете платить? — Чонин считывает штрихкод с леденца сканером и выжидает действия девушки. Она, как испуганная лиса, хитро разворачивается к кидается к выходу. Чонин делает то же. Дверь открывается от себя, но девушка упрямо тянет её на себя. На шее нового сотрудника шатается бейдж с его именем. Девушка сдаётся, отдаёт Чонину упаковку снэков, которую достаёт из-под своей куртки. Он благодарит её за честность и отпускает. Обходя заправку девушка вытаскивает из кармана упакованый в целлофан неоплаченный рулет. Открывая пакет она улыбается и также самодовольно его кусает, продолжая шагать к трассе. Первый день на этом можно было и закончить. В магазин зашло в общей сложности человек двадцать, без учёта воровки. К бензоколонке подъехало до полсотни машин, помощи просили единицы. Грег приехал за десять минут до окончания дневной смены, поблагодарил Чонина за работу и в знак подлинности его слов о том, что парень принят на работу, вручил ему белую кепку с красным листом клевера, это была эмблема заправки. Чонин приехал домой на закате, ведь после работы решил немного отдохнуть и полежать на мягкой траве за городом. Летние дни ещё не отпускали солнце садится рано, поэтому оно до последнего грело асфальт своими лучами. Мама была дома, она отругала сына за грязную чашку на столе и не убраные вещи в комнате. Чонин обязательно бы извинился, если б не сопел и не обнимал подушку. Мама сдалась и пожелала спокойной ночи закрывая дверь. Во второй рабочий день Чонин также обслуживал людей, пробивал продукты и время от времени жарил сосиски для хот догов. Последний час и он сможет ехать домой. У бензоколонки стоит парень и пялит на табло. Чонин открывает окошко, через которое происходит заказ хот-догов и кричит достаточно громко, чтобы его услышали: — Вам помочь? — Он хватает раму маленького окошка рукой и высовывает из неё голову. Парень у бензоколонки склоняет голову вбок и спустя секунду спешно кивает. Чонин, в белой кепке и светлой футболке, выбегает на улицу. — Здравствуйте! — Чонин в знак уважения коротко кланяется головой. — С чем вам нужно помочь? — Он смыкает руки за спиной и наблюдает. — Со всем. Это первый раз, когда я её заправляю. — Он чешет углом бумажника затылок. — Без проблем. — Чонин берет в руки пистолет и шагает к заправочной горловине. — Вас учить или вы глазами.? — Учусь глазами. — Парень замыкает руки на груди и саркастично хмурится. Чонин улыбается и продолжает. Вставляет пистолет в бак и разворачивается, чтобы задать новые вопросы. Когда белая машина родителей Сынмина заправлена он стоит у окошка и кусает сосиску. Чонин сидит с другой стороны стекла. Сынмин стучит пальцами в окно, не поворачивая головы. Чонин открывает окно и спрашивает, что он хотел. — Пробей мне сигареты. — Я не думаю, что вам достаточно исполнилось. — Ну эй. — Он поворачивает голову, лучи солнца слепят его глаза до появления слез. — Тебе и самому восемнадцати нет. — Но я себе сигареты не покупаю. — Чонин понимает, что продолжать разговор не хочет и закрывает окошко. Сынмин далее спокойнее доедает булку с сосиской, очищает руки от крошек и садится в машину, которая стояла рядом. В оставшиеся двадцать минут магазин посещает ещё один человек. Женщина лет тридцати на низком порше. Она берет кофе и пачку сигарет. — Какие сигареты? — Чонин ставит стакан на столешницу. — Без разницы. — Женщина кладёт купюру на стол. — Что? — Дай винстон с персиком. — Женщина поднимает стакан и ждёт, пока Чонин залезет на низкий табурет и даст ей сигареты. — Без сдачи, до свидания. — Она опускает в карман пачку и выходит. Чонин наблюдает за ней и за её порше через стекло. Женщина не идёт к машине, она сворачивает. Проходит двадцать секунд, прежде чем он снова её увидит. Далее она спокойно вытаскивает пистолет из бака и садится в машину. Чонина не отпускает одна навязчивая мысль и он спешит выйти из магазина. Сворачивает за угол и видит то, о чем догадывался. Сынмин сидит возле машины и подпаливает кончик табачной трубки. — Эй. — Чонин не знал его имени, по этому крикнул то, что первое пришло в голову. — Придурок! Сынмин повернул голову. — Ты что делаешь? — Чонин злился. — До того, как ты пришёл, я хотел покурить. — Меж сухих губ скакала сигарета, от чего Сынмин бубнил. — И я не придурок, Чонин. — Тебя как вообще зовут? — Чонин нагнулся и попытался отобрать у Сынмина сигарету, но тот увернулся. — Сын. — Рука Чонина снова пронеслась мимо рта парня. — Да отстань же ты от меня. — Он дёрнулся и ударился головой о дверь машины. Сигарета из его рта упала на серый асфальт и покатилась прямо под ноги Чонина. Он поднял белую подошву кроссовка и раздавил сигарету. — Эй! — Держа руку на затылке Сынмин опечалено посмотрел на кучку табака с кусками бумаги. — Заплатишь! — Конечно, придурок. — Чонин сверху вниз посмотрел на Сынмина. — Так зовут тебя как? — Сынмин я. — Он тут же поднимается и наклоняется, заглядывая в боковое зеркало машины. Он поправляет тёмные волосы и смотрит на Чонина. Чонин против курения и алкоголя, но объяснить свою резкую реакцию вряд-ли сможет. Сынмин выглядит так же, как и Чонин. В плане уровня физической подготовки, возраста и интеллекта. И не смотря на это Чонин взял на себя должность командира и пытался выбить сигарету из чужих губ, хотя абсолютно никакого отношения к этому не имел. — Извини. — Сознание вернулось. На удивление, Сынмин остыл быстро, хотя ранее такими чертами не отличался. Он кладёт локоть на крышу белой машины и смотрит на Чонина. Чонин, будучи не в своей тарелке, поджал губы и выжидает ответа от Сынмина. — Да всё в порядке, амиго. — Сынмин подмигнул Чонину. Чонин, в лёгком недопонимании, хмурит брови. Опускает взгляд в пол, не расслабляя мышцы лица и спустя пару секунд возвращается в этот мир и спешит вернуться в магазин. Сынмин смотрит вслед, затем открывает двери машины. Домой Чонин приезжает вечером. Сегодня Грег дал ему аванс и парень заехал в магазин. Мама сидела на диване, Чонин угостил её кусочком торта. Мама была рада новой работе Чонина, она видела в сыне себя. Когда-то она также металась от одного к другому и после десятка попыток у неё получилось найти что-то стабильное. Она уверена, что также будет у Чонина. Парень лёг спать достаточно поздно. Они с мамой долго разговаривали о правилах поведения и угроз, которые могут его настигнуть. Сын не противился. Он понимал опасения матери. Спустя неделю работать стало легче, Чонин уже знал в лицо некоторых водителей, которые часто тут бывали. Иногда в магазин заваливались школьники, дабы купить попить, ведь жара не щадила, и попытать удачу в приобретении сигарет. Как всем уже известно, Чонин криво дышит в сторону курящих. И даже готов бороться с этим. Снова прохладный магазин, белая кепка на затылке, комбинезон на теле и кассовый аппарат перед носом. К бензоколонке подъезжает белая машина. Чонин не помнит её хозяина, зато точно знает, что этот автомобиль тут точно бывал. Водительская дверь открывается и из салона машины рывком поднимается Сынмин. Он пихает в машину пистолет с бензоколонки и бежит в магазин, Чонин научил его заправлять машину. — Привет, амиго! — Он закрывает за собой дверь. Испанское обращение режет Чонину уши, но сказать об этом он не может, ему все ещё стыдно за инцидент с сигаретами, которому уже больше недели. — Винстон с персиком. — Сынмин опускает ладонь на стол и оглядывает пустой магазин. Чонин рефлекторно тянется к полке с сигаретами. Затем медленно опускает руку и бьет тяжелым взглядом Сынмина. Сынмин чувствует, как веет холодом и угрозой от работника заправки. Он думает, что Чонин с легкостью может его ударить до появления синяка. Но Сынмин совсем не догадывается, что Чонин не способен причинять никому физического ущерба, он даже кулак правильно держать не умеет, но в момент Сынмин дергается от накативших мурашек. — Амиго, не смотри на меня так. Всё ещё режет слух, очень режет, но он молча продолжает давить молчанием на темноволосого парня перед собой. — Молочный коктейль. — Сынмин поднимает руки вверх, в одной держа уже потрепанный бумажник. — Банановый. Тут уже на Чонина обрушивается роль жертвы. Он совершенно не знает, как готовить эти коктейли. Грег, хозяин заправки, сказал, что заказывают их очень редко, а существуют в меню они для количества, по этому никто не проводил инструктаж по приготовлению молочных напитков. Шотландец с усами говорил, что можно отмазаться отсутствием молока. — Нет молока. Возьмите что-нибудь другое. — Русая челка закрывает его лоб. — Тогда сигареты. Чонин напрягает челюсть. — Тогда коктейль. — Честно? Сынмину ужасно сильно нравится смотреть на кипящего продавца. Его дыхание сбивается, а зубы, кажется, сейчас рассыпятся от такого давления. — Ты издеваешься? Я не продам тебе ни одно, ни второе. Сигареты? Иди найди себе еще одну даму на порше, которая купит тебе их. У неё же и спросишь, может она, в отличие от меня, умеет делать молочные коктейли, а отсюда — убирайся. Сынмин умеет сохранять спокойствие в такие моменты. Он спокойно слушает громкую речь Чонина. — Так молоко есть, просто ты не умеешь? Кажется, Чонин сейчас в момент сдулся. — Я же сказал, что нет молока! — Он в спешке пытался оправдаться. — А позже добавил, что делать их ты не умеешь. — Сынмин улыбнулся. — Может с молоком на самом деле всё в порядке? В очередной раз Чонин убедился, что работа с людьми создана не для него. Русый косится на часы. Ещё половина часа и он сможет убежать отсюда, но пока, перед ним стоит довольный своим спокойствием Сынмин. — Возьми что-нибудь другое. Там же куча бутылок с уже готовыми. — Он указывает рукой на холодильник с множеством бутылок, среди которых действительно есть молочные коктейли. — А я хочу, чтобы ты сделал. Сынмин начинает строить глазки, от чего Чонину хочется действительно стукнуть его чем-нибудь. Почему людям так сложно понимать и принимать отказы с первого раза. Зачем нужно устраивать этот цирк… — Я сказал, что не умею. — Чонин умоляюще опускает голову в пол. — Давай научу? — Ладно. — Кивает Чонин и принимается слушать инструкцию от Сынмина. Спустя какое-то время они оба понимают, что никакими рассказами друг другу не помогут. Сынмин говорит Чонину идти на кухню и брать молоко, пломбир и сироп. На моменте с включением миксера Чонин запутался и уронил на пол банку сиропа, она прокатилась под комодом с ящиками и остановилась у стены. Сразу, после того, как кассир ушёл Сынмин скользнул под столешницу стойки, перед этим оборачиваясь, и оказался за прилавком. Чонин встал на колени, упёрся ладонью в гладкий кафель и стал тянуть руку под комодом. Цепляя дно банки пальцами у него вскоре получилось достать сироп. Поднимаясь он практически стукнулся о столешницу, если б не рука Сынмина. — Вообще-то, на кухню тебе нельзя. — Чонин смотрел на ладонь Сынмина, которой он держал острый угол стола. На его запястье находился тонкий браслет из серебра. Это было очень эстетично. Его напряжённые пальцы, торчащие сухожилия. Чонин чуть дольше, чем следовало б, задержал на этом внимание. Сынмину тоже стало интересно посмотреть, за чем так мечтательно наблюдает работник. Осознавая, что его кисть стала объектом для задержания чужого внимание он убрал руку от стола и завёл её за спину. Чонин почесал затылок, которым совсем недавно ударился о руку защитника от острых углов. — Тебе нельзя сюда. Игнорируя возмущения Сынмин закатывает рукава своей теплой рубашки, надетой поверх футболки, берет чашу от миксера и выливает туда молоко. Чонин будет учиться глазами, так же, как и учился Сынмин. Только, Сынмин учился заправлять машину, а Чонин — готовить коктейли. Сынмин описывал каждое свое действие. Звоночек над дверью звенит. Чонин выбегает из помещения в зал, оставляя Сынмина наедине с блендером. Это был Грег. До конца смены оставалось пять минут. Он иногда приходит перед окончанием смены, чтобы проверить работу или выдать зарплату, как например сегодня. — Как день, работяга? — Как и полагается хозяину он ведёт себя свободно. — В порядке. — Чонин коротко кланяется и думает, как бы убрать чёртову кухарку с кухни. Он уверен, что Сынмин уведомит о себе, или выйдет поздороваться, или уронит что-то, или... Он очень необъяснимый человек. — Сегодня день зарплаты. Ты тут работаешь мало, но заслужил. — Грег заходит за кассовый аппарат, чтобы увидеть Сынмина ему достаточно обернуться. Грег чешет усы и роется в ящике с деньгами. Чонин становится в дверной проем и старается как можно естественнее обернуться. У него это получается и на кухне он никого не видит. — Куда делся..? — Чонин не замечает, как начинает шептать. Грег к тому времени уже разобрался с деньгами, он стоит лицом к Чонину и держит в руке купюры. — Ты что-то потерял? — Нет, извините. — Он по-лисьи пугается оборачиваясь. Хозяин заправки отдаёт ему деньги и на этом моменте Чонин может забрать рюкзак и уйти домой, но он стоит и всматривается в пустоту кухни. Стоит ли Чонину остаться? Может Сынмин стоит у стены и ждёт разрешения выйти. Стоит ли зайти на кухню? Может Сынмина нужно провести в склад, а уже оттуда выпустить на улицу. Стоит ли выйти? Может, его темноволосый приятель уже стоит и ждёт его. Стоит ли.. — Иди, парень. — Грег разворачивается к кассовому аппарату и продолжает проводить какие-то махинации над деньгами. Чонин с некоторыми усилиями вырывается из облака растерянности и идёт к двери, по пути хватая рюкзак с полки тыльной стороны обслуживающего стола. — До свидания! — Машет Чонин выходя на улицу. Солнце ещё держится над линией горизонта, ветра нет. Где-то в полях уже слышно холостых сверчков. На улице тепло, но не достаточно. Чонин покрывается мурашками и идёт к своему велосипеду, который стоял всё это время у чёрного выхода. У бензоколонки нет никого, даже белой машины. Чонин смотрит по сторонам и замечает открытое окошко для выдачи хот-догов. Он не может сдержать улыбки и прикрывает рот рукой. Чонин поворачивает за угол и видит не только белую машину, а и Сынмина, который довольный сидит на бампере машины с коктейлем в руке. Сперва Чонин молчит, затем подходит к велосипеду и только потом обращается к Сынмину. — Ты так и не научил. — Эта глупая улыбка, которая неясно откуда появилась, не слезает с лица. — Обещаешь, что научишь? Сынмин некоторое время продолжает держать трубочку во рту. Затем отрывается от молочного напитка. — Обещаю. — Он тоже улыбается, но головы не поднимает. — Ты не хочешь попробовать? Парень с рюкзаком разворачивает колеса велосипеда и подходит к машине. — Только не много. — Сынмин протягивает стакан Чонину. Чонин делает пару глотков. Вытирая рот смотрит на трубочку. — Мы одной пользовались. — Я не из брезгливых. — Пальцами он поправляет соломинку. Своими тонкими пальцами. Чонин снова пялиться, и ладно, бы если б просто так, так он ещё и застыл стоящим с рукой у рта. От глаз Сынмина это не скрылось, он заметил, но не стал вмешиваться. Это было интересно. На секунду даже показалось, что его ладонь чешется от такого пристального взгляда. — Достаточно нафантазировал? Чонин убирает руку с лица и поправляет ручку рюкзака на плече. Его комбинезон, уже успевший стать рабочей формой, совсем свободно сидит на его ногах и торсе. Он редко носит узкую, как он её называет, одежду. Предпочитает свободу, из-за этого всегда становится похож на ребёнка, будто отобрал вещи у старшего брата. И вот этот недо-образ ребёнка дополняет озадаченый взгляд. К его щекам быстро прилипла краска. Он даже и близко не думал ни о чем, он думал о том, какие красивые руки у Сынмина, а не то, что он может ими делать, но теперь, с горячим лицом, попробуй хоть что-то доказать. Чонин испуганно разворачивает велосипед и спешит уйти отсюда. — Я пошутил, Чонин! — Кричит ему вслед сидящий на машине. Чонин не оборачивается, он смотрит прямо и не садится на велосипед, ибо сейчас его голова забита как раз мыслями о том, что же может делать Сынмин своими тонкими пальцами. Наверное, очень красиво выглядит то, как он поправляет волосы, или как набирает текст на клавиатуре, или как держит стакан, как сегодня например, или как он держит руль, или как он расстегивает пуговицы, или как его пальцы хватают железную пряжку ремня, как эти пальцы скользят по бедрам, как эти же пальцы скользят по. Колесо введёт вбок и велосипед уносит влево. Чонин продолжает идти, но уже по траве, пока не путается носками обуви в узле травы и не падает. Он успевает выпрямить локти, но колени всё равно окрасились в зелёнку травы. Чонин быстро встаёт, поднимает велосипед и спешит идти дальше. Как выкинуть его ладони, и его самого, из головы? Чонин пешком приходит домой. Он боялся садится за руль велосипеда, ведь по дороге ещё пару раз чуть не упал. Ставит велосипед у подъезда, поднимается на свой этаж и закрывает двери. Мама сидит в гостиной, он слышит звуки телевизора. — Я дома и я очень устал. Я спать, мам. — Быстро кидает Чонин и заходит в комнату. Закрывает дверь и становится к ней спиной. Рюкзак державщийся на одном плече скользит вниз, Чонин отпускает его лежать на полу. Сам с прикрытыми глазами закусывает губу. Его спину одолевают мурашки, когда он вспоминает, что пили они из одной трубочки. Это же непрямой поцелуй? Чонин с некоторыми усилиями раздевается, снимает комбинезон с зелеными коленками, и падает в постель. Его голову всё ещё атакуют фантазии. Чонин винит в этом Сынмина. Сам он о таком ни в коем случае не стал бы думать. Чонин — всего лишь фотограф-любитель и маленький художник, но не развратный мечтатель. Хотя, он не против быть таковым, если б эти тонкие пальцы коснулись его внизу. Ему становится жарко, но он не смущен, он возбуждён. Следующим утром Чонин едва ли не опаздывает на работу. Он слишком долго собирается, ведь во время утренней рутины вспоминает, что Сынмин может приехать и сегодня. Чонин уделяет больше внимание своему наряду чем когда либо. Позже окажется, что совсем не зря. Велосипед он оставляет у чёрного входа, спускает рюкзак с плеч и ищет в нем кепку. Стоит ему надеть её и войти в прохладный магазин, как его охватывает огромное удивление. На месте Чонина стоит Сынмин, в такой же кепке, и такой же футболке. Только вот, кепки у всех работников одинаковые, а футболки. У них, что-ли, ещё и одежда есть одинаковая? Но не об этом. — Ты что тут делаешь? — Он спешит зайти за прилавок, параллельно стягивает джинсовую куртку, которую позже кинет сверху на рюкзак. — Доброе утро, амиго! — Сынмин улыбается. — Хорошо, что ты другие испанские ритуалы не используешь. — Чонин не был рад такому развитию событий. Видеть Сынмина в роли клиента ему нравилось больше. — Не понимаю о чем ты, ну и ладно! — От Сынмина фонит счастьем. — Ты не в духе сегодня, да? — Немного есть. — Чонин вспоминает, как утром, в поднятом настроении, бегал из одной комнаты в другую из-за того, что не знал куда себя деть, как выбирал брюки и футболку. Чтобы в итоге оказалось, что кроме футболки, у них ещё и штаны похожего цвета. Сынмин чуть позже замечает их одинаковую одежду. Сперва он поочерёдно смотрит то на себя, то на Чонина. — Мы одинаковые! — Был бы у него хвост, он бы им вилял. Припаркованный порше и идущая в магазин женщина чуть уняла бушующего Сынмина. Женщина смотрит на меню и чуть погодя спрашивает, могут ли ей приготовить коктейль, ведь ранее ей отказывали. — Конечно! — Сынмин слишком активный. Женщина взяла шоколадный и Сынмин быстро убежал его готовить. Спустя минуту она оплатила напиток и уже у выхода подметила: — Хорошие парные костюмы, мальчики. Дверь закрылась и Чонин обернулся на Сынмина. — Ты как сюда попал? — Ну, я пошёл и сказал, что мне нужна работа. А потом он согласился. — Сынмин почесал бровь. Чонин был не сильно доволен. — Ты же на машине приехал? — Чонин взял средство, для мытья стёкол, тряпку и пошёл к холодильникам с едой. — Верно. — Сынмин остался стоять у стойки. Его тешило то, что у них была похожая одежда. Это было мило. Конечно, по лицу Чонина видно, что он расстроен. Но эта одежда совсем иначе на нем смотрится, его бедра теперь имеют контур, хоть джинсы и не обтягивающие. Футболка чётче выражает его торс. Чонин перестал быть размытым силуэтом. За весь день Чонин помыл стекла, помог нескольким людям и устал от Сынмина. Сынмин, в свою очередь, рекламировал каждому свои коктейли и задавал Чонину бесконечные вопросы. Сынмин оплатил Чонину перекус. Русый сидел на низком табурете и жевал сэндвич с курицей. — Ещё двадцать минут и мы свободны, Чонин! — Сынмин опустил от лица руку с часами. — Хочешь, я тебя домой отвезу? Чонин только набил щеки и думал жевать, как пришла потребность отвечать, но вместо ответа он кивнул. Это было менее смущающе. Сынмин отошёл в уборную, когда в магазин вошла пара подростков. Много хлопот они не доставили, всего-то заказали пару хот-догов, с которыми Чонин сам справился, и взяли попить. Оплатили и ушли. Прекрасное завершение дня. За стеклом уже достаточно темно. Чонин стучит пальцем по столешнице и выжидает нужное время, смотря на часы. На его щеку сперва падает чье-то дыхание, щекотливые пряди чужих волос, а потом и поцелуй. Он прижимает ладонь к щеке и дёргается. — Ты об этом испанском ритуале говорил? — Это был Сынмин. Недоделанный корейский испанец, черт его возьми. — Собирайся, я тебя домой подвезу. Чонин оборачивается и видит, что на Сынмине уже сидит чёрная кожаная куртка, та же, что и в день их знакомства. Хотя, знакомством это назвать сложно. За этот день они стали ближе. Сынмин устроился на работу, ради Чонина. Бедный, бедный Чонин, совсем не умеет готовить коктейли, и как хорошо, что у него есть его спаситель Сынмин. — Жду тебя на улице, в общем. — Сынмин поправляет чёлку и берет в руки два стакана с молочными коктейлями, которые он сделал ранее, специально для них, Ногой толкает дверь и выходит из магазина. Чонин тянет на себя свою джинсовую куртку, поднимает рюкзак с пола. Только он собирается закрыть дверь на кухню, как в магазин заходит девушка. Она будет работать тут следующую смену. Они обмениваются приветствием и стоя в дверях Чонин видит, что у бензоколонки стоит высокая машина и парень. Он машет ему руками, подзывая помочь. Чонин говорит коллеге, что поможет. Девушка благодарит и начинает снимать пальто. На улице середина сентября, не совсем тепло. Чонин поправляет рюкзак и спрашивает у мужчины, с чем конкретно ему нужна помощь. — Просто заправь машину. — Мужчина прислоняется спиной к двери автомобиля. Чонин вздыхает и начинает обслуживать транспорт. Сейчас он мог бы пить коктейль с Сынмином, но он сам решил помочь. Бензин льётся в бак, Чонин спокойно смотрит в пол. На момент он видит вспышку и поднимает голову. — Здесь нельзя курить. — Чонин руками пытается успокоить действия мужчины. Где-то глубоко у него уже начинает кипеть эта пассивная злость, эта мерзкая ненависть. — Можно. — Он поджигает кончик сигареты. — Нет, нельзя. — Чонин шагает вперёд и хочет силой отобрать сигарету, но мужчина перехватывает его кисть твоей ладонью и отбрасывает в сторону, как пищащего комара. Чонин пошатывается и переходит на крик: — Я вызову полицию сейчас! Мужчина ухмыляется и плюёт ему под ноги. Чонин начинает кипеть и снова решает подойти, в его голове пульсирует адреналин. Мужчина бьёт его по лицу не в полную силу, но этого хватает, чтобы Чонин упал. Он ощущает затылком холодный асфальт, сил на то, чтобы открыть глаза хватает не сразу, в голове теперь бьётся не адреналин, а колючая боль от встречи с кулаком мужчины. Он не сразу понимает, что его губа кровоточит. Следующим, после осознания боли, приходит слух. Сперва будто под водой, потом яснее. Он слышит как кто-то рядом очень громко разговаривает. Их крики режут барабанные перепонки. Чонин встаёт на один локоть и пытается осмотреться. В метре от него стоит машина, среди колёс видно две пары ног. Он видит похожие на свои джинсы и понимает, что примерно там происходит. Сынмин сразу услышал возмущения, но не разобрал их содержания. После слов о полиции он начал сначала быстро шагать, а потом и вовсе перешёл на бег. Первым, что увидел Сынмин — была машина, затем громадный мужчина и пара высоких кед прикрытая светлыми штанинами. Сынмин не сбавляя шаг стянул с себя кожаную куртку, она сдавливала его спину, и не давала свободу действиям. Чонин узнает эти светлые штаны и видит, как человек в них ступает шаг назад, потом резко вперёд и снова назад. Колени Сынмина подрагивают в испуге, когда он прикрывает ладонью плечо, он слишком сильно не хочет отрывать кисть от плеча, ибо боится увидеть там кровь. Сынмин ужасно боится крови. Чонин видит, как колени Сынмина падают, вместе с ними на пол стекают ручьи крови. Мужчина садится в машину и езжает прочь с открытым бензобаком. Пистолет с бензином падает, вокруг него начинает разливаться лужа бензина. Чонин хватает ладонями бетонный столб, поднимается на ноги, тянется к пистолету и успешно возвращает его на место. Следом он поворачивается к Сынмину. Он по прежнему стоит на коленях и насильно держит глаза закрытыми. По губам видно, что дай им раскрыться и он начнёт скулить, по этому он плотно сомкнул их. Чонин не знает, что нужно делать, он кладёт свою ладонь сверху на руку Сынмина, которой он держит рану. Пытается заглянуть в его лицо, но не получается, его по прежнему чуть шатает. — Всё в порядке, амиго. — Он не отрывает ряды зубов друг от друга. Чонин в прежнем шоке сидит на земле и смотрит на приятеля, которого только что ткнули в плечо чем-то острым. Спустя какое-то время большая служебная машина скорой останавливается рядом. Люди в форме вышли, спокойно взяли обоих человек под руки и отвели в машину. Они сидели в карете скорой помощи, совсем одинаковые, их отличал только цвет волос и уровень серьёзности телесных повреждений. Чонину обработали губу и приклеили пластырь на пол подбородка, от чего он постоянно трогал лицо, ибо всё это ужасно чесалось, и повернулся, чтобы посмотреть на Сынмина. Сынмин смотрел в пол, на его рану был наложен бинт. Машина ехала до больницы. В этом не было сильной необходимости, но будет лучше, если на рану Сынмина посмотрят получше. Чонин поехал за компанию, он чувствовал вину, перед приятелем. Перед другом. — Ты как себя чувствуешь? — Чонин ковырял ногтем кожу пальца. — Амиго. — Сынмин пытается улыбнуться. Чонина всё ещё бесит такое обращение. — Ты мне нравишься. Этот уровень романтики, когда рядом гремит ящик с медицинскими инструментами, когда ты слышишь рёв двигателя, когда вы оба сидите перемотаные чёрт знает чем и до ужаса довольные. — Зачем ты полез туда? — Чонин смущённо улыбался. — Коктейли жалко. — Чего? — Чонин садится ближе и опускает голову к губам Сынмина, чтобы лучше его слышать. — Коктейли у бензоколонки. — Сынмин очень тихо говорит. Ему всё ещё страшно смотреть на свою руку. Чонин хмурит брови. — Мы выпьем вместе ещё не один десяток коктейлей, Сынмин! — Чонин решает, что именно такая реакция будет лучше всего для Сынмина. Он тянется руками к Сынмину, обхватывает его торс и кладёт голову на его плечо. Слышится шипение рации: «Так, ребята, вам обоим ещё восемнадцати нет.» Чонин начинает смеяться, а Сынмин сдавленно хихикает, ведь его рука пульсирует болью от малейшего взаимодействия с ней. — Ты мне тоже нравишься и руки у тебя красивые. Сынмин кладёт ладонь на свои бедра, Чонин накрывает её своей. Сынмин наклоняется и целует Чонина в затылок. — Сегодня, кстати, мой день рождения. Чонин отрывается от его плеча — он очень удивлён. Какой нормальный будет в день рождения выходить на работу, так и в этот же день нарываться на проблемы. — Обязательно нужно будет исправить это. — Я не сказал ни слова о том, что мне не понравилось. — Он улыбается, его сухие губы растягиваются в улыбке, уголки губ подпирают щеки. — Нет, это нужно будет исправить. Спустя несколько недель плечо Сынмина уже здоровое. На работу он по прежнему ездит, делает коктейли и в перерывах признается Чонину в вечной любви, добавляя в конце «Дон Чон». Со временем слух резать перестало. День рождения они исправили, Сынмин нарядился в рубашку с пиджаком и повёл Чонина, всё время краснеющего от своего простого прикида, по сравнению с прошлым именинником, гулять по городу. И знал бы он, как всё равно Сынмину на пушистые свитера Чонина, главное ведь, что его Амиго, нынче Дон, рядом. Весь вечер они делали смешные фотографии, ели вафли и Чонин подарил ему парфюм с запахом персика. Сынмину ужасно шёл запах персика. Чонин может бесконечно это отрицать, но именно запах сигарет сначала зацепил его сердце. Дымом и руками заманили Чонина в эти сети. Первый поцелуй состоялся в этот же день. Сынмин подвез Чонина до дома. Прощаясь Чонин держал руку с браслетом и гладил её пальцами, тихонько благодаря за этот день. Когда он наконец решил поднять взгляд на его затылок легла ладонь Сынмина и Чонин сперва совсем не двигал губами. Позже поборол свою стеснительность и ответил. Потом бросая короткое «пока» скрылся за дверью подъезда, перед этим прикрывая красные щеки рукавами свитера. Чонин любит клубничные коктейли и Сынмин готов готовить их хоть все часы суток без перерыва, только бы подольше сидеть с ним на асфальте перед магазином.