Шанс

      Меня покачивало в полудрёме. Я приоткрыла глаза, разглядывая лужайку и темные окна дома. Рядом приятно пахло и было очень тепло; я чувствовала, как тело держат крепкие руки.       — М-м, Том? — сонно спросила я, не совсем понимая, снится ли мне это или нет.       — Что такое? — приглушенно спросил он и, остановившись у двери, наклонил голову. Его зеленые глаза, я готова была поклясться, светились в темноте.       На меня вновь накатывало иступляющее чувство вперемешку с тоской. Пальцы осторожно прикоснулись к статной шее, а взгляд упал на его тонкие губы. Я чувствовала невероятную тягу просто поцеловать. В эту минуту в душе царил долгожданный покой, мысли не путались, тревога и бесконечные терзания как-то ушли на последний план. Сейчас Том казался непоколебимой горой, защищающей меня от любых порывов ветра.       Ладонью снизу вверх я прошлась по его немного колючей щеке, припав губами к шее. Раздался судорожный вздох начальника, и он наклонил голову назад, немного пошатнувшись. Его пальцы вцепились мне в кожу в попытке не уронить на веранду, но в итоге он сам упал на колени, облокотившись спиной на дверь.       Я высвободилась из рук Тома, садясь ему на колени. Чувствовала, как его ладони мяли мои бедра, как его томное дыхание оглушало тихую ночь, и это сводило с ума. Я провела языком вдоль острого кадыка, поднимаясь к подбородку, и потянула кожу губами. Его скулы вдруг напряглись.       — Лер, надо остановиться, — прохрипел Том, немного отодвигая меня за плечи. — Ещё немного, и я не смогу сдержаться.       — Да плевать, — прошептала я, вновь потянувшись за поцелуем, но он отвернулся.       — Нет, сейчас ты говоришь это под действием гормонов, а потом просто проклянешь меня. Я не хочу терять тебя из-за минутной слабости, — он взял в ладони мое лицо, когда его взгляд уже прояснился, но глаза все еще мерцали. Я опустила глаза на его ширинку, сглатывая густую слюну, и прикрыла глаза. Такие вещи почему-то очень завораживали, вызывая приятное волнение.       — Черт…       Мы еле поднялись на ватных ногах, ощущая в воздухе напряжение. Я шаркающим шагом пошла к подвесным качелям, которые скрипнули под моим небольшим весом.       — Принеси мою сумку, пожалуйста, — ладонь прошлась по лицу, снимая остатки сильного вожделения. С всплесками гормонов, как оказалось, невероятно трудно бороться.       В темноте послышался щелчок зажигалки, и маленький огонёк на секунду озарил мое уставшее лицо. Том сидел рядом, откинувшись на спинку и закинув руки за голову.       — Прости меня, — я зажмурила глаза, не дав скатиться из них слезам.       — За что? — по-простому спросил он, даже не удивляясь.       — За то, что вот так делаю, — я сглотнула ком в горле, отворачиваясь от него. Стыд накрыл меня с головой, отчего плечи потряхивало в безмолвном плаче. Слабачка, совсем забывшая, как нужно контролировать и тело, и эмоции.       Хиддлстон немного привстал и приобнял меня за плечо, почти невесомо поцеловав в макушку. Этот жест, несмотря на все произошедшие события, вдруг показался таким родным. Даже муж так никогда не делал. Это вновь немного покорило мое разбитое сердце.       — Я прекрасно помню твои слова о любви, — грустно сказал он в пустоту. — Ты очень мне нравишься, но что касается тебя?       — Если бы я знала, — я выдохнула густой дым и смачно шмыгнула. Немного прокашлявшись, почувствовала, как из носа начинала течь вода. Не хотелось предстоять перед начальником с соплями.       — Поэтому я и остановился. Мне важно то, что ты чувствуешь. И пока ты не уверена, я не дам тебе совершить то, о чем придется потом сожалеть.       На улице холодало. Вокруг простиралась густая темнота, хоть глаз выколи. Я чувствовала себя просто отвратительно, и даже «спасательная» сигарета совсем не спасала. Напротив, изнутри поднялось неприятное чувство тошноты.       — Пора на боковую, завтра сложный день, — Том подал мне руку, помогая встать с качелей. Честно, от слабости хотелось лечь прямо на них.       — Как и всегда.

***

      Время неумолимо бежало вперёд, и мое состояние катилось в бассейн бескрайней депрессии. Чувство апатии не отпускало ни на секунду. Работа шла своим чередом: бумаги, переговоры, разбирательства, тонны отчётности. Я зарывалась в обязанностях и вообще мало с кем общалась.       У меня особо не было друзей, лишь только одна единственная подруга детства, с которой виделись раз в полгода. С компанией, которой обитали на районе, мы давно разошлись. Я слышала, что часть ребят осталась здесь: пара из них ведёт какие-то подпольные дела под крышей ментов, несколько женились, две умерло в перестрелке. Нас было двенадцать человек, круг общения урезался до шестерых, и то корешилось лишь только четверо. Остальные были не при делах и просто жили и работали, как я.       Соответственно, мне совсем не с кем было поговорить. Перед бабушкой и мамой я держала ежедневную маску простого человека, который работает, а по выходным уходит на прогулки по городу. Жизнь шла чередом, и они не подозревали о моем поганом состоянии. Да и сама я старалась никак не выдавать глубокую депрессию, чётко осознавая, как и когда туда скатилась.       Я старалась отдалиться от Тома, чтобы исключить те прецеденты, которые не могла контролировать. Курс приема препаратов уже понемногу начал подходить к концу, и я наконец испытывала облегчение от отсутствия взрыва гормонов. Приходилось лишь немного управлять своим перепадом настроения, которое могло поменяться за короткий промежуток несколько раз, ставя знакомых в тупик.       Хиддлстон чувствовал, что со мной что-то не так, и лишний раз пытался узнать причину отсутствующего взгляда, гробового молчания и редкие появления в компании людей. Но мой партизанский характер обойти ему не удалось. Мы стали видеться реже, разговаривать реже, и его глаза с мелькающей грустью заставляли винить себя во многих грехах. Но мысль о том, что нам обоим будет лучше не продолжать то, что могло начаться, казалась аргументированной и трезвой. Вновь обжигаться не предстояло хорошей перспективой.       — Валерия Юрьевна, до свидания! — попрощались уходящие сотрудницы из моего отдела, что-то громко обсуждая.       — До завтра девочки, — я натянуто улыбнулась, махнув им рукой.       На стоянке виднелись три машины: моя, Тома и ещё неместный джип, который показался немного подозрительным. Стоило подойти к своему автомобилю, как джип двинулся, медленно объезжая стоянку в нескольких метрах от стоящей меня. Я сталась не подавать виду, что наблюдаю за ними, и случайно пересеклась взглядом с мужчиной, сидящим на пассажирском сидении. Через тонированное стекло виднелся ещё один тип, пристально следивший за моими движениями, и очертания его лица казались уж сильно знакомыми. Предположение, которое внезапно закралось в голову, заставило спину покрыться холодным потом. Я выждала некоторое время и, дав по газам, рванула домой, наблюдая за тем, чтобы не увязался хвост.

***

      — Мам, — я зашла в квартиру ни с кем не поздоровавшись.       — Привет. Как дела? — она читала книгу, не обращая внимания на фонивший телевизор, и через очки подняла на меня взгляд.       — Нормально, — отмахнулась я, думая, как начать неприятный для всех нас разговор. Бабушка отвлеклась от фильма и обратилась во внимание предстоящей семейной беседы. Их обеих напрягало мое нервное поведение.       — Что-то случилось? — мама отложила книгу, допивая вино в бокале, вызывая внутри чувство разочарования. Как я не заметила ее немного пьяненькое состояние?       — Нет. Я сейчас задам тебе вопрос, и ты мне честно на него ответишь, договорились? — она часто лгала, поэтому странная просьба совсем не огорошила ее. Но сомнение читалось в глазах обеих.       — Да, конечно. Задавай.       — Когда ты в последний раз видела или слышала что-нибудь о моем биологическом отце? — это была очень больная тема для всех нас.       Я случайный ребенок. Мама с юношества вела разгульный образ жизни, и как-то увела у соперницы моего отца. Окружение было соответствующим, маму не напрягали темные дела полюбившегося спутника. Он не раз сидел в тюрьме, и известие об ее беременности не сказать, что его порадовала, но заставила смириться с текущим положением. А новость о том, что должна родиться девочка, и вовсе здорово разозлила. Потому что ему, цитирую, «не нужна была ещё одна баба»; на все это он заявил: либо делай аборт, либо он собственными руками убьет ребенка. Аборт поздно было делать, и мама с бабушкой не на шутку оказались перепуганы. Но им повезло: прямо перед родами отца посадили за грабеж на восемь лет, и семья могла спокойно выдохнуть и подумать о будущем.       Я росла; окружение в виде мамы и бабушки не казалось каким-то странным. Я не задавала много вопросов, особо не хотела знать, где мой отец, почему его нет рядом. Лишь в более осознанном возрасте родители рассказали о том, кем он являлся. Я встретилась с ним впервые в десять лет, и, боже, как было страшно. Внешне опрятный человек, но глаза без стыда и совести, — злобные и бесчувственные. Мама тогда сказала ему, чтобы он держался подальше от нашей семьи, и наврала о том, что мы давным-давно переехали, надеясь на его пустое безразличие. И отец правда пропал бесследно, мы благополучно забыли о его существовании.       Эти глаза я запомнила на всю жизнь.       — Ну, когда тебе было десять лет, ты его тоже видела, — мама запаниковала, кусая губу. — Таня говорила, что он заболел в тюрьме и вроде как умер. Ты его видела?       — Надеюсь, что мне просто показалось, — я отвернулась, открывая холодильник. На полке лежало пироженое картошка. Надо было как-то погасить свою нервозность. И подумать, где собрать информацию. Потому что поганое чувство тревоги не хотело отпускать даже в последующие дни.       В пятницу вечером домой я засобиралась быстрее обычного, чтобы отыскать знакомых из старой компании. Думаю, если они занимаются подпольной работой, то смогут нарыть хотя бы какую-нибудь информацию.       — Убегаешь? — Том стоял в дверном проёме, опираясь о косяк, как всегда неподражаемый в своей аристократической красоте. Я испуганно дернулась, будто бы меня поймали на месте преступления.       — А, да, — руки на автомате продолжили убирать вещи по своим местам.       — Сегодня пятница, хотел предложить где-нибудь поужинать, поболтать. Мы в последнее время совсем мало видимся, — заявил он, присаживаясь на край офисного стола. Я подняла на него остервенелый взгляд, думая, как отвязаться. Совсем не вовремя…       — Ты прости, у меня сейчас срочные дела, — Том смотрел на меня с подозрением.       — Вечером в пятницу?       — Верно подмечено.       — Что-то случилось? — он немного наклонился ко мне. — Если нужно, я помогу, только скажи.       — Нет, все нормально, правда, — я облизнула губы, руками стягивая немного задравшуюся приталенную юбку с вырезами по бокам. В кабинете быстро поднималась духота, я подёргала короткую футболочку, чтобы она не прилипала к вспотевшей груди. — Извини, но мне нужно бежать. Просто… Бабушка ждёт, я бы не хотела заставлять ее волноваться.       — Согласен, бабушка — это святое. Ну тогда в следующий раз.       Я скомкано попрощалась, закрывая кабинет на ключ, и Том, немного помахав мне рукой, проводил уходящий силуэт подозрительным взглядом. Он достал телефон, набирая номер брата.       — Крис, привет.       — Здарова, братишка. Зачем нужен?       — Ты далеко от офиса? — Том подошёл к панорамному окну, наблюдая за бежащей к машине Лерой.       — Нет, а что?       — Можешь кое за кем проследить?       — Ха, без вопросов. Я даже знаю, за кем. Наша малышка утаивает какое-то безобразие? — он хрипло засмеялся, заводя мотор машины.       — Возможно. Мне нужно знать, куда она направляется и с кем встречается. Справишься?       — А то!