Сердце скорби

День 1

Шамаш сидел в своем офисе на вершине одного из самых высоких небоскребов Кувейта. Он пил виски, что было запрещено в этой стране, но его мало интересовали правила смертных. Он покачал лед в стакане, глядя на палящее солнце за затемненным панорамным окном. Мир очень изменился со времен Древней Месопотамии. Сердце в его груди источало приятный холод, и только он примирял Шамаша с происходящим вокруг уже пять с половиной тысяч лет. Его прекрасное сердце. Он всё ещё безумно скучал, но жил со своим обещанием, данным так давно. Злость и месть в нем не угасли, и он хотел разрушить этот муравейник под названием «современная цивилизация» до основания. Возможно поэтому он занимался торговлей оружием вот уже восемьдесят лет, с тех пор как это стало прибыльно. Каждому нефтяному шейху нужен знакомый оружейник, особенно в их неспокойное время. Из динамика макбука раздался сигнал, входящее сообщение на мессенджер. Его приглашали в порт, проследить за приходом ценного и очень опасного груза, который уже на следующей неделе должен отправиться покупателю. Он допил виски одним большим глотком и встал. Набросил на голову куфию и закрепил обручем. Его смертные партнеры удивятся, увидев мужчину без нее. Арабский головной убор придавал ему хищный вид, но это никого не удивляло. Костюм у него был от понтового Тома Форда, приталенный и зауженный до элегантности. Как денди лондонский он вышел из спорткара на парковку порта. Его деловые партнеры со снисхождением относились к его внешнему виду, а он хмыкал про себя. Но с ними он агент, а они клиенты. Он поднялся в логистический центр, где его помощник уже занимался оформлением бумаг. От Шамаша требовалась подпись, что груз принят, и это был не тот груз, который легко растаможить. — Всё по плану? — спросил он помощника. — Зашиваюсь, много оформлений, но всё в порядке, — кивнул тот. Шамаш пропустил мимо ушей сообщение о занятости работника, он платил смертным не за то, чтобы слушать их нытье. Когда он управился с делами в порту, позвонил его секретарь и сообщил, что партнеры приглашают его на загородную виллу в субботу. Шамаш криво ухмыльнулся, знал он, чем занимаются нефтяные шейхи на той вилле. Отказываться он не планировал, у него и самого был небольшой блядушник в его пентахусе в соседнем от его офиса небоскребе, куда он сейчас и направлялся. Проститутки съезжались к нему домой со всего света и менялись каждую неделю, он даже не запоминал, скольких за ночь имел. Вот и сейчас, они ему улыбались и махали, когда он пришел, а он их почти не знал, всего несколько знакомых лиц. Шамаш не чувствовал стыда или грусти за это. И он бы не сказал, что ему это все надоело, он не собирался становиться одиноким затворником. Его все устраивало, просто он был равнодушен ко всем этим девушкам и парням. Его прохладное сердце билось ровно. Их было человек десять, они сидели на его диванах, на полу балкона с бассейном, на кухне. Полуголые и в одних купальниках, состоящих из лоскутков и веревочек. Мило щебетали о всяких глупостях, ожидая хозяина квартиры и отрабатывая свой ежедневный гонорар. Иллюзия жизни в его доме его устраивала. — Шамаш, мы заказали доставку, — на ломаном арабском сообщила одна из девушек на кухне, фигуристая, загорелая блондинка. Ее звали Йоланда. — Будешь? Он ухмыльнулся, еда ему не требовалась, а для удовольствия он ел бесконечно давно. Никакая разрешенная пицца не сравнится с простым виноградом из любимых рук. — Я на работе поел, — он изъяснялся на арабском очень просто, чтобы собеседница его понимала. Он мог с ней говорить на английском, но приходилось поддерживать легенду, как и в случае с едой. — Куда мы сегодня поедем? — спросил черноволосый, бледный и очень миловидный азиат, сидевший рядом с девушкой. При знакомстве он представился Китом. Они привыкли, что время от времени он их возил кататься на барханах, или арендовал для них яхты у русских олигархов. В публичные места их всей толпой не выведешь. Религиозные страны не были обустроены для его образа жизни, но уезжать далеко от Месопотамии он не хотел. Его держала здесь слабая надежда на… неизвестно на что. — Сегодня не поедем, — покачал головой Шамаш. — Работы много, завтра вставать рано. — Хочешь присоединиться к нам в джакузи? — громко спросила его девушка с балкона, помахав ему. Она стояла у бассейна, но к джакузи уже подбирались люди — А это идея, — плотоядно улыбнулся Шамаш. Он вышел с кухни и, на ходу раздеваясь прошел на балкон. Позвавшую его девушку звали Сэмми, она была рыжая, веснушчатая и совершенно плоская, но Шамаша это не смущало, он провёл с ней неплохую ночь на днях. Когда он подошел ближе, она провела по его мускулистым плечам своими пальчиками, он притянул ее к себе за талию, оглаживая нежные бока. Затем сел в джакузи под навес. За ним подтянулись Кит и Йоланда. У Кита в руках была бутылка виски и ведерко со льдом, который на такой жаре очень быстро таял. Находиться на открытом воздухе, пусть и так высоко, также было жарковато, но прохладная вода в джакузи спасала. Он опустился на уступ купели и откинулся на колени Йоланды, что села за ним на бортик и стала массировать его плечи. По бокам сели Кит и Сэмми. Шамаш мог назвать этих троих своими любимцами. Они тут жили уже третью неделю. Его расслабляло лежать вот так в воде, в окружении аппетитных тел. Рука Сэмми была на внутренней стороне его бедра, а Кит пошел дальше и ладонью сжал член Шамаша и неспешно проводил по нему вверх-вниз. Шамаш млел в их руках. Время от времени его тянуло целоваться с кем-то из них, а когда к нему подходили другие его шлюшки, уделял внимание и им. Тогда ребята из троицы целовались друг с другом, заводя Шамаша своим видом. В какой-то момент Кит сел к нему на колени лицом к лицу, а Йоланда поместилась между ними. Шамаш пальцами мял крупную грудь девушки, целуясь с Китом. Сэмми, глядя на происходящее рядом с ней, запустила руку к себе в трусики и стонала, двигая рукой. Иногда Шамаш притягивал к себе эту рыжую кошку, и целовал глубоко и собственнически. Шамаш отодвинул маленькие трусики и скользнул в податливое мягкое тело возбужденной Йоланды, а Кит взял ее сзади. Она приподнималась и опускалась со стонами и всхлипами удовольствия, едва цепляясь длинными пальцами за плечи Шамаша и иногда заводя руку за спину, чтобы зарыться в волосы Кита, целовавшего ее за ухом. С этими тремя сложно было соскучиться, они отдавали Шамашу весь свой пыл. Вечера с ними были яркими и заводными. Но глубокой ночью, когда даже его блядушник отходил ко сну, Шамаш подолгу стоял у раскрытых настежь окон и смотрел вдаль, чувствуя как его волосы треплет ветер. И сегодня он так стоял. И не хотел признаваться, что все еще тоскует и скучает. Хотя все было очевидно. Последнее желание любви, выраженное в запрете умирать по своей воле, держало его и обременяло. Шамаш пил свой виски и хотел, чтобы ветер в его волосах был не природным явлением, а игрой того шумерского божества. Одной из многих, какими он развлекал своего яростного любовника. Любимое сердце продолжало свой холодный стук.

День 2 и 3

Утром его разбудила Йоланда: — Шамаш, твой будильник звонил пять минут назад, а ты не слышал. Ты говорил, что на сегодня запланировано что-то важное? Шамаш резко поднялся. Точно. Подписание контракта на поставку запланировано на утро. Он быстро собрался, пообещал вышедшей его провожать Сэмми, что позавтракает на работе и отправился в офис. К нему должны были прибыть важные партнеры в ближайшее время. Они уже не раз заключали соглашения, и Шамаш входил в их ближний круг. — Шамаш, дорогой, хочу тебе предоставить нашего нового юриста. Очень умный, ответственный парень, учился в Европе, его зовут… Насим. Легкий ветерок счастья почувствовал Шамаш. Он и партнеры расходились по переговорке, усаживались на места. Шамаш не мог поверить своим глазам, и одновременно с этим он знал на все сто процентов, молодой мужчина перед ним - Энлиль. Сейчас он выглядел немного иначе: с черными короткими волосами, очень собранный и скучный в своем деловом простом костюме, да еще и всё забывший, но это его Энлиль совершенно точно. Шамаш и спустя двадцать тысяч лет не перепутает любимое существо, и сердце в его груди вторило его волнению, стуча быстрее. Оно чувствовало своего прежнего божественного владельца. На протяжении всей встречи Шамаш чувствовал, что слишком заигрался в смертного, что на самом деле все эти поставки, контракты, их подписания — это всё неважно. А важно только то, что он видит лицо, которое уже никогда не надеялся увидеть. Но его беспамятному ветерку эта вся суета казалась очень важной, поэтому Шамаш собрался, как никогда и попытался вникнуть в происходящее, мечтая только о том, чтобы снова втянуть в рот эти полные губы. Встреча закончилась, и его ветерок даже не глянул на него лишний раз, был больше занят бумагами и закарючками на них. Но Шамаш был в себе уверен. Когда юрист покинул их, он спросил партнеров: — А ваш юрист будет на вилле в субботу? Немолодой араб, его звали Амир, он был владелец той виллы, удивленно вскинул брови. — Насим очень строгий юноша, очень семейный. Но я могу его пригласить для вас, он не сможет отказаться, — тем не менее радушно развел тот руками. По правде говоря, все партнеры Шамаша были очень строгими и очень семейными людьми для чужаков, и считали, что у Шамаша тоже есть семья, конечно. Но у каждого из них были свои развлечения. Он был уверен, что Энлиль тоже не так прост, и Шамаш сможет разбудить в нем порывистость, бушевавшую при их прежнем знакомстве. — Пригласите пожалуйста, — уважительно поклонился Шамаш. — Мне он показался очень интересным человеком. Я бы хотел с ним побеседовать неформально. Они распрощались до послезавтра. Амир направился в сторону выхода и всё еще удивленно посмеивался, но с пониманием отнесся к просьбе Шамаша. При всей строгости местных нравов, никто тут в душу не лез, не требовал объяснений. Вечером у Шамаша было потрясающее настроение. Он ни разу не сомневался в то, что Энлиль его узнает, вспомнит и полюбит прежней любовью, стоит им только остаться наедине. Поэтому на вечер заказал доставку из самого дорогого рыбного ресторана, и устроил с шлюшками марафон мортал комбат. Надо сказать, что он очень недооценил скилл Кита, раз за разом надиравшего ему жопу. Но игра закончилась и Шамаш под улюлюканье окружающих надрал жопу Киту. Тот был и не против, высоко постанывая по входившим в него Шамашом и гладя его торс. Чем бы они не занимались, в конце оно превратится в оргию. Они до утра пили и веселились, а в обед пятницы Шамаш отвез всех кататься по барханам. Он делал это еще и затем, чтобы скоротать время перед завтрашней встречей с Энлилем. Он пять с половиной тысяч лет жил пустой бессмысленной жизнью, и впервые ему понадобилось убить время, чтобы не волноваться. Он представлял, как сладко будет воссоединиться с Энлилем. Он упорно не мог даже в своем сознании использовать это глупое, смертное имя — Насим, хоть и говорило оно Шамашу всё о природе этого человека. В пьяном полубреду он дожил до конца дня. Не став развлекаться со своими шлюшками этим вечером.

День 4

Энлиль казался смущенным, когда они встретились на следующий день на вилле. Будто ему окружающая обстановка была непонятна и неприятна. Глядя на такого нервного и закрытого Энлиля, Шамаш впервые усомнился, а его ли это ветерок или просто очень похожий смертный. Но этот взгляд, совсем энлилевский, и эти полные губы в моменты расслабления растягивались в улыбку так знакомо. Энлиль не притрагивался к местным девушкам, хотя другие гости Амира ничего не стеснялись и брали всех кого пожелают. В другой день и Шамаш бы этим занимался, но он был слишком занят выслеживанием добычи. И все-таки поведение добычи его приводило в смятение. Тогда, почти шесть тысяч лет назад Энлиля вообще ничего не удивляло. Что бы с ним не творил Шамаш, он принимал это со всем рвением. А здесь присутствовала лишь бледная тень того Энлиля, шарахавшаяся голых людей. «Он и правда всё забыл», — думал Шамаш с тоской. Ему удалось подловить Энлиля в одиночестве, когда тот пил стакан воды, до краев наполненный звенящим льдом. — Вам так жарко? — уважительной речью удивился Шамаш. Помещения, в которых они находились, продувались хорошей системой кондиционеров, поэтому в здании было как угодно, но не жарко. — Мне всегда жарко в области груди, но последние два дня особенно, — кивнул Энлиль. «Тиамат ему еще впридачу моё огненное сердце отдала, чтобы я не помер», — пораженно подумал Шамаш. Вновь все его сомнения исчезли. Он уверенно шагнул к Энлилю, притянул его к себе и собирался поцеловать, как в грудь уперлись сильные руки. Очень знакомые руки, хоть они никогда прежде не делали таких кощунственных вещей. — Я не знаю, что вы подумали, когда узнали, что я учился в Европе, но я чту нашу религию, у меня есть супруга, — строго проговорил Энлиль. «Утютю, каким ты, оказывается, можешь быть серьезным», — насмешливо подумал Шамаш. Этот Насим ему жутко мешал и очень злил. Он отделил персону смертного человека от бессмертного любимого Энлиля, и Насим Шамашу стал прямо таки врагом за этот недолгий разговор. — Ты меня простишь, ветерок, как прощал и поощрял всегда и за всё, — в своей манере извинился Шамаш за то, что собирался сделать. — Я вас вижу вас вт… — договорить Насим, как и среагировать не успел. Шамаш молниеносно обхватил его за шею и притянул голову к себе, стукая Насима своим любом. Очень действенный способ вырубить простого смертного, кем Энлиль пока что являлся, но Шамаш надеялся, что это ненадолго. Камер на вилле не стояло, Амир не собирал компромата на своих гостей. Поэтому Шамаш аккуратно, обходя помещения с людьми, вынес бессознательное тело Энлиля с виллы и уехал на своем спорткаре домой. Дома он просто помахал перед шлюшками рукой, проговаривая: — Ничего особенного, ему поплохело, я не знаю, где он живет, а оставить на улице не могу. Их такое объяснение устроило, они не казались сильно напуганными. Не хватало, чтоб кто-то из них, словив панику от внезапной новости, что их наниматель похитил человека, доложил в полицию. Пока Энлиль это Насим, он не сможет никого заверить, что это происходит по его воле. В этом Шамаш не сомневался. Он унес Энлиля к себе в комнату, попросив его не беспокоить. Он уложил Энлиля на кровать, не заботясь об одежде и обуви. Сел рядом, взял его за руку. Наконец-то вновь чувство полной власти над его любимым ветром, пусть и потому что тот валялся в бессознанке. Ощущение пьянило Шамаша. Свободной рукой он провел по коротким волосам Энлиля, по его щеке, большим пальцем задев губы. Хотелось слиться с ним и стать одним целым. Шамаш подобрался ближе, улёгся рядом и обвил Энлиля руками, притягивая ближе к себе, чтобы соприкасаться как можно большей площадью тела. Шамаш зарылся носом в затылок и втянул запах недорогого шампуня, но за ним была узнаваемые нотки морского бриза, горного ветра, грозовой бури — всего, чем являлся Энлиль. Чем больше узнаваемых черт видел Шамаш, тем лучше он понимал, что делает все правильно. Но он все еще боялся, поэтому тянул время. Он легонько прихватил губами кожу на загривке, затем поцеловал. Поцелуями провел свой маршрут до шеи, повернул голову Энлиля и поцеловал нежную кожу под ушком. Он развернул тело в своих руках, чтоб Энлиль оказался лицом к нему. И губами приник к его. Он целовал неглубоко, скорее просто касаясь, но и это было так сладко после пяти с половиной тысяч лет тоски. Он не лил слезы, когда Энлиль умирал, но теперь, когда он вновь оказался в руках Шамаша, он чувствовал влагу на своих глазах. А ведь это всего лишь бессознательное тело враждебного ему человека. Нужно было вернуть Энлиля, отдать ему его гордое сердце. Но Шамаш так боялся, что он понял что-то неправильно, и что после этого он умрёт, так и не увидев вновь ласку и принятие в светлых глазах. Чтобы вернуть Шамашу его яростное сердце, Энлиль должен понимать что делает. Но вдруг Шамаш умрет до того, как тот очнется? Он обречет свою любовь на существование, подобное его собственному все эти тысячелетия. Было так страшно, и Шамаш не мог надышаться. Он вновь и вновь вдыхал запах Насима, ища знакомые нотки ветра, целовал его за ушком. Крепче сжимал тонкое, сухопарое тело в своих объятиях. Шамаш не был бы собой, если бы так и продолжил страдать над телом любимого всю ночь. В какой-то момент ему надоело, и он решил, будь что будет. От судьбы, уготованной Тиамат не сбежать, и всё будет, как она решила. Он коснулся своей груди, извлекая сияющий голубым цветок, и поместил его в грудь Энлилю. Сразу стало сонно. Шамаш уткнулся носом в плечо Энлиля и мгновенно уснул. Последнее, что он слышал — перестук двух сердец в груди под ним.

День 5 и 6

Он видел множество снов о прошлом, о его красивом и гордом Энлиле, пожертвовавшим собой ради любви к Шамашу, о их счастье вместе, о смерти Энлиля. И на последнем сне, Шамаш, терзаемый этим кошмаром, проснулся. За окном еще было темно, но на горизонте занималась розовая полоса рассвета. Энлиль всё так же лежал под ним, без сознания и каких-либо изменений. Но его сердце было возвращено, поэтому Шамаш был уверен, что Энлиль очнется. И удивительно, что Шамаш был всё еще жив, несмотря на пустоту в груди. Пока у него было прохладное сердце его любимого, у него было желание жить и злиться. Но этим утром ничто не волновало его помыслы. Шамаш вспомнил, что наступило воскресенье, рабочий день, и ему скоро надо отправляться в офис. Всё показалось таким тщетным, но и желания сопротивляться не было. Он не хотел работать, не хотел и лежать без дела. Впервые за всю свою бессмертную жизнь, он ощутил настоящую апатию. Без злости, без грусти, это было даже не назвать равнодушием. Он принял душ и оделся. Вышел на балкон и сел, глядя на восход солнца. Он не стал брать своего неизменного спутника — стакан с виски. Алкоголь почти не действовал на Шамаша и в обычном состоянии, а сейчас только чувствовать сладкий, этиловый вкус. Сэмми проснулась раньше всех, и Шамаш, попросив ее приглядеть за Энлилем и позвонить, если тот очнется, ушел на работу. Он общался с покупателями весь день, отвечал на письма и звонки, планировал новые контракты, запрашивал информацию от поставщиков. Он почти не думал об Энлиле, как он там, не задумывался, почему тот так долго спит и почему его шлюшки за день не позвонили, чтоб сказать что тот проснулся. Апатия не покидала Шамаша. После обеда ему позвонил Амир, на чьей вилле они были вчера, откуда Шамаш увез своё не такое уж и ценное сейчас сокровище. — Вы Насима не видели? — голос собеседника звучал в трубке обеспокоенно. — Я не видел, как он уезжал, а сегодня он не пришел на работу. — Нет, мы вчера пообщались совсем ничего, а потом разошлись. Не знаю, где он может быть, — голос Шамаша звучал учтиво, но не более того. Возможно слишком холодно для человека, просившего пригласить Насима. — Вы не поладили? — протянул полувопросительно Амир. — Увы, нет. Но если я что-нибудь о нём узнаю, я вам сообщу, — заверил его Шамаш. Он будто из последних сил доигрывал эту роль, и играл на отъебись. Если Энлиль станет собой, перед ними будут все дороги открыты. А если в груди Шамаша будет так же пусто, то долго он не протянет. Он чувствовал это. После очередной поездки в порт, где на этот раз Шамаш следил за отгрузкой товара на транспортный корабль, он наконец мог ехать домой. Его шлюшки были тихи и странно на него смотрели, когда он вернулся. А стоило ему зайти в спальню, как он понял, в чем дело. Если бы у него было сердце, оно бы пропустило удар. Волосы Энлиля были серебристыми и сильно отрасли за время, пока его не было. Они были заплетены в вычурную косу, украшенную лентами и цветами. — Мы заплели его волосы, — поведала Йоланда, оказавшаяся рядом. — У него в какой-то момент случилась лихорадка, с него тёк пот, а длинные волосы только мешались. С Энлилем произошло еще одно изменение. Он был одет уже не в свой строгий и скучный костюм, а в яркие и свободные одежды из дорогих тканей. Он был очень похож на себя прежнего. — Мы его обтирали, чтобы он не лежал в собственном поту, а потом переодели в свою одежду, — пояснила Йоланда. Голос ее звучал неуверенно: — Надеюсь, ты не злишься, что мы не спросили разрешения… Шамаш не злился, он бы наоборот, почувствовал ностальгию по ушедшим временам, если бы мог. — Спасибо, — он приобнял девушку. — Ты присоединишься к нам у бассейна? — спросила она. — Не сегодня, — покачал головой Шамаш. — Развлекайтесь, вызовите себе массажистов и закажите всякие спа-процедуры на дом. Я всё оплачу. У него не было настроения заниматься сексом сейчас. Йоланда улыбнулась и отправилась к своим. А Шамаш закрыл за собой дверь спальни и снова оглядел Энлиля. Он был восхитительным в своем первозданном образе. Как бы Шамаш хотел возжелать его, это казалось такой простой реакцией. Дело одного взгляда. Но у Шамаша в его апатии Энлиль в своем прежнем образе вызывал только снежный ком воспоминаний, подстегиваемый сновидениями, которые снились ему накануне. Он долго и бездумно разглядывал Энлиля. Черные волосы, с которыми Насим впервые предстал перед Шамашом, никуда не делись, а остались на кончиках длинных волос из серебра. Яркая и дорогая одежда его проституток прекрасно смотрелась на Энлиле, балахонистый крой драпировками стекали по рельефу его тела. Все, как запомнил Шамаш, будто этих пяти с половиной тысяч лет и не было. Даже он научился носить куфию и деловые костюмы, а Энлиль был будто из прошлого. Из того далекого прошлого, когда Шамаша всё устраивало в его жизни. Рядом был красивый, любящий и принимающий его Энлиль, и Шамаш мог делать с ним всё, что желал. Не может ли это быть совпадением? Яростное сердце, всю жизнь жгущее Насиму грудь? Их встреча? Запах ветра от Насима? За один день отросшие как прежде волосы? Но Шамаш теперь не тревожился об этом. Ему вообще было не свойственно тревожиться, прошлой ночью он не хотел потерять то, что уже и не надеялся найти. Но и эта тревога отошла на второй план, когда его грудь опустела. Его чувства исходили из сердец, что были в нем: в Древней Месопотамии никто не мог сравниться с его злостью и мстительностью, потому что его сердце было таково, и всё это время со смерти Энлиля он скорбел, но двигался дальше, потому что таково было это гордое сердце. Сегодня Шамаш не обнимал Энлиля, вжимая его в себя, не зарывался носом в его кожу и волосы. Даже сидя рядом, он ощущал запах свежего ветра, вьющийся от Энлиля. В какой-то момент Шамаш лег поблизости, но не прикасался, и забылся сном. Ему ничего не снилось. Проснулся он от ласковых поглаживаний мягкой руки по голове, что лежала на чьих то коленях. — Доброе утро, — ехидное воркование сверху. По всей видимости Энлиль уже вернул Шамашу его яростное сердце, потому что ему хотелось закричать и засмеяться от восторга и счастья. Это чувство заполнило его до краев, и никакой смех не сможет помочь ему выпустить эти эмоции. Он стремительным рывком вскочил на колени и опрокинул улыбающегося Энлиля на спину. Выбивающаяся серебристая челка рассыпалась по подушке. Светлые глаза искрились обожанием. — Скучал? — ухмыльнулся Энлиль. — Каждую секунду, — зарычал злобно Шамаш и впился зубами в нежную шею. Энлиль вскрикнул и вскинул руки, зарываясь пальцами в волосы Шамаша и оттягивая его голову назад. — Ты хочешь перегрызть мне горло в первые наши пять минут? — засмеялся Энлиль, он говорил игриво, зная, что его жизни ничего не угрожает. Шамаш серьезно посмотрел ему в глаза. Рядом с Энлилем он вспоминал свою прежнюю жестокую суть. Или его собственное сердце, наконец вернувшееся к нему, толкало его на это? — Я так злюсь, — выдохнул он. В нём клокотала агрессия на всё: на Энлиля, что покинул его, на старуху Тиамат, что забрала его, на себя, что ничего не смог сделать. — Тогда выеби меня первый раз пожёстче, — мурлыкнул Энлиль, ему как всегда не надо было ничего объяснять. — Это тело не знало секса с тобой, возьми меня без смазки, понаставь синяков и укусов. Вымести всё, что чувствуешь. Я хочу почувствовать всего тебя на себе. Шамаш животом чувствовал вставший член Энлиля, и сам был возбужден не меньше. Злость смешивалась с нежностью к Энлилю. Он так соскучился по этому всеобъемлющему принятию. Он не заставил себя долго ждать, впился грубым поцелуем в рот Энлиля, и тот ему отвечал в характере, еще сильнее распаляя Шамаша и его чувство соперничества. Они больше кусались, чем целовались. Шамаш зарычал. — Тихо, сука, — рыкнул он, ладонью отворачивая лицо Энлиля в подушку. Оттуда послышался стон, Энлиль заёрзал под ним. Шамаш не обратил внимания, он скользил поцелуями-укусами по шее и плечам Энлиля, а бедрами совершал поступательные движения, потираясь твердым членом о крепкую жопу. Энлиль потянулся рукой к своему члену, но Шамаш перехватил ее своей, пригвоздив к матрасу. — Руки прочь, — приказал он, и Энлиль подчинился. Вторую руку он поднёс к лицу и прикусил себя за указательный палец. Выглядел он очень соблазнительно. Шамаш резко отстранился, собрал раскинутые в стороны ноги Энлиля и, удерживая за щиколотки над собой, стянул с них свободные штаны. Теперь, когда Энлиль лежал под ним полуголый, ничто не мешало заняться им вплотную. Но Шамаш не спешил. Он развязал на Энлиле шелковую рубашку с широким поясом и произнес: — Поиграй с сосками, — голос его звучал отрывисто. Энлиль, глядя на него испытующе, поднёс руки к груди и крепко щипнул свои соски, затем потер подушечками пальцев, снова щипнул. Он себя не жалел и не стыдился наготы, раздвинув ноги максимально широко. Его небольшой, аккуратный член стоял колом, едва не касаясь живота. Шамаш на это смотрел и легонько дрочил себе, оставляя Энлиля без внимания. Тот поёрзал, но не от нетерпения, а заигрывая с Шамашом. Член его качнулся вниз, и Шамаш заметил на кончике белесую капельку. — Кончить хочешь? — ухмыльнулся Шамаш. — Течешь от одного взгляда. На это Энлиль ответил утвердительным стоном. Снова качнул бедрами. Шамаш протянул руку и сжал основание члена у самых яичек. — Нельзя, — жестко продолжил он. — Кончать, пока я не скажу, нельзя. Только злость ему позволяла говорить строго. На самом деле, он тоже готов был кончить от аппетитного вида перед ним. Он тяжело дышал. Шамаш не боялся оргазма раньше времени. В неразработанной дырке будет очень тесно до боли. Даже если Энлиль поднатужится, будет непросто хотя бы двигаться в нем. Но они оба хотели именно этого. Он потянулся к тумбочке с презервативами и быстро разделался с блестящим квадратиком, надевая резинку на член. Смачно облизнул ладонь и «смазал» свой орган. Он подтянул таз Энлиля и направил на себя. Энлиль казалось не дышал, широкими глазами разглядывая Шамаша над собой. — Что, любовь моя? — усмехнулся Шамаш. Тот только протяжно застонал, едва почувствовал движение, и откинул голову назад, открывая шею. Шамаш протиснулся в жаркую узость. Энлиль помогал ему как мог, насаживался сильнее и тужился. Шамаш и сам не сдержал стона. Войдя полностью, он опустился телом на Энлиля, подгребая его ближе, крепко сжимая бока и натягивая сильнее на себя. Они полежали так всего ничего. Шамаш успел только куснуть Энлиля за сосок. Затем Шамаш толкнулся. Сдавленный высокий стон был ему ответом. Еще раз. Шамаш поднял голову и укусил нежную кожу Энлиля под подбородком, стал двигаться без остановки, постепенно наращивая темп. — Чуть-чуть… — полустоном обратил внимание Шамаша Энлиль, он хотел поменять положение и подал бедра вверх, чтобы изменить угол входа. Шамаш понял, чего тот хочет и тоже чуть прогнул поясницу. Громкий вскрик при очередном толчке был ему поощрением. Шамаш задвигался интенсивнее. — Как же, блять, узко, — прошипел Шамаш. Энлиль постарался назло чуть сжаться вокруг его члена, вырывая болезненный стон. И беззвучно захихикал, когда услышал: — Аах, сука такая. Шамаш вскинул руку и положил ладонь ему на горло, чуть сжав. Энлиль смотрел на него с полуулыбкой, от удовольствия покусывая губу. Шамаш был в плену у этих глаз. Он снова толкнулся, двигаться стало легче. — Щас кончу, — выдохнул Шамаш, все еще удерживая шею Энлиля. — Хочу облизать, — захныкал тот сипло. По коже Шамаша побежали мурашки, он резко вышел из Энлиля и встал на кровати. Тот подполз к его ногам, снял презерватив и вобрал член в рот с звонким причмокиванием. Шамаш содрогнулся, кончая, а Энлиль все принял в рот, проглотил, а затем провел языком по головке. — Вкусно? — хмыкнул Шамаш, Энлиль поугукал слизывая остатки и выпустил член изо рта. Шамаш потрепал его по волосам: — Сладкий мой. — Сладкий? — хитро усмехнулся Энлиль. — Я еще не кончил, отсосёшь мне? Шамаш ногой уперся в его плечо, вновь опрокидывая на спину и сел между разведенных ног. Пока Шамаш долбился в его задницу, член Энлиля слегка ослаб, но все еще стоял. Он не мог кончить, пока ему стимулировали простату. Читерство, но Шамаш об этом знал. — Послушный мой, умница, — заворковал Шамаш. Это был его Энлиль, который в постели ему подходил во всём, от этого ощущения будто мед растекался по груди. Он вобрал член Энлиля в рот и с силой всосал, что тот вскрикнул и застонал одновременно. — Еще, — всхлипнул Энлиль, дёргая бедра. Его так же заводила грубость Шамаша, как того — ее причинять. Но теперь Шамашу хотелось стать чуть нежнее, как того и заслуживал Энлиль, позволяя делать с собой все. Он мягко пососал член Энлиля, подвигав языком по головке и с чмоком вынул изо рта. Поиграл языком с уздечкой и вновь взял в рот головку. Энлиль сладко стонал и плавился под ним. Пальцами сгребал простынь под ними и толкался бедрами вверх, в рот Шамаша. На длинном стоне он кончил, Шамаш еще немного пососал. Энлилю это нравилось, а Шамашу было не сложно. Он подтянулся к лицу Энлиля и поцелуем передал ему его собственную сперму. Энлиль захихикал, вбирая в рот, и распахнул губы, чтобы Шамашу предстало зрелище стекающих по полным губам белесых капель. Шамаш не удержался и провел языком вверх по влажной, густой дорожке, собирая вытекшее семя обратно в рот. Они целовались и передавали его друг другу. Потом они лежали какое-то время в тихом умиротворении, ничего не делая и не разговаривая друг с другом. Энлиль водил пальцем по коже Шамаша, а тот периодически подхватывал его ладонь и целовал костяшки пальцев. — Я с тобой чувствую себя любимым, — сообщил Энлиль. — С тобой я обнаруживаю, что умею любить, — ответил Шамаш. — Сколько времени прошло с моей смерти? — Слишком много, — вздохнул Шамаш, водя чужими пальцами по своим губам. — Почти шесть тысяч лет. — Наверно много поменялось за это время? — Энлиль аккуратно высвободил руку и провел подушечками пальцев по бровям Шамаша, по векам. — Примерно всё, — кивнул тот, прикрывая глаза. Энлиль прижался губами к его губам. Шамаш поддался, приоткрывая рот, но долго их поцелуй не продлился. — Где мы? — Энлиль посмотрел в окно, небо уже розовело. — Кувейт, — ответил Шамаш, а затем выдохнул: — Мне нужно тебе столько показать, весь мир… Пойдем, — внезапно поднялся он с кровати. — Куда? — любопытно поинтересовался Энлиль, поднимаясь следом. — Смотреть телевизор, — хмыкнул Шамаш. Энлиль, конечно, не понял этой фразы, но послушно пошел за Шамашем. Они не удосужились одеться, на Энлиле была только развязанная шелковая рубашка, но он не стеснялся своей наготы. Шамаш сел на диван в общем зале и дотянулся до пульта. Энлиль оглянулся и, подумав, сел к Шамашу на колени боком. Он с интересом следил за тем, как тот включил телевизор и стал переключать каналы. — Интересная магия, — задумчиво проговорил он. — Это не магия, представь, — хмыкнул Шамаш, — а технологии смертных. Все перестали верить в старуху Тиамат и нас, нашли себе новых богов и запустили технологический прогресс. — А это что? — показал Энлиль пальцем на трансляцию гран-при Формулы 1, идущую по одному из каналов, и Шамаш стал объяснять всё, что они видели по телевизору. Вскоре к ним стали присоединяться шлюшки Шамаша, о которых он уже успел забыть за эту ночь. Но они были искренне рады, что Энлиль очнулся и не удивлены его потрепанным видом. Энлиль, не смущаясь, охотно знакомился с ними. — Я больше тебя не оставлю, — пообещал Энлиль уже вечером, когда они вновь лежали в кровати. Шамаш усмехнулся. — Не оставишь, потому что если будет следующий раз, я пойду за тобой.

Конец.