Forbidden flame

В одной камере с Дримом, в одну из длинных ночей что разпознавались только числами на часах было легко мечтать. Боль после этого обжигала похлеще лавы, к такому нужному теплу в ледяной камере которой Томми боялся дотянуться. Дрим был похож на лаву. Материал из чистой агонии, покрытый плотью и осколками человека, которых не задели шрамы. Дрим сидел в другом углу до холода, до цепенения конечностей, до того момента пока попытка сжать или разжать руку не отдавалась отвратительной болью. Потом тишину прерывали шаги по ледяной поверхности обсидиана. Далее Дрим подносил руки к лаве. Ее тепло было недолговечным, оно было сильней огня, но пропадало дальше 5-ти сантиметров от барьера. Томми же терпел. Холод не жег как слова Дрима, как изнуряющий голод и горячая кровь из случайного глубоко пореза. А еще любовь, любовь к тому кто убивал его и не только была невыносимой пыткой. И ненависть всегда была предлогом. И прелагала скрыть то что все и так знали. -Я тебя ненавижу, Дрим. Я тебя убью. -Ты не убьешь, не поверю если эти хилые рученки возьмут в руки оружие против меня. Нет, ты этого не сделаешь ... Было сложно не услышать звонкий хруст, но Дрим благополучно закрывал на это глаза. Томми забился дальше в угол с громким вздохом и всхлипом. Его давно надколотый рог был сломан рукой своего же владельца, с невыносимой болью и пока к голове быстро приливала кровь. Томми взял рог покрепче и вонзил в себя. По щекам потекли слезы. Было так чертовски больно тяжело и страшно, а что самое отвратительное холодно. Так далеко от лавы, так близко к Дриму, так холодно. Дрим посмотрел на Томми определенно пораженно. Он был прав. Его это не радовало. Он просто молча наблюдал за тем как теплая кровь утекает из холодного тела. Томми облакотился о стену медленно выпуская из руки рог. Чего то было очень больно, что не мешало хотеть спать. Веки нежным бархатом опускались, закрывая красные глаза. И стало так тепло, его окутывал волнами комфорт, пока не тепло не переросло в жар, отвратительный. Когда Томми закрыл глаза по щекам Дрима потекли слезы. Он шел к этому так долго, так хотел, преследовал невидимую призрачную цель и вот он теперь плачет. Жалко. Учитывая что поломка кммеры Пандоры могла быть устранена в любой момент, плакаьь было бы глупо и низко. Но Дрим обнял бездыханное тело с безжизненным взглядом и прижал к себе. Впервые Дрим почувствовал как сердце колотилось слишком сильно. Не давая не единого шанса вдохнуть. Дрим заснул обнимая затухающий огонек костра где-то в руинах Л'менбурга, луч непрятного пекучего сонца просачивающийся в пустынные пещеры Погтопии, свет фонаря где то в доме Техно и дотлевающего факела в руке  у Туббо. Томми был свет. Он осветлял, слепил а больше всего раздражал всех на свервере без единого исключения. Ему было сложно не обпечь или не заморозить в попытках согреть. Томми был огневом рядом со стоком сена в начале всего. Томми был умирающей звездой когда все затухало. И только рядом с Дримом Томми оставался Томми, хотя он это и безмерно ненавидел. А Дрим был тьмой, всепоглощающей, могущественной и ослепляющей. И все кроме света боялись тьме смотреть в глаза, хоть глаз было не видно. Бонус :)  Лимбо Томми было буквально горячим, его опаляли языки пламени со всех сторон. Впереди белая дорога, покрытая снегом, что не мог разтаять. А Томми оставалось идти вперед часами ожидая как что то измениться. Ничего не менялось. Лишь отдаленно слышался чужой голос и теплые прикосновения.