Восьмое измерение.

Три дня спустя. — Хисын-хён, ты проверял карту? — спрашивает Чонвон перед тем, как выйти к остальным на задний двор. — Да. В этот раз всё окей, так что можно не беспокоиться, в этот раз мы пройдём уже всеми полюбившуюся западную сторону. Ян с облегчением выдохнул. Вполне логично, почему теперь всё в порядке. — Ребята, максимум на сегодня: вернуться с западной стороны победителями. С картой всё хорошо, так что трудностей особых не будет. — оглядел он заметно оживившихся друзей, — Как настрой? — Прекрасно, не считая того, что мы уже в третий раз туда идём. — отозвался Джей, у которого вообще всегда всё зашибись, но в этом он прав. — А кто-то в четвёртый. Имею ввиду, кто-то там уже был, — ну, Сону хоть и помнит всё смутно, но знает, что пришёл не откуда-то, а с западной стороны. — Да ладно вам. Природа в этом измерении такая сказочная. В нашем мире такого не найдёшь. — подбадривал Хисын. — Ага, особенно жители, которых точно тоже нигде не найдёшь больше. — хмыкнул Ники. — Не будем терять времени. Быстрее выйдем, быстрее вернёмся, а значит времени на отдых будет больше. В-пе-рё-д! — лучше Ян Чонвона никто не умеет убеждать. — А ты дашь потом дополнительный выходной? — ну а как иначе? Пак Сонхун только так умеет. Все затаили дыхание, ну а потому что кто бы не отказался от ещё одного дня отдыха? — Посмотрим на твоё поведение! — высокомерно сказал лидер, махая рукой. — Выходим? Сонхун фыркнул, драматично закатив глаза, на которые всё равно никто не смотрел. — Пф... «Посмотрим на твоё поведение!». Тоже мне. Я что, ребёнок? — подумал про себя старший. Все двинулись на западную сторону. Разошлись они как-то небрежно. Наверное, потому что дорогу уже наизусть выучили.

•••

Сонхун всю дорогу был погружён глубоко в свои мысли. Есть о чём подумать. Например о том, на сколько долго Чонвон будет держать всё в себе? Даже если это что-то незначительное, но, почему-то, ему казалось это совсем даже значительным. Во-первых: сам разговор Чонвон начал не очень смело, с неким сомнением. Во-вторых: он долго колебался, словно спорил сам с собой, есть ли смысл что-то рассказывать, из-за чего эмоции на лице менялись со скоростью света. В-третьих: он упомянул сон, что больше всего волновало Сонхуна. Что могло пойти не так? В чём он сомневался? Сначала Чонвон спросил, снился ли тому сон. В том то и дело, что нет, но если уж вдруг он завёл эту тему, значит, всё-таки, что-то произошло. Но главная проблема в том, что Сонхун сомневался в самом себе, что мешало спросить напрямую, нормально поговорить. Он считал эту проблему очень серьёзной, он считал её общей, не только Чонвона. Те последствия, что могут ждать младшего, реально иногда всплывали в голове у Сонхуна совсем не радужными картинками. Имел ли он право быть навязчивым? Напирать на младшего? Чонвон молчит три дня. Они не перестали общаться, но тему сна больше не трогали. Пак знает, что это только ухудшит ситуацию. Видимо, Чонвон разбирается в себе. Поговорить никогда не поздно, но не в их случае. Поэтому, Сонхун собирается сделать это, но после того, как они вернуться с западной стороны. Правильно ли это, поднимать разговор, который Чонвон так толком и не закончил? Другого выхода он не видит, ведь у того в мыслях может быть что угодно. По его состоянию это уже понятно. Нужно исправить ситуацию, пока что... — Пак Сонхун! — оборвал его мысли громкий голос Джея. — Вернись на землю. — А? Ты что-то говорил? — скорчив виноватое лицо, спросил Пак. — Нет, я разглядывал камни и ветки, которых тут нет, — развёл руками он.— Да, но, видимо, я разговаривал с воздухом. — Сори, я задумался. Так что ты там говорил? — реальность, в которую он вернулся, оказалась не такой приветливой. — Говорю, что мы почти пришли к границе. Но мы уже пришли. Это он так много думал, что даже не заметил, как они добрались до места? Не удивительно, почему у Сонхуна по некоторым предметам в старшей школе были тройки. — Последнее время ты слишком много думаешь. — заметил Чонсон, откидывая монстра, что напал со спины на Хуна. — Последнее время ты слишком много болтаешь. — сказал уже Джейк, посмотрев на них через плечо. — Вы, ребятки, вроде как, выходной хотели. — Чонвон в этом случае имел слишком много влияния, чтобы кто-то ещё хоть слово сказал не по теме. И, да, он был почти самым младшим из всех, но являлся лидером, так что остальные уважали его. Именно поэтому они переглянулись и продолжили сражаться, избегая взгляда лидера. Да, и когда Чонвон откинул от себя всех монстров, что на него нападали, а цифры над головой стали больше десятки, он осмотрел свою команду и незаметно усмехнулся, потому что монстров уже не было. Ну а ещё, потому что они смотрели куда угодно, только не на него. В воздухе повисла знакомая надпись, только уже с большим, для них, изменением.

«Поздравляем!

Вы прошли западную сторону Оранжевого леса!

Пройдено направлений:2

Осталось пройти: 2»

И в этот момент по лесу раздались громкие ликования, что, в принципе, не удивительно сейчас. — Это же ведь не фейк? — спросил на порыве радости Ники, и в лесу резко повисла гробовая тишина. — Конечно, мы же ведь... — конечно, только Чонвон произнёс слово «конечно», как радостные крики вернулись, а обнимашки продолжились, — всех победили. — добавил Ян, но его никто не слышал. — Чонвон, Чонвон. Как думаешь, вот если мы уйдём, они заметят? — нашёлся один адекватный человек. Хисыну удалось вылезти из эпицентра образовавшейся секты «Сегодня-мы-будем-отрываться!». — Вот давай и проверим. — хмыкнул младший, потихоньку обходя стороной команду, но потом остановился, чтобы никто потом не говорил, что он их бросил. — Мы с Хисын-хёном уходим! — но звук они не убавили. — Окей, пошли. Хисын усмехнулся. Он уже примерно представлял картину, как они сейчас развернуться и уйдут, а ребята с визгом будут их догонять. Что, в целом, и произошло. Чонвон и Хисын отошли где-то метров на десять, а позади криков уже не слышно, только тихие перешёптывания. Они объединились против своего лидера и хёна? — Ребят, ребят. У меня есть идея. — четыре пары заинтересованных глаз были направлены на запущенный генератор идей и предложений — Ким Сону, — Вот смотрите, давайте мы сейчас резко побежим на них и закричим, а Сонхун-хён подлетит к ним спереди невидимым и напугает. Остальные лишь хихикнули и кивнули, в знак согласия, а Сонхун принял невидимый облик и взлетел в воздух. — Что-то они стихли, может... — начал Хисын, как сзади послышались визги, поэтому они обернулись. На них бежали ребята, но только четверо из них. Они оббежали их стороной. Чонвон покачал головой, закрывая лицо одной ладонью, а Хисын обернулся, смотря на убегающих. Позади раздался ещё один громкий крик, но Чонвон не успел обернуться, как спиной наткнулся на кого-то. Он упал, но, слава Богу, что не на землю. Ребята обернулись, но не ожидали увидеть Сонхуна на земле, более того, лежащего на нём Чонвона. Со стороны раздался смех Хисына. — Вы, ребята, и правда против того, чтобы получить ещё один выходной? — вздохнул лидер, грозно смотря на задыхающегося Хисына. — У тебя не остаётся выбора. — раздался прямо в ухо голос Сонхуна, и Чонвон заметно напрягся. — Он всегда есть, — ухмыльнулся Ян и резко взял за запястья Сонхуна, которые располагались у него на талии, и отдёрнул их в стороны, освобождаясь из объятий. — Последнее время ноги не держат, да, Чонвон? — издевался Сону, намекая Ники на то, что он проиграл ещё один спор. — Странно, так только со мной? — театрально удивился Ян, — Сейчас исправим. — и кинулся на Сону, в чём у него было преимущество, он быстрее. От части Сону был прав. Последнее время Чонвон слишком часто падает, да не просто, а на Сонхуна, который вечно под ногами. Чонвон уже мысленно благодарит богов за то, что Сону его сюда не приплёл. — Ну всё, ребят, уже темнеет. Надо возвращаться. — успокоившись, позвал Хисын тех, что сейчас катались по земле. — Чонвон, ты при каждой нашей победе будешь планировать убийства? — усмехнулся Джей. Ну вообще-то да. В тот раз, на южной стороне, он обещал убить Сонхуна и Джея, про это он благополучно забыл. — Ага, в этот раз в мою «тетрадь смерти» попало ещё два имени: Ким Сону и Шим Джеюн. — встав с земли, ответил лидер. — То есть там уже есть кто-то? — рассмеялся Чонсон. — Ну да, ты и Сонхун. — а вот это уже заставило Джея резко оборвать смех с неловким кашлем. — Ну что, идём домой? Хисын с Рики неловко перекинулись взглядами, мол: пронесло. — Но я ещё подумаю насчёт вас двоих. — Ники сглотнул. Хисын издал что-то между смехом и разочарованием. — Ты такой жестокий. — промямлил Сону, облокачиваясь на ходу на спину Ники. А ведь такая тетрадь у него реально есть. Но она существует для других целей.

•••

Сон, про который Чонвон так ничего Сонхуну и не рассказал, начал преследовать его три дня назад, что сниться даже днём, на отдыхе, после западной стороны. Были только предположения того, что всё может измениться, если он всё расскажет старшему, но в этом то и проблема, что только предположения. Именно поэтому он сейчас стоит напротив белой двери с поднятым кулаком, который то и дело отпускается вниз, чтобы нервно потеребить пальцами край клетчатой рубашки. За дверью послышались копошения, из-за которого Ян слегка вздрогнул и отошёл на шаг назад. Дверь медленно открылась, но из-за неё никто не выглянул. — Заходи. — только и сказал Сонхун, возвращаясь в кресло. Чонвон, обдумывая слова, что сейчас скажет, открыл дверь пошире, чтобы войти, но встал у двери, нервно перешагивая с ноги на ногу. — Проходи, садись. — указал Пак с таким же выражением лица, на котором были нечитаемые эмоции. Чонвон сейчас чувствует себя хуже, чем на экзамене, ведь он даже не знает, какие будут вопросы. От Пак Сонхуна всё можно ожидать. Он осторожно сел на кресло напротив Сонхуна, продолжая кусать губы. — Не хочу навязываться, — начал старший, — но по-другому не могу. Ты ведь сам это начал, так что я правда не могу пропустить то, каким ты стал после того, что сказал мне в кабинете последний раз. — Каким я стал? — недоумевал Ян. — Не переводи тему. И не сбивай с мысли. — протараторил Хун. — Как я помню, ты говорил что-то про тот сон, так? — Чонвон молча кивнул, — Ну вот я места себе не нахожу, всё думаю. Что ты имел ввиду? — А, ну... Я имел ввиду, что... — Чонвон заметно побледнел, вспомнив то, что он ему буквально пол часа назад снился. — Ну... Раньше всё нормально было, а теперь ты... А там теперь... Всё поменялось, понимаешь? Как оно вообще всё поменялось? — паническая паника — одно из отрицательных качеств Чонвона в такие моменты. Учащённый пульс. Метание глаз по местности. Учащённое дыхание. — Так, успокойся. — заметив это, Сонхун подвинулся на кресле поближе к Чонвону, накрывая своими руками его дрожащие руки, поймав его взгляд своим. — Посмотри на меня. Сделай глубокий вдох, потом выдох. Не думай о том, что тебя сейчас беспокоит и попытайся сконцентрироваться на хорошем, а потом успокойся и спокойно мне всё расскажи. Вот увидишь, что тебе потом станет легче. Когда Чонвон был маленьким, то его часто успокаивала его мама, которая проделывала с ним точно так же, что делал сейчас Сонхун. Чонвона всегда успокаивало только чужое прикосновение. Его мама в таких случаях крепко сжимала его руки своими, а потом поглаживала волосы, запуская в них длинные пальцы, что в два раза быстрее помогало. И Сонхун, словно прочитав мысли, медленно протянул руку, будто спрашивая разрешение, и провёл рукой по мягким тёмным волосам, заставляя затаить дыхание. И сердце до сих пор так бешено билось из-за страха? — Лучше? — с осторожностью спросил Сонхун, убирая руку с чужой головы. Чонвон кивнул. — Я правда не хочу что-то из тебя вытягивать, но лучшего выхода я не нахожу. Эта ситуация нас связывает, так что я имею право знать, что случилось, окей? — Могу ли я обвинять тебя в этом? — Так, ну и в чём же я виноват? — усмехнулся обвиняемый, откинувшись на спинку кресла. — Я не уверен. Последние три дня мне снится один и тот же сон, в котором мои действия не контролируются мной. Всё как обычно, но... там нет тебя. — конец предложения он произнёс тише, наклонив голову ниже, из-за чего не было видно глаз, на которых уже начали скапливаться новые слёзы. — Подожди, так почему я виноват в том, что меня там нет? Если так посмотреть, то от меня мало что зависит. — рассматривая потолок, произнёс Пак. — Да я же не говорю напрямую, что это ты. — голос становился всё тише. Всхлипы громче, но Сонхун не замечал. — Ну всё же, как я могу быть к этому причастен? — Да, это ты виноват! — воскликнул Чонвон, резко подняв голову. Глаза уже были краснее некуда, — Не хочется в это верить, но, кажется, Джей-хён прав. Как может какая-то ревность всё изменить? Хён, скажи честно, я тебе нравлюсь? — Не-е-ет, о чём ты говоришь? Какая ревность? Причём тут Джей? — следовал вопрос за вопросом, чего и боялся Чонвон. — Так в чём тогда дело? Сны перестали меня беспокоить, но тут Джей-хён говорит, что тот случай в гостиной он приравнивает к ревности. Потом ты перестаёшь нормально со мной разговаривать, скидывая всё на работу и усталость. Я сам не понимаю, причём тут ревность, но, хён, зачем ты так со мной? — всё, совсем расклеился. Едва он произнёс последнее слово, как не смог сдержать горячих слёз. — Прости меня. — произнёс старший, поддавшись вперёд и крепко обняв, как умел только он, как делал только с ним. — Прости, я не думал, что это так сильно заденет тебя, более того, что это как-то повлияет на сон или ещё что-то. Знаешь, я теперь тоже думаю, что вёл себя как придурок по отношению к тебе. Даже не стану оправдываться. Можешь хоть сто раз занести меня в свою эту «тетрадь смерти», но ты ведь простишь меня? Хотя, это уже не будет иметь смысла. — те самые слова, которые заставили Чонвона не только остановиться плакаться старшему в плечо, но и слегка усмехнуться. Сонхун совершенно точно относиться к тому типу, которые даже в переломный момент жизни будут шутки шутить. — Да эта тетрадь не в этих целях существует. — вырвавшись из объятий, проговорил Чонвон, вытирая слёзы с раскрасневшихся щёк. — А в каких тогда? — облегчение того, что его не собираются в дальнейшем убивать, налетело на Сонхуна с распростёртыми объятиями, но никто не говорил, что это что-то лучше смерти. — Узнаешь, когда попадёшь туда снова. — усмехнулся он с выражения лица Сонхуна. — Это значит, что я прощён? — надеялся старший. — Думаю, что да. — Сонхун выдохнул, — Но ты не расслабляйся, потому что «тетрадь смерти» всегда рада новым гостям. — Учту. — хмыкнул Хун. — Но вот ещё один вопрос. Чего ты именно испугался, в плане сна? — Одиночества. У меня до восемнадцати лет не было друзей, и только когда я поступил в универ на танцевальный, там я познакомился с Сону и Ники. — пояснил младший, — А ещё я до жути боюсь ужастиков. Ну то, что было с нами до этого не сравниться со сном. Ты же сам видел, что там происходит. Но когда ты совершенно один, это пугает. Особенно, когда это каждый день сниться. — Каждый день? — удивился Хун. — Тебе правда стоило раньше со мной поговорить. — Я знаю, но не хотел как-то перекладывать вину на тебя. В любом случае, ты уже чувствуешь себя виноватым. — пожал плечами Ян. — Потому что да, в этом и правда виноват я. Надеюсь, что больше тебя не будут беспокоить эти кошмары. — похлопав по плечу Чонвона, он встал со стула, потянувшись и зевнув. — Уже поздно. Нам обоим пора хорошенько отдохнуть. Они попрощались и пожелали спокойной ночи. Чонвон уже не чувствовал себя так подавлено, но не мог думать на 100%, что сон так прям сразу и уйдёт. И он не знает, что его так передёрнуло идти-с-подушкой-как-чёртов-маньяк-посреди-ночи-в-комнату-Сонхуна-хёна. Под «как-чёртов-маньяк» подразумевалось то, что он не стал церемониться, а просто зашёл в комнату, осмотрев спящего Чонсона, он подошёл к кровати Сонхуна, которая казалась довольно-таки просторной, и лёг с краю. Хорошо, что Сонхун был повёрнут лицом к стене. Закрыв глаза, он стал думать, как будет оправдываться перед Джеем, когда его увидят в чужой комнате, в чужой кровати. Но ему было страшно, а Сонхуну он теперь мог полноценно доверять. И не важно, что завтра, скорее всего, вокруг спящего Ян Чонвона соберётся вся его команда, и Сону будет громко визжать от счастья, что всё-таки сможет побывать на свадьбе своего лучшего друга.