a long trip (незаконченный фанфик, который никогда не допишется)

Они не планировали это, действовали спонтанно, многого не думав. Разговорились втроем, - поехали вчетвером. Это у них просто была большая двухкомнатная квартира и общая машина, точно не одинаковое желание дать по тормозам жизни и развеяться где-то на железнодорожных путях. Ладно, на машине так не получится заостриться на путях, опасно так-то, однако длинные и широкие магистрали способны их заменить. Темные шоссе и неосвещенные деревенские улицы - то, что нужно их сердцам. Они едут ночью и спят днем, много болтая о жизни и не задевая тем городской суеты и работы, детского плача соседей сверху или ругани снизу. Нет, все, о чем они говорят, - нечто за гранью высшего общества, окрыляет и дает второе дыхание, третий глаз и седьмое чувство, поит энергией хрустального источника. Их было четверо: Сяо и Венти, безнадежные романтики (а от того, что один сложно воспринимает ее, романтику, а второй - дает ее бесчисленные множества, помноженные на количество черных дыр во вселенной), и Чжун Ли с Аяксом. Они как бы хорошие знакомые между собой: Чжун для Сяо - дядя по папиной линии, однако едва ли переросший племянника по возрасту и идущий с ним почти на одной волне, Аякс для Чжуна - лучший друг и хороший собеседник, Венти для Аякса - спаситель жизни (они почти одного возраста и под стечением разных обстоятельств встретились в раннем детстве), Сяо для Венти - любимый человек, да наоборот. Они снимают большую квартиру вместе, чтобы жить в комфорте и без проблем расплачиваться со счетами, а проблемы со спальнями даже нет, - они находятся друг от друга на расстоянии длины огромной кухни, ширины большого коридора и силы трепета чувств. Ладно, не говорю обо всех, сейчас конкретно о милых романтиках... Магистраль освещена хорошо. На высокой эстакаде в автомобильном окне, мелькая, чередуются мрак и лучи ламп. Как здорово оказаться тут в первый час глубокой ночи, в этом живом потоке машин и любви на задних сидениях. Чжун Ли ведет машину, на соседнем месте слева сидит Аякс. Ну, тут даже не сидит, а лежит полусидя, укрытый пледом и выкормленный дневной усталостью. Сзади сидит Венти и о чем-то шушукается с Сяо, сдавленно хихикая, чтобы не разбудить эту рыжую макушку. Это уже четвертый день их пути, возвращаться не совсем хочется, они привыкли к ночным пейзажам, они полюбили спать днем, они предпочитают солнечному свету полуночный мрак, они уже за тысячу километров от дома. Они обсудили тысячу и одну тему разных смыслов, но это даже не один процент от всего, чем они еще хотят поделиться. Они словно были в заточении и решили выбраться вдруг в массы собственного разума и открыли нечто новое и неизведанное. В эту ночь их остановкой стала загородная заправка, там они втроем купили четыре кружки молочного латте, немного воды, а то в машине уже кончается, и приняли решение днем заехать в какое-нибудь заведение сети быстрого питания и купить огромную пеперони, чтобы объесться до отвала животов. - О, я вот вспомнил кое-что из детства... Ради того, чтобы компанией попить кофе, Чжун даже Аякса разбудил, постукав по плечу. Сначала он не хотел просыпаться, слал в веселое место и пыхтел, что его прервали в важном деле, но все же решил провести остаток ночи в свете автомобильной лампы и стаканчиком в руках. Да, с болью в глазах и неприятными мигренями, но все же в излюбленных разговорах о том о сем. - Что-то, связанное с музыкой? Мы же ее сейчас обсуждали. - Да! - Венти согласно кивнул, словно у него с языка сняли. - Когда я ходил первый год на занятия гитары в родном городе, преподавателем там был такой толстый дядька, у него постоянно расстегивалась пряжка ремня. Ладно, сам-то он был хорошим и добрым человеком, учил нас хорошо, еще поощрял всячески: то конфетки принесет, то сока разольет... На то, чтобы пересказать чужую жизнь, уйдет не мало времени. Сначала это - возраст человека, потом - помноженные на время для разговоров слова. Если жизни 20 лет, то о ней не рассказать за 30! А если превратить рассказ в роман, то и за век не поспеть обо всем написать. А если учесть, что жизнь на месте так-то не стоит, то это будет бесконечная проза. Бесконечная, но поделенная на части: там же эти, поколения, дети... А как красивы леса! Чтобы обрести древесную мощь, им нужны эти века жизни, которые мы бы потратили на написание романа. Хотя эти две вещи по сути своей одинаковы: за век дерево обретает величие камбия, а творческий человек - величие духа. Разве не одно и то же? Они ехали и смеялись. Кто-то там в салоне придумал шутку, но уже позабыл, и все смеются друг от друга: а то все вокруг лица смешные корчат. А вон в соседней машине смешная старушка мадам едет: шляпка, как у аристократов двухвековой давности, губки накрашены ярким алым оттенком, аж блестят в свете фонарей магистрали, лицо серьезное такое, морщинки-морщинки. Нет, наверняка уверенная в себе и сильная духом. Наверное, едет куда-то к семье, к родственникам, которые ей недовольны. А Венти, глядя на нее и едва ли разбирая в тонировке окна и мгле, пародирует: достает откуда-то косметичку и красит себе ярко губы, только неровно, машина же не на месте стоит, да и он сам нечасто красится. Сяо смотрит на него, включая вдруг фонарик телефона, и роняет смешок. Смешной же, ну: с губами, как у клоуна, только глазки такие добрые, не подходящие такому образу. Когда Венти вдруг прикрывает веки и медленно подается вперед, Сяо отворачивается в сторону дяди. - А Аякс спит? - Не, я наблюдаю за дамой, - по голосу рыжий явно улыбается, глядя в окно. Бедная старушка, нельзя так глазеть на людей. - Дядь, включи тогда что-нибудь, - Сяо слышит усталый вздох Венти, то, как он садится прямо, отворачиваясь к окну, тоже смотря на даму. - Флешку? - Давай радио... И они поют все, что только знают, а этого мало: пара строчек оттуда, пара оттуда, а вот это они слышали как-то по телевизору. Они не стараются попадать в ноты, их музыка идет не из построения позиций рта или опоры живота, не из действия каких-то резонаторов, а из души: расслабленной и радостной. А как красиво небо! Оно постоянно и не упадет никогда, оно проводит человечество до его логического конца и после него посуществует еще чуть-чуть, поплачет кислотным дождем, укладывая в бурях воспоминания, и, быть может, уйдет. Но все это не скоро. Все это после путешествий и любви, после признаний и радости, может после печали и горя тоже, ведь все они род люди. Днем они все же купили пеперони, вкусного клубничного коктейля, поели под открытым небом с малым количеством облаков. И то это перистые, они красивы и чудесны, они расстягиваются под невероятной высотой и рвутся меж собой, словно шелк, ведь всеми ими не укрыть землю. Венти тихо спросил Сяо: - Сяо, ты меня точно любишь?.. - но звучал неуверенно, словно боялся, что это бред его воображения. - ...Конечно, Венти. С чего ты взял, что я тебя не люблю? - Тебя от меня воротит.