Необходимый отдых после стресса

— Сваливаем отсюда, пока никто не пришëл! – тон мужчины требовательный, но в нëм звучит волнение. — Давай, Калеб, быстрее! — Как же я рад, что ты разгадал мой намек! – произносит юноша, поднимаясь с пола. Он осторожно обходит чужое тело, боясь хоть как-то к нему притронуться. Вид мертвого опекуна ему неприятен. — Ага, да, давай это всë потом? Кавински сильно сжимает чужое запястье, утаскивая парня из здания. Калеб ничего не говорит. Ждëт, когда мужчина успокоится. Ему и самому тревожно. Войд чуть не убил его. Теперь Войд и сам мертв. Руки обоих дрожат от пережитого стресса. Внезапно, наблюдатель останавливается. Уже, видимо, бывший главный секретарь осматривается вокруг. Кажется, они в безопасном месте. Никого не видно и не слышно ничего подозрительного. Лучше было бы вернуться в канализацию, где точно угрозы не представлялось, но Кавински слишком нервничает, чтобы адекватно оценить ситуацию. — Знаешь, что, Калеб? – мужчина наконец отпускает чужую руку, но пялится в землю. — Что? Хочешь, чтобы я рассказал, что нашел или..,– закончить вопрос не дают. Секретаря вжимают в стену какого-то перехода, сжимая его одежду в ладонях. — Ты, блядь, просто тупейший из всех, кого я знаю! – Кавински чуть ли не рычит, лишь сильнее давя на чужую грудь. Калеб хмурится от боли, оказываемой на него. Спина жутко болит от холодного бетона, а грудь — от чужих рук. — Кавински.. Отпусти,– голос вздрагивает. — О, ты хочешь, чтобы я тебя, блять, отпустил? – наблюдатель усмехается, ослабив хватку и слегка потянув на себя, после чего резко ударяет о стену. Калеб шипит, он хорошенько приложился затылком. Спасибо, что его череп не настолько хрупкий. — А если бы я не догадался!? Что, если бы я приперся на минуту позже!? – его голос громкий, едкий. Калеб думает, что был бы уже мертв, если бы тон голоса Винса был действительно ядовит. — Только представь, как я точно так же тебя держу, но ты.. Т-ты.. Секретарь наконец разлепляет веки, смотря на мужчину ниже него. У него на лице читаются лишь две эмоции: злость и печаль. Взгляд плохо фокусируется на деталях, поэтому Калеб понимает, что наблюдатель плачет, лишь услышав всхлипы. Хватка на одежде ослабевает, как и давление. Кавински утыкается макушкой ему в ключицы и ищет чужую ладонь. Калеб приподнимает одну ладонь к чужим, позволяя схватить и судорожно трогать пальцы. У механика кожа грубее и движения тоже, юноша ощущает это своими, изнеженными в уходовых средствах, ладонями. Винса, кажется, трясëт. Секретарь тяжело дышит, кладя вторую руку на подрагивающее плечо. — Я-я так перепугался, когда до кабинета добрался!.. Я думал ты... Думал, что я опоздал. Я думал, что этот уёбок тебя убил,– наблюдатель с силой сжимает чужую ладонь своей и слышит, как Калеб вздыхает. — Я здесь, Кавински. Я живой, благодаря тебе. Спасибо,– Калеб говорит тихо, старается не обращать внимания на боль. Где-то вдалеке слышно как проходят мимо роботы инспектора.

Точно.

Инспектор.

Дыхание резко спирает, Калеб и кажется сам начинает мелко трястись. Войд мëртв. Тот, кого Калеб ненавидел всей душой, каждой частичкой своего тела. Почему же он так реагирует? — Войд... Он мëртв... — Ес-сли бы он был жив, то мëртв был бы ты, долбоëбина... Включи мозги, секретаришка. Резко, Кавински отстраняется, ударяя себя по лбу. — Блядство! Я ебаный идиот! Я не поменял пули, с-сука. — То есть… — Когда он очнëтся, нам с тобой можно больше не выбираться сюда, потому что он захочет лично нас убить. Нам нужно в штаб, сейчас же,– наблюдатель быстро успокаивается от своей истерики, снова схватив юношу за запястье. Он тащит его за собой к ближайшему люку канализации, чтобы не таскаться по улицам. Спустившись внутрь, Калеб останавливается, переключая глазные импланты на то, чтобы он мог куда лучше видеть в темноте. — Не время тормозить, нам нужно быстрее убраться. А ещë узнать где Дейв и…,– в этот раз уже наблюдателя хватают и прижимают к стене, вот только секретарь не старается причинить боль. Он держит одну руку на плече механика, а вторую на боку. Кавински непонимающе хмурится, поднимая взгляд на очертания Калеба в темноте. Его глаза привыкают к мраку не так легко, тем более имплантов у него нет. — Калеб, если ты что-то нашел у него– — Да замолчи ты уже хоть на минуту. Успокойся. — Так успокой же меня, блядь! Секретарь не раздумывает ни секунды, прижимаясь своими губами к чужим. Винс широко открывает глаза, точно не ожидая, что его решат успокоить так. Обычно тот просто затыкал ему рот ладонью или просто умолкал, ожидая чужого успокоения. Пользуясь замешательством, Калеб углубляет поцелуй, проведя своим языком по идеальному ряду чужих зубов. Кавински в его руках обмякает, закрыв глаза. Спустя пару мгновений Калеб отстраняется. — Не расслабляйся так сильно. — Иди к черту, блядь. Посмей только сделать так ещë раз и я тебе руку сломаю. Секретарь замечает на щеках мужчины слабый румянец и слабо улыбается. Вроде они с Кавински не так давно уединялись. С чего бы ему так реагировать, будто это их первый поцелуй? — Сосаться в канализации, конечно, о-очень романтично и здорово, но может мы доберëмся до штаба и заявим, что всë нормально? Я перед Кейт не отчитывался о своëм уходе, наверняка там уже панику навели,– наблюдатель хмыкает. — Или ты просто хочешь занять ту раздевалку? — Калеб улыбается, прикрывая глаза. — Может и хочу, но там стены тонкие. — В таком случае, будешь вести себя тише, чем обычно. У Кавински глаз дергается от такой наглости. Он отцепляет от себя чужие руки и делает пару шагов вперед, тут же чуть не свалившись в грязную воду. Калеб резко хватает его обратно, перетягивая на себя и спасая от купания в луже отходов. — Не отходи от меня, иначе вымажешься в грязи. Мне твою куртку жалко. — А меня, значит, не жалко? Я его спасаю значит, волнуюсь, а ему жалко мою одëжку, полюбуйтесь! – голос у Кавински будто обиженный, а брови сведены к переносице, показывая его недовольство. «— Как же всë-таки у тебя быстро сменяется настроение» – вздыхает Калеб. Сколько лет знакомы, так он всë ещë не привык. — Если бы мне не было тебя жалко, я бы позволил тебе упасть в лужу грязи. Идëм уже. Это ведь ты так торопишься в штаб. — Веди уже, секретаришка. — За языком следи. — А не то, что?~ — Прямо здесь трахну. И это угроза. Кавински в его руках вздрагивает и, видимо, ощутив опасность, действительно затыкается, идя перед Калебом, что придерживает его за плечи и не позволяет удариться о стены или трубы. — Сбавьте шаг, главный секретарь, мне не так уж и нравится бегать по этим лабиринтам. — Это не мои проблемы, что у тебя ноги короткие. — Блядь, да ты надо мной издеваешься. — Ещë нет,– Калеб усмехается и отпускает чужие плечи, после того, как они сворачивают на очередной развилке. Через пару десятков метров виден тусклый свет от входа в исследовательский центр. — Осталось всего пара минут. Если кое-кто поторопится, то вероятнее всего, я быстрее разберусь с найденной информацией и смогу уделить ему время. Наблюдатель фыркает, но шагает быстрее к свету. Калеб за его спиной лишь слабо улыбается, не спеша идя за ним и всë равно чуть ли не сбивая.

***

— …Да, пожалуй, это всë, Кейт. — Отлично. Это.. Это правда полезная информация. Спасибо, Калеб, но я тебя прошу. Не лезь. Больше. Никуда,— Кейт говорит чётко, выделяя каждую точку в своей привычной манере. — Да всë в порядке! Живой же. — Ой, всë, хватит! Никакие отмазки слышать не желаю! — В таком случае, я ухожу. Отдыхать. — ...Кстати, там тебе один из отдаленных кабинетов выделили! Помнишь на третьем этаже небольшую комнату с компьютерами? Там поставили кровать, компьютеры некоторые перенесли. Ну, чтобы ты не уходил в Империю, а мог тут оставаться. — Как удобно, что это сделали именно сегодня. Как знали... Спасибо тебе, Кейт. Наверняка ты об этом позаботилась. Я искренне благодарен тебе за это. — Да ладно тебе… Не за что, Калеб. Иди. — Ты тоже об отдыхе не забывай. Я проверю тебя через пару часов. Ну, или ты сама зайди ко мне,– Калеб улыбается сестре, после чего уходит.

***

Найти Кавински не особенно сложно. Он в исследовательском центре, в его компании. После объявления его в розыск, он чаще всего проводит время с ними, когда те не помогают Сиянию. « — Как же их.. Минни, Хэнк и.. Не помню, как того парня зовут. Спрошу потом» – думает юноша, заворачивая за угол и попадая в небольшую комнатушку. — Добрый вечер,– Калеб сдержанно улыбается друзьям наблюдателя. — Добрый-добрый, главный секретарь. Главнокомандующей Кейт нужна какая-то помощь сейчас? – быстро произносит Минни. — Нет, всë пока в порядке. Отдыхайте. — Знаю я еë «в порядке». Схожу проверю, может помогу чем,– девушка поднимается с диванчика и направляется к телепортеру, чтобы попасть за купол. — Не сидится ей на месте в последнее время,– вздыхает Хэнк. — Носится туда-сюда, помогает всем, кому может. Меня тоже припахивает, но тут всë равно ничем другим заняться особо нечем. Пойду и я с ней, мало ли что. Парень поднимается и уходит вслед за девушкой. Сидеть на диванчиках остаются лишь Кавински и последний парень из их компашки. — Кавински, у меня к тебе дело есть. Пойдëм,– Калеб произносит это серьезным тоном, сначала ставя Винса в ступор. До него быстро доходит, что парень имеет в виду, потому поднимается. — М-дам, вот ты и опять в одиночку сидишь, Джеффри. Поищи себе тоже занятие какое,– говорит наблюдатель, чуть посмеиваясь. — Какое же дело, Секретарь?~ — О, нужно ещë раз просмотреть содержимое компьютеров в одной лаборатории. Ничего особенного, но мне бы пригодилась твоя помощь.

***

— Ка-алеб! Ответа не следует. Секретарь слишком увлечен своими мыслями. Нежные руки проходятся по телу. В паре мест на торсе и груди красуются давно зажившие шрамы. Калеб видел их столько раз, что смог бы нарисовать их по памяти. Пара новых шрамов, совсем свежих, и несколько синяков выглядят как всегда неприятно. Пусть синяки и проходили быстро, секретарь ненавидел видеть их и не важно, ударился ли Кавински случайно или он снова дрался с какими-нибудь нелегалами. Калеб вновь прижимает язык к смуглой мягкой коже, оставляя мокрые следы, и слышит чужой тихий стон. Пусть комната и отдаленная, их всë ещë могут услышать. Винс доверяет только стенам своей квартире и квартире самого секретаря. Наблюдатель прикрывает рот тыльной стороной ладони и старается контролировать громкость своего голоса. — Непривычно слышать тебя такого тихого. Неужели ты и вправду боишься того, что нас могут найти здесь вдвоëм? – секретарю, судя по тону его голоса, совершенно плевать сейчас на мнения других людей. Ему кажется поведение Кавински забавным. — Т-ты бы.. Пиздел поменьше и делал больше,– сбивчиво проговаривает Винс, даже и не думая, чтобы приподняться и посмотреть на наглое выражение лица его партнëра. — А разве мы торопимся? Кейт сказала нам обоим хорошо отдохнуть, после такой вылазки,– Калеб усмехается, прикрывая глаза. Кавински не видит, но точно знает, какая именно ухмылка сейчас на чужом лице.

— Ты невыносим.

— Ты тоже.

Калеб опускается ниже, прикасаясь к бедрам. Как же приятно, что наблюдатель лежит под ним без какой-либо мешающей одежды. Правда, сам секретарь полностью одет. Кавински думает, что нужно его раздеть, вот только Калеб не дается. Стоит ему только приподняться, как он ловит чужой взгляд. Калеб тут же ровняется с ним и Винс читает в его взгляде непонимание. — Мне не нравится, что только я тут раздет. — Серьезно? – секретарь придвигается, почти касаясь чужих губ своими. — Сейчас я тут решаю, что и как, Кавински. Побудь хорошим мальчиком. — Сука,– наблюдатель чувствует дрожь, проходящую по телу. У Калеба слишком длинный язык и иногда это ужасно бесит. Его мягкие руки вновь касаются бедер, оглаживая их. Винс не двигается, замерев и позволив парню решить всë за него. Калеб мягко улыбается и всë же целует его, настойчиво, но с нежностью. Кавински слабо хмурится, не ожидая еë, но отвечает, осторожно кладя руки на бока, скрытые водолазкой. Секретарь внезапно прикусывает чужую губу и Винс сжимает ладони, впиваясь в кожу острыми отросшими ногтями. Это Калеб ощущает через тонкую ткань без особых проблем. Он разрывает поцелуй, быстро касается носа губами и отдаляется. — Чего тебя на нежности то поперло.. — Ты слишком напряжен. Расслабься. Позволь себе отдохнуть и прекрати думать каждую секунду. Кавински вздыхает и ложится на подушки. Калеб в это время снимает с себя водолазку, открывая вид на подтянутое тело. — Доволен? — Более чем. Секретарь усмехается и вновь кладет руки на бедра, но в этот раз оглаживает внутреннюю часть и разводит их в сторону, укладываясь между. Придерживая под коленкой, Калеб оставляет поцелуи на коже, поднимаясь чуть выше, чтобы наконец прикоснуться к члену. Он обводит головку языком и погружает орган в рот. Сверху раздается приглушенное мычание, на которое Калеб никак не реагирует. Он более чем уверен, что его действия вполне устраивают Кавински. Наблюдатель тяжело выдыхает. Калеб чувствует напряжение и дрожь бедер, что слабо сдавливают его голову. Приходится чуть приподняться и положить вторую руку под левое колено, чтобы раздвинуть ноги так, как ему будет удобнее. Нужно приложить немного сил, удерживая их так, но это даже приятно. Он ни на мгновение не останавливает движения головой, пока разводит чужие бëдра. Кавински ëрзает, напрягаясь настолько, чтобы сдержать желание погрузиться в чужую глотку. Он ощущает, как все его чувства переплетаются и путаются узлом, отзываясь тянущим ощущением внизу живота. Мысли тоже путаются и наблюдатель не может сосредоточиться ни на одной из них. Он чувствует лишь Калеба, лишь его прикосновения. По неизвестной ему причине, все те перепихоны с другими людьми, не вызывали таких эмоций, какие он ощущал, когда рядом находился Главный секретарь Империи. Иногда, мысль о том, что, его, криминала и, считай, нелегала, а также наблюдателя, этот самый секретарь раскладывает где ему только вздумается, ужасала и стыдила. С другой стороны, он сам себе завидует. Многие бы хотели оказаться под Калебом или им самим, Кавински. Но, вот, они восхитительно проводят время в компании друг-друга. Калеб слегка ускоряет движения и сильнее сжимает руки на ужасающе худых бëдрах. Винс от этого громко стонет, вздрагивая и протягивая руку к чужим волосам, однако, даже не позволив ощутить их мягкость, еë хватают и грубо сжимают. Кавински чуть приподнимает голову, желая посмотреть на такого Калеба, что теперь держит лишь его левое бедро и правую руку. Тот даже не останавливается, но поднимает взгляд карих глаз. Кавински от своего напряжения не выдерживает, откидываясь на подушки. — К-калеб!..Я-я..,– секретарь слышит всхлип и спустя пару движений пропускает член глубоко в глотку, чувствуя, как он пульсирует. Винс весь дрожит, кончая, а Калеб лишь принимает, замерев, и шумно дышит носом. У него самого возбуждение бьет через край от чужой эмоциональности и он тоже кончает. В голове только присутствует мысль, что ему стоило раньше снять брюки с бельем. Кавински тяжело дышит, всë ещë периодически подрагивая и отходя от пережитого оргазма, пока Калеб разбирается со своей одеждой, наконец снимая еë. Он вытирает семя салфетками, откидывая их в урну, и вешает белье на стул, после чего возвращается на кровать. — Ты, что, уже выдохся? – тихо произносит секретарь в чужое ухо и чувствует, как тело рядом в очередной раз вздрагивает. — Неужели возраст заиграл? — Ой, заткн-нись. Всего.. Всего на пять лет младше, а в-вон как этим гордишься,– Винс злобно шипит, словно дикий кот, но всë равно поворачивается к парню лицом. — А ты каждый раз ведëшься на это. Калеб усмехается и прижимается к чужим губам. Кавински фыркает, но губы приоткрывает, позволяя утянуть себя в мокрый поцелуй. Секретарь вновь мягко касается чужой груди, но в этот раз резко прихватывает штангу пирсинга и чуть тянет. Тот стонет ему в губы, прогибаясь в спине и рефлекторно приподнимаясь, чтобы ослабить боль. Чуть грубые от инструментов и оружия руки стягивают резинку с волос, откидывая еë. Винс зарывается в его мягкие волосы, что теперь доставали плеч, и массирует кожу головы. Калеб замирает, от удовольствия чуть ли не начиная мурлыкать. Он расслабляется, позволив сделать небольшую передышку, и укладывает голову на грудь Кавински. Тот лишь продолжает движения и переходит на плечи, проходясь по ним с нажимом и разминая. — Нет-нет-нет, хватит, Винс. Н-не сегодня,– тихо произносит Калеб, стараясь приподняться. Он знает, как сильно его возбуждает чëртов массаж ноющих частей тела. Шеи и плеч в особенности. — Что ты? Тебе же нравится~ – произносит наблюдатель, притягивая парня обратно. — Сегодня я хочу уделить тебе внимание. Мне... В общем, потом. Вот как Империю свергнем, так уж и быть, я тебе позволю делать, что захочешь. Побудь послушным,– Калеб с усилием отрывается от чужого тела и тянется к своему плащу. Он достаëт из внутреннего кармана тюбик лубриканта. — Блядь.. Т-ты просто так постоянно это с собой таскаешь? – Кавински удивлен и смущëн. Обычно смазка находится у Калеба или где-то в тумбочке в квартире, или в ящике стола его кабинета, но увидеть еë в таком быстром доступе... Как давно он еë с собой таскает? — Да, знал, что пригодится. Ты ведь не хочешь, чтобы я тебя насухую растягивал? — Какой же ты... Блять...,– Винс вздыхает, прикрыв глаза ладонью. Только вот, Калеб замечает, как тот еле сдерживает усмешку за искривлëнными в недовольстве губами. — О, хочешь? Тогда, в следующий раз. Нам нужно пока разобраться с делами, а тебе точно нужно будет восстановиться пару дней после такого. — З-займись уже делом! – голос вздрагивает, но всë же звучит требовательно. Калеб смотрит на вновь стремительно краснеющее личико наблюдателя и усмехается. — Ай-яй, хорошим мальчикам не нужно так разговаривать, Кавински,– он видит, как тот вздрагивает в очередной раз и опускается к бедру, резко впиваясь в него ровными зубами. Кавински дергается, сжимает одеяло одной рукой и всхлипывает. Калеб зализывает чуть ли не кровоточащий укус и прихватывает зубами кожу чуть ближе к паху, кусая не так сильно, почти нежно. От перепада настроя таких ласк Винс возбуждается вновь, глухо стонет, прикрывая рот ладонью. Ему больно, но вместе с тем приятно. Он злится, но чувствует тепло в груди из-за того, что это делает именно Калеб. Секретарь в это время выдавливает лубрикант на пальцы и осторожно обводит вход, не погружая пальцы внутрь. Дразнит. Наблюдатель всхлипывает вновь, думая о том, что после того укуса Калеб не заслужил его мольб. Сам Калеб думает иначе. — Э-эй, ну же..,– тихо шипит Винс, двинув бедром. — Попроси меня. Сделай это, как хороший мальчик,– Калеб смотрит на него чуть прищурив глаза и усмехаясь словно лис. — Нгх, какой же т-ты..,– язык заплетается, Винсу тяжело выдавить хоть слово. Он молчит с десяток секунд, пока чужие пальцы даже и не близки к тому, чтобы погрузиться в него. — Пожалуйста, Калеб.. Мне хочется почувствовать тебя внутри. — Ещë немного, милый. Давай же,– парень надавливает, входя на одну фалангу и тут же вынимая пальцы. — Растяни меня уже и отымей, я не могу! П-пожалуйста, я... Не сдерживайся, ты можешь сделать т-так приятно.. Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Видимо, подошла очередь секретаря вздрагивать из-за чужих слов. Винс всхлипывает, кусая губы и сильно сжимая простыни под собой. Глаза его прикрыты, но Калеб точно знает, что по вискам стекают слëзы. Уж слишком чувственным становился Кавински рядом с ним. А главное — он ему доверяет себя в таком состоянии. Секретарь приподнимается, оставляя нежные поцелуи на выступающих ребрах и вместе с этим погружает длинные пальцы внутрь наблюдателя. Калеб не чувствует сильного давления, потому производит его сам, надавливая на мягкие стенки. Винс под ним прерывисто дышит, а после громко стонет, когда чужие пальцы давят на комок нервов. Секретарь стимулирует это место слишком мало, по мнению Кавински, и вынимает пальцы почти полностью, чтобы получше растянуть вход. Винс жмурится, чувствуя дискомфорт. Он знает, что может потерпеть несколько минут, лишь бы позже от проникновения чужого члена было только приятно, но всë равно вздрагивает и непроизвольно сокращает мышцы. — Ты так напряжен.. Как только получится, нужно будет взять выходной на пару дней, чтобы ты смог отдохнуть как следует,– произносит Калеб чуть раздраженно. Он знает, что все участники Сияния работают на износ, он и сам не исключение. И всë равно злится тому, что его партнëр не отдыхает как следует. Винс что-то произносит одними губами. Калеб не видит этого, он увлечен быстрым раздумьем о том, что нужно будет вновь заняться составлением здоровой диеты для его возлюбленного. Кавински всë такой же худой и выглядит слегка болезненно, у секретаря это вызывает желание лишь позаботиться и помочь. Нежности. Из мыслей его выбивает шипение сверху. — Калеб, давай уже! — Ты так и не научился ждать, тц,– Калеб хмыкает, но думает, что этого должно быть достаточно, если он будет действовать осторожно. Однажды Винс сказал ему, что он слишком заботился о его комфорте, но Калеб лишь непонимающе посмотрел на него тогда. Ему не хочется приносить действительный дискомфорт, который будет лишним. Он не хочет делать ему больно. Тем более зная, как раньше некоторые обходились с Кавински.. Калеб стискивает руку на чужом боку так сильно, что позже проявится синяк. Он бы предпочëл не знать, что с тем делали. Секретарь делает глубокий вдох, расслабляясь и настраиваясь. Точно. Сейчас лишние переживания им ни к чему. Он отпускает чужой бок и помогает себе рукой, погружая пока лишь головку члена внутрь и чувствуя как мужчина под ним напрягается вновь. Калеб приподнимается, чтобы примкнуть к чужим губам и немного отвлечь от дискомфорта. Винс перекидывает руку ему на спину, притягивая к себе и не желая отпускать, пусть тот и вряд ли оставит его сейчас. Спустя ещë с десяток секунд, Калеб входит глубже, всë ещë не полностью, но чувствует приятное давление. Кавински тяжело дышит, привыкая к знакомому ощущению вновь. — Св-вета ради, сколько р-раз мне тебя попросить нужно.. — Мне нравится, когда ты такой смущëнный и совершенно не беспокоишься о своей гордости. — Н-нгх… Двигайся уже! — наблюдатель чуть двигается сам, пытаясь насадиться и наконец заставить, абсолютно упёртого в своих решениях, парня толкаться. Калеб ждёт ещё пару секунд, чего-то выжидая, после чего выходит и резко входит полностью. Кожа о кожу сталкиваются, издавая громкий звук, и он вновь останавливается. Кавински этого не выносит и скулит, желая, чтобы наконец было так, как он этого хочет. Но нет, сегодня он всецело в руках секретаря. — Тебе… Так нравится издеваться? — Будто бы ты только сейчас об этом узнаёшь. — О, ну конечно, это же сам Главный Секрета-а-арь! – Кавински тянет гласные, чуть ли не простонав, потому что названный начинает толкаться, каждый раз выходя полностью и погружаясь до конца. Он вздрагивает, наконец ощущая такую желанную стимуляцию и охватывая чужой торс ногами, пока Калеб сжимает его задницу. Винс стонет, ощущая, как его партнëр слегка ускоряет темп толчков и наклоняется, чтобы оставить яркий засос прямо на кадыке. Он шипит и слабо усмехается от того, как Калеб стискивает зубы, по ощущениям, будто бы прокалывая ими кожу. Ему больно, но эта боль приятная. Стоит ли в принципе упоминать о том, что Кавински нравится боль? Не вся, разумеется, но сейчас, от крепких рук, что стискивают ягодицы, от чертовых отросших ногтей, что впиваются в них же, оставляя следы, и от укусов, спустившихся на плечи, у него крепко стоит. Ему настолько нравится происходящее, что он забывает где они находятся и совсем перестаëт сдерживать голос. Калеб и сам глухо стонет, ощущая, как Винс сжимает его внутри. Главный секретарь впивается в губы, что наблюдатель сам же прокусил до кровоточащих ранок, и давит на те же ранки зубами. Кровь просачивается сильнее и Калеб вытягивает еë лишь больше, пока у Кавински слегка немеет губа. Он может поклясться — будь он вампиром, то тут же выбрал бы в любимую жертву именно Винса. Его кровь в меру сладкая и приятная. Что уж говорить, в такие моменты секретарь и правда ощущает себя вампиром. Отстраняясь от его губ, Калеб находит руки Кавински и крепко переплетает их пальцы, вжимая в несчастную кровать, и, кажется, ускоряет темп до максимального, выбивая из мужчины под собой стоны и хрипы. Кавински всего трясëт и по телу стекают капли пота — жарко, рядом с Калебом невероятно жарко. Его волосы мокрые у корней и в голове проскакивает секундная мысль, что нужно будет хорошо вымыться после этого всего. Секретарь стонет, чувствуя близкую разрядку, но Кавински его опережает и кончает первым, заливая белесой жидкостью свой же живот. Он так сильно сжимается, испытывая оргазм, что Калеб не может продержаться дольше и сам спускает, но только внутрь. Винс всë ещë лежит в напряжении, чувствуя, как тот выходит из него и осматривает проделанную работу. Калеб доволен — особенно когда замечает вытекающую смерму из сокращающегося колечка мышц. Выглядит так хорошо, что хочется трахнуть Кавински ещë пару раз, но в других позах. Однако он останавливает поток мыслей, стараясь сосредоточиться на том, что нужно прибрать беспорядок и немного отдохнуть. Он, как и Винс, совсем без сил.

***

Слыша стук в дверь комнатушки, Калеб подрывается, быстро натягивая на себя водолазку, и открывает, видя там сестру. — А, Кейт! Привет. — ..Подозрительная реакция. Скрываешь от меня что-то? — Не-е-ет, с чего бы мне? – Секретарь улыбается, заводя руку за шею. — Если ты там прячешь девушку, с которой «отдыхал», то я тебя пришибу. — …Парня, вообще-то. — Чего? – Кейт удивлëнно вскидывает брови. — Чего? — Калеб зеркалит еë эмоцию, но улыбку с лица не убирает, только выглядит она куда наглее. — Познакомь! — Он отдыхает. Да и ты его знаешь. — Это ещë и кто-то из наших знакомых?! Уж не Лололошка там? — Я тебя умоляю, коммисаришка этот мне совершенно не нужен. Я… Позже расскажу. — Смотри мне, я же не отстану-у,– девушка хихикает, тут же строя хитрое личико. — Это я в курсе,– Калеб хмуритая, зная приставучесть его сестрички. — Иди уже, Хейли тебя тоже наверняка заждалась. Кейт на месте краснеет, быстро опустив взгляд в пол, но кивает. — Ладно, оставляю вас. Увидимся позже. — Да, увидимся. Калеб закрывает дверь, возвращаясь в кровать. Винс притихше лежал, усмехаясь. Видимо, проснулся когда Калеб резко вскочил. — Мог бы и сказать. Кейт же сестра твоя. — Ой, не начинай. Позже сам скажешь. — Может мне просто на следующем собрании тебя засосать? — Я тебе скорее вибратор в задницу засуну и включу прямо там. — Хм, ну знаешь.. Звучит интересно ~ – Кавински облизывается, хитро щурясь. — О, Свет, просто помолчи,– секретарь ложится рядом и затыкает Винса поцелуем. Лучше бы им обоим продолжить спать и восстанавливать силы. Завтра наверняка будет ещë один тяжëлый день.