Наследница скверны

      Багровый рассвет дарил новые силы, заставляя двигаться дальше. Согласовав обязанности каждого, они двинулись в город в поисках пропитания. Они разделились парами: Нобу и Мицуо, Бруно и Керо, Дэйки и Сандра. — Если что, найдете меня на восточной части рынка, но попытайтесь не влезать куда не нужно, особенно ты, Сандра. Поскольку ты не местная лучше следуй за Дэйки. Лишних проблем нам не нужно, — подобно воспитателю, Мицуо начал командовать. — Поняла. — Сухой мороз щипал щеки, нарастал белой пылью на волосах и ресницах. Каждый укутался в теплый плащ, под которым было два слоя одежды. Взгляд Сандры застыл, пробираясь сквозь толпу, смотря куда-то вдаль. Ей не было ни холодно, ни жарко. Собственные чувства было сложно описать. Ветер колыхал широкую рубашку, симэнаву и распущенные угольные волосы длиной по талию. — Идем, — повторил Дэйки, уже ухватившись за рукав и потянув за собой. Засев глубоко в мыслях, она не замечала толчков людей, которым она мешала, стоя посередине узкого прохода. Оглядевшись, Учиха наблюдала косые взгляды серой хмурой массы. Лица голодающих искосила безнадежность положения. Сведя брови на переносице, сморщив нос, Сандра нехотя шагнула в толпу вместе с ним.       Она впервые за все время вышла из склада в люди. Шум народа приводил её в ступор, вызывая приступы паники. В груди нарастало чувство надвигающейся беды. Оно, как тетива, натягивалось до отказа, ожидая момента, чтобы выпустить стрелу прямо в неё. Учихе хотелось развернуться и убежать подальше от столь людного места, которое страшило её. Бросить всë и всех, чтобы духа её не было на этой ненавистной земле.       Ступая наперекор самой себе, она считала нужным отплатить спасителям той же монетой, тем более без них шансы восстановиться куда меньше, поскольку организм не может оправиться от ранений и истощения. До сих пор Учиха нуждалась в чужой помощи. Неосторожность в таком ослабшем состоянии грозила высвобождению печати, чего та опасалась больше всего. Сандра ненавидела данную как проклятый подарок Орочимару силу.       Везде слышалась ругань и грохот, люди, будто теряя головы, устраивали суматоху и давку везде. Под ногами мешались бродячие псы, ожидающие ухватить свой кусок еды. Сандра осторожно поглядывала за обстановкой в округе, пытаясь избегать чужих касаний.       Голод и холод заставлял их вести себя как дикое стадо. Каждый думал сам за себя, раскрывая свой эгоизм и заставляя идти на самые аморальные поступки. Это была не игра правительства или злобная шутка судьбы, а самый настоящий геноцид народа.       Заглянув за чью-то худощавую спину, она заметила лишь скудный выбор: рис, расфасованный по килограмму, с десяток буханок черствого хлеба и несколько грязных мешков, присмотревшись к которым можно было заметить обрези и кости.       Вся эта картина вызывала смешанные чувства. Ей было сложно представить такую жизнь у всей страны, ведь в Конохе в самые тяжелые времена продуктов всегда было навалом и государство всеми силами помогало простому люду, а уж тем более нищим. — Ты совсем с ума сошла?! На прошлой неделе хлеб был по сто восемьдесят, а сейчас двести двадцать рё! — резко подлетевший сзади мужчина завопил на ухо Сандре, руками намертво вцепившись в плечи, заглядывая вперед. От неожиданности тело пробила дрожь, а сердце пропустило несколько ударов. Крик и хват сзади послужил настолько сильным триггером, что от него перед глазами начали всплывать ранее невиданные травмирующие события.       Как по щелчку пальца она переместилась на ледяной кафельный пол операционной. По заплесневевшим швам, повторяя каждый узор, растекалась кровь. Она забрызгала всё: стены, обваливающийся потолок и стальную дверь. Учихе в нос ударил удушливый смрад, который она не забудет никогда. Смесь металла, плесени, крови, хлорки и сладковатый аромат давно разлагающейся плоти.       Реальность исчезла полностью, и перед ней существовала лишь эта комната. На теле выступил холодный пот. Мужчина продолжал вопить, тряся девушку и не ослабив хватку. Сандра всей силой вцепилась в запястья, пытаясь как можно скорее сорвать несуществующие кандалы. Царапая кожу, она вскрывала её, пуская кровь. Рот жадно глотал чистый морозный воздух, который превращался в вонь. Ей казалось, вот-вот – и в дверь ворвется Тэкеши и начнет измываться над её телом, не оставляя ничего живого.       Резкую перемену в лице сразу заметил Дэйки, от чего волосы встали дыбом, а по спине пробежал холодок. Не успел он открыть рот, как в глазах девушки вспыхнул жгучий шаринган. Из-под горловины водолазки быстро вырисовывался черный узор.       Никто из людей не успел заметить, что произошло, как мужчина, закряхтев, пошатнулся и упал на мерзлую землю, дергаясь в предсмертных конвульсиях. Кровь посыпалась на белый снег, словно ягоды калины. Ярко-красная лужа быстро растеклась под ним, впитываясь в снежный покров.       Учиха оцепенела, нависая над остывающим телом, не различая реальности и терзаний больной психики. Прохожие начали орать, и первыми в бег бросались дети и женщины, пока кто-то подбегал к мужчине. Рука Дэйки сама по себе ухватила её за запястье. Встретившись с шаринганом, он мысленно поклялся, что ранее не видал более ненавистливого и кровожадного взгляда, от этого внутри все сжалось в тугой комок.       С каждой секундой гвалт набирал обороты. Люди не понимали, что произошло, пока кто-то не заметил кровь на светлой симэнаве, странные красные глаза и узоры, покрывающие белую, как простыня, кожу. Парень сильнее тянул её руку, пытаясь сдвинуть её с места и убежать. Паника охватила его, как пламя. Испытывая страх перед ней, растерянность в действиях и с тысячами вопросов в голове: «За что она его убила?» Он не мог уйти сам, бросив ее на растерзание народа. — Это она его убила! Она! — Мужчина бросился к ней, но ухватился лишь за воздух. За секунду от нее осталось полупрозрачное облако черного дымка.       Они упали, приземлившись где-то в кустах. Ни шума, ни крика, лишь гробовая тишина, в которой слышалось сбитое дыхание в унисон. Придя в себя, Дэйки отскочил от Учихи, упав на спину. Широко распахнув глаза, он боялся пошевелиться, думая, что она может наброситься и на него.       Сандра сидела на коленях, зарывшись окровавленными ладонями в белый пух. Печать сковывала движения, не позволяя шелохнуться. Парень заметил, как всю её трясло, а изо рта выходили приглушенные стоны. От неё исходило чувство животного страха.       Она пыталась выбраться из этой пропасти воспоминаний, параллельно пытаясь подавить Проклятую печать. Боль выкручивала кости, накрывшая волной чакра изнутри разрывала её. Девушка беспомощно плакала, всеми силами старалась сражаться с контролем Орочимару. Она знала, что нужно восстановить эмоциональный покой, дабы устранить печать. Это был бой на двух фронтах одновременно.       Несколько минут назад она и подумать не могла, что главный страх встанет перед ней и заставит склониться перед ним. Самый худший исход наступил неожиданно.       Расплывающимся взглядом Сандра видела тусклый свет и собственную себя. Израненную, в полусознании и опять в облике куклы в руках саннина. Голова раскалывалась от десятков воплей людей, скрежета каталки в коридорах, звона скальпелей, ножниц, треска костей и ударов колб.       Дэйки присел рядом, крепко ухватившись за плечо, пытаясь докричаться до неё и привести в сознание. Он не знал, как действовать, но и видеть, как та корчится от невыносимых мучений, не мог.       Кое-как подняв руку, в ней образовался искривленный клинок. Парень отстранился, опасаясь, что она сейчас может нанести удар. Дрожащими руками Учиха подставила его к бедру и прижала левой ладонью. Отдернув руку в бок, лезвие вскрыло глубокую и длинную рану. Кровь из артерии хлынула сильным напором. Высоко задрав голову, она приглушенно закричала.       Распахнув глаза и сведя их к небу, Сандра принимала попытки успокоиться. Внушая себе, что главный кошмар закончился, а это – лишь последствия. Логово разрушено, все перебиты, Орочимару в бегах, и больше ничего ей не угрожает. Пущенная кровь – это плата за свободу, и она откупается ею от его власти. — Сандра... — спустя пару минут он, вздрогнув, подал голос. В горле стоял ком, а его самого начало потряхивать от переживаний, не замечая невыносимого холода, который пробирал до костей.       Взвывая от боли, она поднялась на ноги, замечая, как печать скрывается под одежду. Рукой она закрыла рот, до сих пор не отойдя от произошедшего. Левая ладонь была вскрыта до костей. Из ран не останавливаясь хлыстала кровь, а поврежденные ткани пульсировали горячей болью. Покрасневшими стеклянными глазами она смотрела на него с жалостью, пока по щекам скатывались слезы.       Дэйки не понимал, почему, видя её состояние, он испытывал сострадание, ведь ранее не мог представить, что она способна плакать. Страдание другого человека глубоко ударяло по самому себе. Девушка горько осматривала себя, не имея сил отвести взгляд. — Сандра, как ты? — тихо прошептал тот. — Все хорошо… Я правда не хотела… — В ответ послышалась тишина. Дэйки не знал, бояться, утешить её или разозлиться из-за смерти мужчины. С одной стороны, он понимал, что она не смогла справиться со своим же страхом, а с другой, она так легко лишила его жизни. — Нам надо возвращаться домой, тут небезопасно… — Хорошо… — Сандра сделала шаг к нему и заметила, как он вздрогнул. — Я никогда не наврежу вам, не бойся. — Она протянула ему руку. Он с опаской ухватился за ладонь, и они тут же растворились в дыму.

***

— Ей! — крикнул Бруно. Кто-то сзади врезался ему в спину, чуть не сбив с ног. Обернувшись, он заметил странную беготню. Люди суетились, что-то бурно обговаривая. — А ну стой! — Он успел крепко ухватить парня, пока тот не сбежал. — Куда все несутся? Что случилось? — Они стояли сбоку, пока в округе быстрым шагом народ шел на выход с рынка. — Там убили мужчину! Средь бела дня! — Нервничал парень, оглядываясь по сторонам. — Что? Кто это сделал? — Озадаченно хлопал побелевшими ресницами Бруно, смотря на него как на психа. Керо крепко держался за его накидку. — Девушка с красными глазами! Убила за секунду, и убийца где-то здесь! — Рывком он быстро отпрыгнул, сразу скрывшись из виду. — Керо, идем отсюда, нам надо найти остальных. — Он еще минуту стоял, переваривая информацию. «Как это "убили"? Люди главы постарались, хотя давно не устраивали публичные казни, а сейчас решили взяться за старое?» — думал он про себя. — Нобу! Где Мицуо? — Подлетели они к девочке, которая прятала за плащом какой-то мешок. — Тут я. Вы уже нашли что-то? — Самый старший утомленно вздыхал, будучи огорченным сегодняшнему улову. — Кого-то убили посреди рынка при всех. Я не знаю, что там произошло, но нам надо уходить. Вы видели Дэйки и Сандру? — Орочимару, что ли, поножовщину устроил? — он говорил тихо, стараясь не обращать внимания. Лицо его резко стало мрачным. — Сказали, девушка с красными глазами… — За секунду до него дошло. — Дранная Учиха… — Мицуо нахмурился, явно скрывая гнев. Он тут же сорвался с места, зовя всех за собой и забросив на руки Нобу. — С ней был Дэйки... Хоть бы они успели вернуться на склад! Бруно, бери мелких и возвращайся домой! — А... — не успел он договорить, как брат перебил его: — Я же сказал идти отсюда! Я сам посмотрю, что там. — Мицуо рванул вперед, уворачиваясь от людей. Он понял, что уже рядом. Прилавки опустели, ни души, в метрах двадцати стояло трое полицейских и двое мужчин вокруг тела. Далее идти он не рисковал, ведь лишних проблем ему не надо. Невооруженным глазом были видны брызги крови и большая лужа крови. — Она сошла с ума… Черт, я же просил не нарываться на неприятности! — рыкнул он про себя, развернувшись по своим следам.

***

      Они приземлились возле холодного костра. Коснувшись пола, Сандра была обессилена и удержаться на ногах она не смогла. Заметив это, Дэйки присел рядом, положив руку на спину. — Тебе надо перевязать рану... Ты потеряла много крови. — Нет… Вы достаточно помогли мне, дальше я сама по себе. — Дай я перевяжу рану, ты же кровь теряешь, — повторил еще раз тот. — Пустяки… Я не умру от этого, пусть даже большую часть п-потеряю, — неровным голосом говорила она, заметно мучаясь от боли. Вырвавшаяся печать поглотила все силы и ухудшила состояние стократно. — Как мне помочь? — Да уже никак… Т-ты не поможешь мне стереть прошлое, — шмыгнула носом она и продолжила: — Мицуо придет в ярость, когда узнает, что я натворила… — Он сможет понять, если ты объяснишь, почему так произошло. — Такое объяснить сложно, не говоря уже о том, чтобы понять. — Сандра слегка повернула голову в его сторону. — Попытаешься, значит. — Те люди... которые все видели, они могут причинить вам вред… Ты же был со мной. — Наверное, нет… — после её слов он замыслился. — Тем более когда-то давно кого-то часто убивали на глазах у всех. — Вражеские шиноби? — Та нет же, люди Орочимару… — будто царапая металл, Джеки проскрежетал его имя с глубокой ненавистью. — Тех, кто мешался ему на пути или просто не понравился, он устранял. Говорят, что в каждой деревне находится тот, кто напрямую связан с ним. — Ожидаемо… — Сандра, задержав дыхание, ухватилась уцелевшей рукой за Дэйки и аккуратно поднималась на ноги. Парень тащил её поближе к матрасу, пытаясь уложить.       За несколько часов, пока склад пустовал, стало очень холодно. И если Учиха этого не чувствовала, то остальные замерзли бы сразу. Сняв бинты с икр, она небрежно намотала их на бедро, а остатки – на ладонь. Боль отрезвляла, чему она была, несомненно, рада. — Я сейчас помогу развести костер. — молвила Учиха полусидя, опираясь спиной на ящик. — Отдыхай лучше, с тебя и так толку мало будет.       Внезапно дверь распахнулась и внутрь зашли все остальные, будучи явно не в духе. Тревожным взглядом она пыталась понять, узнали ли они о ситуации или нет. — Ты ничего не хочешь сказать? — холодно с порога заявил Бруно. — Произошла… — Сандра! Какого черта ты вытворяешь?! — внезапно ворвался следом Мицуо, перебив девушку. — Это же ты прикончила того человека! Я по-человечески просил не привлекать внимания и быть осторожной. Просил! — он злясь кричал, не давая возможности сказать ни слова девушке. — Ты понимаешь, в какую опасность ты поставила не только себя, так еще и Дэйки!       Он подскочил к ней, пока другие стояли за его спиной, с опаской наблюдая за перепалкой. — Я не хотела этого делать! — обессиленная Сандра кое-как пыталась перекричать его. Видя, насколько он злой, становилось не по себе. На агрессию она реагировала так же, не сдерживаясь. — Как понять «не хотела»? Это же произошло! Как можно случайно убить человека на глазах у десятков людей? — Если бы у меня был выбор, я бы так не сделала. Я не смогла по-другому! — Какой еще выбор?! Ты хоть в своём уме находилась, кидаясь на людей? Ты подставила всех нас… — намекая на то, что им пришлось идти с пустыми руками, еще и заставив поволноваться за Дэйки. — Я не могла это предотвратить! Я бы защитила его, если бы ему грозила опасность, — рычала зажатая в угол Учиха, не понимая, возможно ли оправдать её поступок. Казалось бы, это просто смерть, ничего необычного, но в этом месте всë было по-другому. — Опасность от кого, скажи? Кто там еще мог убить его, кроме тебя? Это же ты действуешь без раздумий! — Все были в шоке, не веря ушам. Мицуо рубил с плеча, не задумываясь о грубости слов. Он был как строгий отец, готовый растерзать за всех, кем он дорожил, поэтому перегибал палку.       Учиха замолкла, без сил на крик. От его слов стало неприятно, хотя это и была горькая правда. Услышать от другого человека абсолютно точное описание самой себя было неожиданно. Она действительно приносила лишь смерть и угрозу, как бы она ни пыталась измениться, всё возвращалось на круги своя.       Будучи еще на службе в Корне Анбу её заставили стать такой. Это была вынужденная крайность, которую требовал Данзо. После пленения Орочимару грань человечности и вовсе иссякла. — Мицуо, прекрати кричать. Этого было не избежать, всё обошлось и со мной всё хорошо, — встрял в разговор Дэйки. — Почему ты за неё заступаешься? Ты хоть понимаешь, что тебя следом за ней там на месте и разодрали бы? — Понемногу он убавлял строгость. — Да она тебе объясняет уже в третий раз, что не могла себя контролировать! Ты своими глазами не видел, что произошло, а уже хочешь её прибить за это. Она в любом случае защитила бы меня! — Хорошо, тогда объясни, что это за такие приступы у тебя были. — Повернулся он в её сторону. Глаза были влажными, а её вид показывал насколько она измотанная. — Я не смогла контролировать печать, что поставил мне Орочимару. Из-за неё у меня начались галлюцинации... а дальше не помню. Но я никогда не поставлю вас под угрозу, а уж тем более сама не трону… — смутно говорила та, отведя взгляд. — Почему ты потеряла контроль над ней? — Мицуо стоял над ней, сложа руки на груди и внимательно осматривая её. — Я дала волю эмоциям… — Слова нехотя выходили из уст. — Насколько я понял, этот человек сильно перепугал её, тогда всё и случилось, — заговорил Дэйки. — Просто напугал? — удивился старший. — Да, он вцепился в меня и орал, — влезла в разговор Сандра, тяжело дыша. — И это тебя так затронуло? — Да… Там было неприятно находиться... люди постоянно давили, шумели… — Страшно представить, что с тобой делали в логове этого ублюдка, раз тебя так легко испугать… Тебе следовало предвидеть это и уйти назад. — Я не знала, что печать вырвется, я все время её подавляю и стараюсь сохранять душевное равновесие. — Уже всё равно ничего не исправить, — сказал Дэйки, разжигая костер. — Вам удалось что-то украсть? — Только кусок хлеба и рис… — подавленно говорил Бруно, опустив глаза. Все были ужасно голодные и уставшие. С такими успехами дождаться окончания холодов было невозможно. С каждым днем становилось всё сложнее достать продукты.       В помещении повисла гробовая тишина. Никто не выдавил и слова, даже самые младшие просто молчали, хотя ранее всё было наоборот. Организмы истощались, а зимние морозы испытывали их на выносливость. Каждому было сложно смотреть на то, как их лица меркнут, а сами они слабнут.       Усевшись поближе возле костра, они ждали, пока отварится рис. Языки пламени вздымались вверх, сплетаясь в ярком танце. Искры рассыпались в стороны, подхватываясь сквозняком, а потом исчезая. На дверях образовался красивый узор, оставленный свирепым морозом. На улице было тихо, шёл лапатый снег, лишь изредка ветер заставлял биться в окна ветки. Они словно напрашивались пустить их внутрь погреться.       Одежда была горячей, но этого было недостаточно для того, чтобы чувствовать тепло. Пар исходил из котелка, и когда пришло время снимать его с огня, все уже были наготове приступить к рису, не ожидая, пока тот немного остынет. Учиха лежала на боку, повернувшись к ним спиной. Она рассматривала доски и тихо посапывала от боли. Что было у неё в голове и про что она размышляла, было никому не известно. Так прошло больше часа.       Сандра аккуратно поднялась на ноги, хромая на одну ногу, она близилась к выходу, не замечая взглядов остальных. — Ты куда? — Поднялся на локти Мицуо. Все спали, только он наблюдал за обстановкой. — Скоро вернусь, — не останавливаясь ответила она. Руками девушка цеплялась за коробки и стены, держа равновесие. — Куда ты собралась? — Поднялся он, нахмурившись. — Попытаюсь поймать что-то в лесу. — Ты шутишь? Как ты в таком-то состоянии сможешь что-то сделать? — Он преградил путь, будучи явно не в восторге от её намерений. — Не волнуйся, смогу, иди спать лучше, — холодно ответила она, делая шаг вперед. — Никуда ты сама не пойдешь, ты ранена, не хватало тебя потом искать под деревьями. — Не неси чушь, иди и спи. — Мицуо взял её за предплечье, не давая идти. — С ума сошла, что ли? Идти самой опасно, тем более в лес. — Не ты говорил, что опасность представляю только я? — Оттолкнув его, она пошатнулась, ногу свело болью. — Я сама могу справиться. — Тебя что, это задело? — озадачился он, прокручивая разговор. — Нет, мне плевать, что ты говорил, — сквозь зубы процедила та. — Дай пройти. — Я с тобой. — Лучше не надо, мало ли зарежу по пути. — Приоткрыв двери, она вышла на улицу, а следом за ней и Мицуо. — Походу тебе не так уж и плохо, раз опять угрожать начинаешь.       Снег рипел под подошвами, он сыпался с веток сверху. Надо было успеть до темноты, ведь в таком состоянии действительно было опасно встревать в передряги. Она шла по ощущениям, на живую энергию. Белые бинты просочились кровью, следовало еще раз обработать порезы, но только чем?       Заходя вглубь леса, ей становилось спокойно. Везде царила гробовая тишина, лишь вдалеке слышалось карканье и шелест деревьев. Она все реже и реже делала вздохи, полностью сконцентрировавшись на собственных чувствах. — Куда ты нас ведешь? — Голос парня сорвал завесу умиротворения, от чего девушка нахмурилась. — Где-то рядом есть река. — Хоть она и хромала, но шла уверенно, пробираясь сквозь снег.       Сандра приостановилась. Подняв голову к небу, она заметила черную тень, которая металась из стороны в сторону, практически беззвучно хлопая крыльями. Птица преследовала их ещё со склада. Девушка, сама не понимая для чего, протянула руку, и через секунду на ней оказался чёрный ворон. Мицуо встал сбоку, удивлённо осматривая её.       Он несколько раз похлопал крыльями и крепко вцепился когтями в предплечье. Птица была легкой, с угольными перьями, вместо головы и верхней части клюва был череп. В пустых глазницах она не ощущала ничего живого, он был мертв. Она осторожно поднесла руку, аккуратно поглаживая брюхо. Ворон, громко пощелкав клювом, задрал голову и еще раз ударил воздух большими крыльями. Он не собирался улетать.       Сандра, не отрывая от него глаз, ощущала какую-то схожесть в их ауре. Птица совсем не боялась, а наоборот, относилась как к хозяину. Она вспоминала, что они ошивались рядом с бесами, а теперь бес – она, только в облике человека. — Что с ним? Почему он так выглядит? — неуверенно спросил парень. — Он мертвый… — Но он же живой? — Да, его возродил бес. — Девушка продолжала его поглаживать, а через минуту он вознесся в небо, летая рядом. — Разве они еще существуют? Я слышал, что их уже давно истребили. — Он шел рядом, поглядывая на неё. — Их никогда полностью не уничтожат, я чувствую, что они есть, только в малом количестве. — Зацепившись за корень дерева, спрятанный под снежным покровом, девушка пошатнулась. — Аккуратно! — Мицуо подхватил её под руку, шагая в темпе с ней. — Не трогай меня. — Чёрт, да я помочь пытаюсь, — вскипел он, парень не понимал, почему она так реагировала на его поддержку. — Я лучше сама дойду, мы уже близко. — Ладно, как хочешь. — Пожал он плечами. Его глаза упивались в её спину, ни к кому и никогда он не испытывал такого интереса как к ней. Её таинственный образ вызывал неоднозначные чувства.       С каждым шагом шум течения усиливался, пока они не вышли на широкую реку. По краю находился толстый лед, усыпанный снегом, а в самой воде было ничего не разглядеть.