О Сюрпризах

Сегодня — их Первый День Святого Валентина. Ладно, на самом деле, встречаются они два года, но их первое четырнадцатое февраля Кирилл предпочитает не вспоминать. Во-первых, это было откровенно глупо. Во-вторых — ему до сих пор стыдно за испорченный праздник. Началось все с того, что вечером тринадцатого числа у Кирилла внезапно заболело горло. Вот правда, ни с того ни с сего — ничего этому не предшествовало. Вроде бы. Но главная проблема была в том, что он готовил для Леши аж целый Сюрприз. И испортить его очень не хотелось. Поэтому он и совершил глупость номер один — умолчал о болезни. Выпил таблетку и махнул на это рукой, надеясь, что само пройдет. За ночь, ага. С его-то склонностью к ларингиту. Только вот он не учел того, что болезнь имеет свойство передаваться. Особенно если целоваться. А тем вечером Леша был настолько ласковым, что сдержаться попросту не представлялось возможным. А вы сами попробуйте, когда этот кот глядит своими огромными глазами и сам ластится, подставляется под руки и чуть ли не мурчит! И вот это была глупость номер два. А потому в день святого Валентина они проснулись одинаково больные: с заложенными носами и синхронным кашлем. Сюрприз отменился, и весь этот романтичный праздник они провели в постели, лениво целуясь — теперь-то заражать некого — и обнимаясь, изредка прерываясь на то, чтобы добежать до двери и забрать доставку. И не то, чтобы Кириллу не понравилось — очень даже наоборот — но он-то запланировал для Леши ого-го какой праздник! А потому в этот год все должно быть и-де-аль-но! Склонностью к перфекционизму Кир никогда не отличался, но вот устроить незабываемый вечер для Леши очень хотелось. Поэтому сегодня он и повез своего парня в лучший ресторан Питера с завязанными повязкой глазами — все в лучших традициях мелодраматичного кино! Миллиона алых роз не хватает в придачу, но Леша отличался завидной практичностью и наверняка бы недоуменно уставился на букет, про себя рассуждая, что бы сделать с этим восхитительным веником. До столика их проводил учтивый хостес, и от такой знакомой обстановки Кирилл чуть ли зубами не скрипел. Сколько таких мест он посетил в роли хорошего мальчика, приличного джентльмена и очаровательного сына своих не менее прекрасных родителей. От этой лжи сводило скулы, но Кир всегда приторно улыбался и сдерживал рвущийся наружу мат. Но ради Леши можно и вытерпеть вечерок даже в такой угнетающей прошлым обстановке! Они усаживаются за столик в углу, и Кирилл замечает какой-то испуганный взгляд озирающегося по сторонам Леши. — Тебе нравится? — удивительно взволнованно уточняет Кир, и Леша не может сдержать улыбки и спешит успокоить его: — Все просто замечательно, — он сдерживает обреченный вздох. Видит же, что Кирилл старается изо всех сил организовать им идеальный праздник, только вот Леше не по себе здесь, среди такой роскоши. И дело даже не в том, что он воспитан в детдоме и такие места ему чужды. Просто здесь сплошная помпезность и искусственность, и Леша среди всего это чувствует себя мертвецом на празднике жизни. Но Кирилл так старается… Нужно хотя бы попробовать, может, ему все понравится? — Очень хорошо, — улыбается Кир, и, кажется, хочет сказать что-то ещё, как к ним подходит официантка, готовая записать заказ. Леша хватает одного взгляда на меню, чтобы понять уровень такого заведения и ощутить себя ещё более неловко. Очевидно заметив его затруднения, Кир просит для начала принести шампанское. — Вот это очень вкусно, советую попробовать, — Кирилл показывает на какое-то блюдо из меню, и Леша механически кивает, ерзая в огромном кресле. Потом озирается и с печалью глядит на соседний столик, где обосновалась милая парочка. Девушка с завидной легкостью поедает какое-то блюдо, орудуя одним прибором из десятка выложенных рядом с тарелкой. Ну куда столько вилок и ложек! — Почему именно этот ресторан? — решается спросить Лёша и ещё раз еле заметно пересаживается, слегка краснея, и делает глоток из принесённого бокала на длинной ножке. — Бывал тут пару раз, говорят, очень хороший, — кривит душой Кир. — Искупаю, так сказать, вину за испорченный предыдущий праздник, — с усмешкой поясняет он и изящно отхлёбывает шипящий алкоголь. — Но в прошлый раз все было даже лучше, чем сейчас! — слова сами вырываются из горла, и Леша ойкает, прикусив язык. — Что? — удивленно распахивает Кирилл глаза. — Не подумай, я ценю твои старания, Кир, правда, — искренне говорит Леша, кладя ладонь на руку Кирилла, будто пытаясь привлечь к себе его внимание. — Мне до безумия приятно, что ты хочешь устроить нам идеальный праздник, — он на мгновение запинается, но решительно продолжает, все же тараторя от волнения: — Я не могу тебе врать, это будет нечестно, поэтому скажу, как есть. Мне не нравится в этом ресторане, — он жалобно глядит на Кира. — Я чувствую себя, не знаю, жабой среди дельфинов! — Давай уйдём, — тут же предлагает Кир, в глубине души радуясь такому повороту событий. — Но ты же так хотел… — Я отчего-то думал, что ты такое хочешь, — неожиданно смущённо объясняет Кир и заговорщицки подмигивает: — А мне и самому тут не нравится! Лёша расплывается в неуверенной улыбке: — Значит, уходим? И, схватившись за руки, совсем как подростки сбегают с уроков, они покидают ресторан. — Знаешь, есть ещё одна причина, о которой я умолчал, — заявляет Леша, когда они уже добрались до квартиры. Кирилл с интересом оборачивается на него. Тот отчего-то краснеет и мнёт руками край безразмерного худи, вновь кусая многострадальную губу. — Ну, говори, — торопит его Кирилл, не дождавшись пояснений. Леша выдыхает и под пристальным взглядом Кира вдруг начинает раздеваться. Удивление в глазах постепенно сменяется восхищением и какой-то непонятной нежностью, тёплым комочком сворачивающейся в груди и довольно урчащей. А после загорается хищным возбуждением, провоцируя ещё и довольную ухмылку. Леша смущенно жмурится и топчется на одном месте, но не дожидается словесной реакции и требовательно открывает один глаз: — Ну? — Ты прекрасен, — шумно выдыхает Кир и рывком подбирается поближе, с несвойственным себе благоговением оглядывая Лешу. Под худи и джинсами на нем оказывается чёрная портупея, настолько правильно обхватывающая талию, так красиво темными полосами ведущая к бедрам, что Кирилл восхищенно пялится на Лешу пару минут. — Я видел, что ты искал такое, — неловко признаётся Леша и смущенно улыбается. — Подумал, тебе может понравится… — И был абсолютно прав, кис, — отмирает Кир и, нежно обхватив чужой подбородок, притягивает к себе парня и наконец целует, умело раздвигая губы и встречаясь языками. Так знакомо и каждый раз все равно по-новому. Целовать Лешу ему никогда не надоест. Он пробегается пальцами по голым плечам и прочно обосновывается на талии, поглаживая контуры портупеи, граничащей с мягкой кожей. Каждое прикосновение отзывается в Леше тысячей искорок, маленькими капельками стекается в томительное ожидание. Он предсказуемо заводится с полуоборота — просидевший весь вечер в этой чертовой портупее и без белья. А Кирилл, будто назло, только невесомо трогает талию и целует, сминает губы, вылизывает рот и даже не кусается. Мало-мало-мало. Леша по-собственнически укладывает руки на шею Кира и рывком тянет к себе, провокационно кусает кончик чужого языка и довольно жмурится, когда Кирилл в отместку чувствительно впивается ногтями в ягодицу. А потом подцепляет один ремешок, ведёт пальцем до пояска прямо под портупеей и отпускает, отстраняясь на долю секунды, чтобы оглядеться и потянуть Лешу в сторону спальни. Тот покорно даёт себя увести, предвкушающе сверкая глазами и облизывая губы, чтобы накинуться на Кира сразу по достижению цели. Кирилл немного теряется от такого напора. Леша редко бывает таким раскованным, а сейчас сам присасывается к шее, расстегивает рубашку, напяленную по случаю праздника, тянется к брюкам. Когда с одеждой покончено, Лёша отступает на шаг и осматривает Кира, видимо, сочтя результат удовлетворительным. — Нравится? — не упускает случая послушать комплименты самому себе Кирилл. — Очень, — честно отзывается Леша и усаживается сверху, тут же целуя его губы, раздвигая из языком и позволяя пересчитать зубы самым кончиком. Кирилл одним резким движением переворачивает их, меняя позиции, и нависает, хищно глядя на довольного Лешу и углубляя поцелуй. Руками он шарит по телу, распространяя тепло, которое теперь концентрировалось исключительно в низу живота. Особое внимание Кир уделяет портупее, очерчивая контуры ремешков, подтягивая их пальцем и тут же отпуская. Леша нетерпеливо ерзает и звонко охает в поцелуй, когда шальные пальцы нежно проводят по ложбинке и легко скользят внутрь. — Да ты подготовился, кис, — тянет Кирилл почти обличающе, и Леша запоздало алеет. Румянец пятнами сползает с щек на шею, когда Кир вводит первый палец. Предварительно растянутые мышцы жадно обхватывают его, и, не мелочась, Кирилл подключает еще один. Прицельно толкнувшись в простату, он выбивает из Леши первый несдержанный стон. Леша цепляется за его шею руками, прижимает еще ближе, так, что Кирилл чувствует биение его сердца. Не сдержавшись, он мажет губами по его щеке и оставляет щемяще-нежный поцелуй на виске. Леша довольно, как мартовский кот, улыбается, и смотрит прямо в глаза. Зрачки у него кажутся огромными, шалыми, пьяными от всепоглощающей любви. Кирилл даже смущается, и, не в силах выдержать этот взгляд, целует глубоко, жарко, влажно проходясь языком по небу. Леша не возражает и нетерпеливо ерзает, начиная насаживаться на пальцы, ловко орудующие в заднице. Кирилл понимает намек и заменяет пальцы на член, тут же охая это обхватившей его тесноты и жара. Освободившейся рукой он пробегается по черным ремешкам портупеи, цепляется на мгновение за поясок, чувствительно мажет по чужой головке острым ногтем и обхватывает ствол широкой ладонью, начиная размеренно двигаться. Леша разрывает поцелуй и требовательно шепчет «сильнее», и кто Кирилл такой, чтобы ему отказывать? Они сцепляются взглядами и безудержно тонут друг в друге. Леша кусает губу, пытаясь сдерживать стоны от самых сильных толчков, и смотрит-смотрит-смотрит прямо Киру в душу, так, что он задыхается от накативших чувств и может только беспомощно скулить от переполняющих эмоций и повальной любви. Леша кончает первым, сжимаясь, и на мгновение прикрывает глаза, чтобы потом вновь их распахнуть и уставиться на Кирилла, не отрываясь и видя в нем отражение своих же чувств. Кир выходит и доводит себя до разрядки рукой, все еще не разрывая зрительного контакта, а после падает рядышком, чтобы тут же сгрести Лешу в охапку переплетенных тел. — Люблю тебя, — неразборчиво бурчит он в шею, и Кирилл самодовольно хихикает, чмокая его в макушку: — Я знаю. Леша закатывает глаза, но не может удержать глупой улыбки: — Мог бы ради приличия сказать, что ты меня тоже. — Я тебя тоже, — послушно повторяет Кир, и Леша фыркает, возвращая ему самодовольное: — Я знаю!