Поймай меня

      Рыжие волосы никак не хотели укладываться. А ведь сегодня важный день! Молодой парень, Джонатан Янг, впервые с начала своей первой работы идёт на ночное дежурство.       Во время учебы в академии он подавал большие надежды, получал огромное количество писем с просьбой пройти стажировку и, тем более, начать работать в полицейских участках по всей стране. Но у юноши душа лежала только к одному месту — его родному городу — Дарквуду.       Маленький городишко на окраине — тихое и до жути спокойное место. В нем царила добрая и соседская атмосфера тепла и уюта. Джон любил патрулировать улицы, обращать внимание на ухоженные клумбы, здороваться с местными бабушками-домохозяйками и играть с дворовыми собачками. А работа в основном заключалась в отлове местной шпаны и развода по домам пьянчуг.       Особенно Янгу нравилось после нагруженных, по меркам Дарквуда, дней заходить с наставником Багом в бар и отрываться на славу за кружкой качественного хмеля. Разговоры с полицейским в возрасте и пухлым бородатым барменом часто прерывал местный бездомный. Точнее, как бездомный? Дом у него был и вполне себе конкретный — в чулане под лестницей пивнушки. Хозяин уж слишком радушный старик.       И вот Джонатан наконец дослужился до того уровня, что наставник разрешает ему выйти в ночную смену! Это ли не радость? Просто сидеть в участке и смотреть всю ночь напролет фильмы. Что же может произойти в таком тихом городке, как Дарквуд?

3:00

      На посту зазвонил телефон. Звон трелью разносился по пустым коридорам здания и наконец донесся до полусонного сознания Джона. Он нехотя встал с дивана в комнате отдыха и побрел к входу где находился телефон, по пути захватив кружку остывшего кофе. — Алло? Полицейский участок, — мозг с трудом вспоминал слова, которые надо говорить при ответе на служебный звонок. Парень сделал глоток из кружки, чтобы хоть чуть-чуть взбодриться. — Алло? О, Джонатан! Сегодня ты на посту, не Баг? — на другом конце провода звучала одна из милейших старушек, которая угощала Янга молоком. — Миссис Андерсон, здравствуйте? Да, я сегодня в ночную смену, — парень был готов прямо сейчас грохнуться в сон, если это был ложный вызов от скучающей бабули, — Это рабочий телефон. Вы ошиблись номером? — Оу нет, дорогуша! Видишь ли, моя кошечка Хлопушка не вернулась домой. Не мог бы ты поискать её? — да уж, работёнка так себе, но таковы уж его обязанности. Скинув с себя последние капли усталости Янг допил кофе и накинул на себя массивную полицейскую куртку.       Дорога была не долгая, но мерзлая. В последние дни февраля на улице уже растаял снег, но всё равно моросило, отчего хотелось посильнее укутаться в тепло. Хорошо, что Джон захватил с собой, хоть и мигающий, но хороший ручной фонарь, а то в темноте казалось, что из-за переулков домов за ним наблюдают.       В дверь постучали, а после послышался лязг ключей и на пороге оказалась низкого роста бабушка с фотографией кошки в руках. Они немного поговорили, затем отправились на улицу для обыска тех мест, куда обычно Хлопушка могла заглянуть. Вскоре кошка обнаружилась возле бара, скребущейся в дверь.       Старушка сразу же молниеносно — на сколько это было в её то возрасте — рванула на встречу своей пушистой любимице, но Хлопушка быстро выскочила у той из рук и вновь принялась царапать вход в бар. Черная и короткошерстная мелкая особа была крайне заинтересована в том, что от нее могли спрятать в закрытом помещении. И это явно было не пиво. — Что это с ней? Раньше она никогда так не делала, — поделилась миссис Андерсон. Джонатану поведение животного тоже показалось странным, поэтому он решил сперва посмотреть, куда же она так рвется.       Дверь в бар никогда не была закрыта. Люди в городе прекрасно понимали, что, если там не горит свет, значит на сегодня выпивка закончилась. Открытой её в основном оставляли для «бездомного», который часто от скуки бродил по ночам.       Как только дверь отворилась Хлопушка галопом понеслась мимо столов с перевернутыми на них стульями, мимо барной стойки с полупустыми бутылками спиртного. Она будто прекрасно знала, куда нужно идти, куда необходимо повести двух людей, следующих за ней. Не прошло и мгновения, как черная бестия остановилась возле лестницы и замерла. Села.       Джонатан жестом попросил старушку остаться у двери и закрыть её. Сам в зале он не обнаружил ничего необычного — тот же самый бар, только посетителей он принимать будет через пару часов, не раньше. Никаких следов недавнего пребывания другого человека он не обнаружил, но из-за чего тогда всполошилась Хлопушка?       Шаг. Сердце Янга медленно начало брать разгон. Ещё шаг. Кошка уставилась на него немигающим взглядом жёлтых глаз, а после снова отвернулась в сторону лестницы. Последний шаг… Джон заглянул за угол, туда, где находился маленький проход, ведущий в чулан под лестницей. Ничего необычного не было. Просто бездомный пьяница вернулся в свою каморку, бухнулся на кровать и отключился, забыв закрыть за собой дверь. Ничего удивительного.       Джон наконец выдохнул, успокоился, выпрямился во весь рост и решил по доброте душевной разбудить непутевого старика и попросить его лечь нормально. Кошка не шевелилась. — Извините, сэр, мне кажется… — последующие слова застыли у молодого полицейского глубоко внутри и, кажется, уже никогда не выйдут наружу.       Перед ним лежали не просто сонный человек, нет. В теле безобидного бездомного, прямо от груди до паха было чертово кровавое месиво. Органы всмятку, кишки будто разваренные щупальца вывалены наружу. Под ногами у Джонатана растекалась лужа тёмно-алой… Он сдержал рвотный позыв, прижав ладонь ко рту. Крови… Мозг судорожно пытался понять, что сейчас перед ним находится. Ноги не слушались, так и норовив подкоситься в любой момент и заставить упасть туда — в вязкую лужу. — Извини, дорогуша, но что случилось? — подала голос старушка. Послышались тихие короткие шаги в сторону лестницы.       Нет, нельзя подавать виду, что он испуган. Нельзя допустить, чтобы хрупкая миссис Андерсон увидела эту картину. Похлопав себя по щекам, Янг вскоре пришел в чувства. — Миссис Андерсон! Не идите сюда! — шаги прекратились, но послышался чуть испуганный от резкого тона голоса парня вздох старушки, — Возле барной стойки есть телефон. Пожалуйста, наберите скорую.       Врачи тут не помогут, это факт. В следующий раз это тело Джон увидит только в морге, на столе единственного в этом городе патологоанатома.

***

      В воздухе стоял жуткий удушающий запах пластика. Точнее, так пахли препараты в банках, стоящие на полках в кабинете врача. Чуть вздутый человеческий кишечник плавал в растворе, медленно опускаясь на дно. Его только что поставил Марк Дэвис Вуд — молодой патологоанатом и по совместительству хозяин кабинета. Джону было немного неудобно здесь находиться, но всяко лучше одной комнаты с трупом. Очередным…. — Итак, Джонатан Янг, что вы хотите узнать на этот раз? — слегка раздраженно выдохнул Дэвис, усаживаясь в собственное слишком мягкое кресло, скрещивая руки на груди, — Я уже в сотый раз повторяю, что не судебный медик и не могу с точностью определить, когда умерла жертва и сколько перед этим успела проползти.       Новое тело принадлежало молодой девушке — Элене Честер. С ней на днях Джон договорился встретиться. Она была милой, с её роскошными длинными вьющимися волосами с лентой и желтым платьем в розовый цветочек. Однако, найдена была совсем недавно с… — Множественные ножевые ранения, хм. Кажется, ей это не помешало, цепляясь об землю, проползти ещё пару метров. Вот это сила воли… — отрешенно зачитывал свои записи Вуд, откидывая после бумаги на стол, подальше от себя. Облокотившись на спинку кресла, он пустыми, словно океан после бури, глубокими синими глазами смотрел в потолок, — Простите… — Её волосы перед смертью были обрезаны… — в пустоту пробормотал Янг, смотря вниз, на пол… и на свои руки…       Перед глазами встала сцена, где он держит Элену на руках, изо рта выливается тонкая струйка крови. Молчит… Глаза прикрыты… Не дышит. В горле снова появляется ком, но Джон проглатывает его. Он почти привык держать переживания по поводу смертей в себе.       Это было третье убийство за месяц. Много… Слишком много для этого городка… Перед девушкой погиб его наставник — убит током у себя в ванной дома. В то время как жена с детьми готовились к ужину. Добродушный и порядочный семьянин. Разве он заслужил такое?       Город перестал быть таким светлым, каким был до этого. Люди меньше выходили на улицу, реже здоровались друг с другом. Боялись. Тряслись. Молились, чтобы к ним в дом вдруг неожиданно не забрался странный серийный маньяк, решивший вдруг навестить их посреди ночи.       У главной и единственной вышки города перерезаны провода — связи нет, с другими городами контакт обрезан. Оставить горожан одних — совсем без полиции — он тоже не может. Многие люди, уехали из Дарквуда, оборвав при этом все контакты с остальными жителями. Никаких вестей от них больше никто не получал. А ещё образовалась крайне странная природная особенность: огромное облако густого тумана нависло над землей за пределами города. — Я просто… просто, — Янг делает глубокий вдох, а затем закрывает зелёные глаза ладонями и долго-долго выдыхает… — Прости, что мешаю твоей работе. Я, наверное, пойду.       Полицейский встал с мягкого дивана и замер у двери, когда его окликнул Дэвис. — Погоди, — скрип, видимо, он тоже встал со своего места и направился к выходу, — Я знаю как сложно тебе приходится переживать все эти смерти. Если вдруг захочешь расслабиться, — он сделал большую, слегка смущающую паузу, — Можешь прийти ко мне. Я испеку пирог, мы вместе посмотрим фильмы. — Я… — мысли глухо стучали в голове, собирая картинку заново раз за разом. Элена мертва. Наставник Баг тоже…       У всех этих убийств должен быть какой-то мотив, повод… Джонатан должен узнать, просто обязан! Кто если не он поймает преступника?.. А если и поймает то что? Посадит его за решетку? Такого монстра, без зазрения совести убивающего хороших людей? — Джон? — в поле зрения появилось лицо Марка. Его голубые глаза, спрятанные за очками источали невероятное обеспокоенность состоянием полицейского, — С тобой всё хорошо? Я могу позвать персонал… — Нет! — Вуд хотел уйти, но крепкая рука Янга схватила того за запястье, — Я в норме. Правда… — Уверен? Ты какой-то бледный, — другой рукой Марк прикоснулся к лицу Джонатана, провел пальцами по лбу и собрал холодный пот, — Да ты горишь… Присядь, я сейчас вернусь!       Марк оперативно вернул рыжика на диван и побежал к медсестрам, просить таблетки, градусники и прочие приборы. Носился вокруг Янга как пчелка, подключил к этому ещё пару свободных медсестер и ими всеми был объявлен вердикт — иммунодефицит в результате длительного стресса. А проходить лечение лучше на дому… У Марка! Ведь с кем-то надежнее, а с врачом тем более. Даже не смотря на то, что тот патологоанатом…. Больному слова не давали. Так и решили.

18:00

      В полумраке почти ничего не было видно. Джону пришлось почти в слепую пробираться через коридор с кружащейся головой и жаром под 39°. Благо ему всё время помогал Марк, заботливо подставляя собственное плечо или ведя парня за руку до двери гостиной, совмещенной с кухней, а после и до дивана. — Приляг пожалуйста, я сейчас принесу плед и таблетки с водой, — ласково говорит Дэвис, включая в комнате свет. И Джон повинуется.       Лампочка заметно помигала какое-то время, а затем тускло засветила. Видимо, свет в этом доме включать не принято… Хотя, скорее всего, Вуд редко проводил время дома в последнее время, вечно пропадая на работе. Врачей из-за сложившейся ситуации стало заметно меньше, поэтому на плечи бедного патологоанатома свалилась лишняя нагрузка… А теперь ещё и заболевший Джонатан.       В чужом доме было немного неуютно, совсем чуть-чуть. Чуть захламленный журнальный столик возле дивана, грязный ковер. Немытая посуда в раковине явно повидала виды. На книжных полках, занимающих несколько стен, также царила лёгкая атмосфера всеобщего безумия. Но желтый блеклый свет лампы и запах теплого чая с ягодами успокаивал, придавал гостиной собственную мягкую атмосферу.       На плечи плавно упал мягкий теплый плед в полоску. Диван прогнулся под весом ещё одного человека. Вуд сел рядом. На пол со столика летят разнообразные записки, освобождая место для кружки с котиком. Джон мутным от усталости и жара взглядом посмотрел в сторону Марка. Тот приготовил ему таблетки от простуды. — Вот, — он притянул руку Янга к себе, вложил конвалюту в ладонь, – Выпей, пожалуйста, – и долго-долго не отпускал, будто собирался ещё что-то сказать или сделать. Голова Джонатана свинцовая, кажется, что мысли также тяжелеют с каждой секундой, — Две. — Я выпью… — пробормотал он, а сам хотел только простого человеческого крепкого сна. — При мне выпивай. Ни за что не подумаю, что такой не заботящийся о собственном здоровье дурачок сделает это, — легкий смешок слетел с его губ, когда он увидел надутое выражение лица Джона. А ещё какая-то неведомая темная сила подначивала его прямо сейчас погладить это рыжее недоразумение по макушке.       А Джонатан в это время, словно маленький ребенок, повелся на провокацию и вытащил свою руку из захвата. После прямо в рот выдавливая две таблетки и запил. Затем поморщился — горькая. — Хаха, — уже в открытую засмеялся Марк, прикрывая рот рукой и наблюдая за происходящим. — Что смешного? Я может умираю тут вообще-то! — начал возмущаться больной, но был атакован ещё одним потоком смеха. Марк без стеснения взялся за живот и стер выступившую из-за смеха слезу. — Ладно, оставлю тебя умирать в одиночестве, — диван стремительно принялся восстанавливать привычную форму, когда Вуд слез с него и отправился к горе грязной посуды в раковине, — Спокойной ночи.       И Джонатан послушался. Точнее, просто с сидячего положения перешел в лежачее, не заботясь больше ни о чем. Мозг нагло отказывался работать, не воспринимая информацию о том, что надо бы переодеться. Или, что лежать, укрывшись только половиной пледа, не самая хорошая мысль. Или о том, что он сейчас находится не в собственном доме, но это явно было третичное… А о убийствах даже думать не хотелось.       Веки закрываются и мутный взгляд улавливает только образ Дэвиса, достающего из ебучего ниоткуда острый блестящий нож.

***

      Джонатан пришел в себя ночью, с усилием поднимая тяжёлые веки. Что-то не давало ему покоя… Или странный резкий запах или тусклый свет на кухне - в них было нечто неестественное. Он чувствует мягкое прикосновение к себе. Вуд похлопывает его по плечу, мягко вынуждая принять сидячее положение. — Хей, поднимайся, я приготовил тебе поесть, — Янг наконец разглядел на столике перед собой тарелку с непонятным содержимым. В темноте, освещаемой только тусклой желтой лампой, месиво блестело оттенками бордового или коричневого. Чувствовался запах жареной тухлятины и гнилых абрикосов.       Джону пришлось приподняться, облокотившись на спинку дивана, еле как держа это положение. С тарелки он перевел взгляд на Дэвиса. И что-то в его внешнем виде казалось ему странным, но Янг не мог понять, что именно. Все те же глубокие синие глаза, но сейчас не скрываемые отблесками линз очков, похожие на гнездо черные волосы и наконец — темные хаотично разбрызганные капли на одежде. Они редели на шее и густели на плечах, переходили на локти и превращались в сплошное черное пятно на кистях. Такого же цвета, что и нечто на тарелке.       Странные ощущения. Грудь неприятно сдавило, а голова гудела. Дышать становилось тяжелее, приходилось перебиваться мелкими вдохами и выдохами. Зрение Джона будто сжалось в одну маленькую точку - ему страшно. Взгляд метался с рук Дэвиса на стол с тарелкой, на которой что-то, казалось, еще было живым. В ушах к неприятному звону добавился бешеный стук собственного сердца. В горле пересохло. Все внимание Джонатана привлекла освященная кухня.       Кровь. Её слишком много. И грёбаное выпотрошенное человеческое тело. С изящной руки, торчащей из-за стойки медленно стекала густая алая жидкость. На тарелке человеческое мясо. — Джон? Тебе нужно поесть, — переводит на себя внимание мелодичный голос Дэвиса и в нем слышится блядская зверская улыбка чокнутого маньяка.       Янг тяжело дышит. Ему страшно. И это состояние не позволяло ему двинуться хоть на грёбаный миллиметр, пошевелить хоть какой-то частью тела. Он может только смотреть или в бешено блестящие глаза Вуда, или на кусок человечины в его руках. Джон чувствует, как с его лба стекает пот, как колотиться его сердце в грудной клетке и как насильно ему в глотку пихают человеческое мясо. Кровь…. Она везде. Стекает по губам, подбородку, шее. Руки… Они так же по локоть в крови. В горле стоит ком, противящийся попаданию этого внутрь. В области живота скручивается тугой узел. Его вот вот стошнит….

9:00

      Утро встречает Янга неожиданно ярким светом, бьющим из окон. Кто-то точно резко раскрыл шторы, поднимая, наверное, столетнюю пыль. Глаза открылись сами по себе. Янг резко вскочит, яростно пытаясь отдышаться, сбросить это наваждение, забыть. Неожиданно, его пробивает на кашель. Сон. Всего лишь сон.       Джон оглядывается. Крови нет, мяса тоже. Дыхание чуть восстановилось, сердце встало на место, прекращая вырываться из груди с каждым ударом. Комната за ночь чуть преобразилась — видимо, хозяин дома решил прибраться. До носа Джонатана донёсся вполне приятный запах выпечки. — Доброе утро, соня, — Марк ходил по заметно похорошевшей гостиной в фартуке, а на столе кухни на аккуратной тарелке лежал аппетитно пахнущий пирог с золотистой коркой, — Кошмар приснился? — Д-доброе, — невнятно пробормотал Джон, потирая глаза тыльной стороной ладони. Внутренне он тяжело выдохнул и расслабился. Все же хорошо, что это был всего лишь сон, и что Марк не какой-то каннибал-психопат, — Есть немного… — Поднимайся. Я принес твои вещи из участка, — врач подошел к своему гостю и вытащил у того из подмышки градусник, поморщился, — Температура спала, но всё равно тебя лихорадит. Отсюда и кошмары, — Марк одарил его своей теплой улыбкой, — Не волнуйся, тебе скоро полегчает.       Следующие пару часов Джонатан пытался встать, после пошел в ванную помылся и переоделся, пытаясь забыть ночной кошмар. По пути он удивился, что, не смотря на прибранность, хлама в доме меньше не стало. Только теперь Джон смог получше разглядеть тюбики и флаконы на комоде, вторую связку ключей и запрятанную в углу маленькую коробочку для украшений, в которой обычно хранят обручальные кольца. Внимание также привлекли коробки с банками с каким-то содержимым рядом с комодом, кажется, скоро препаратов в кабинете патологоанатома станет только больше.       Когда Янг вернулся в гостиную, на стойке уже разложились тарелки со столовыми приборами. — Зачем тебе столько банок с органами? — спросил Джон, садясь по приглашению за стойку и протягивая Марку тарелку, — Это у вас труповиков так принято? — Не волнуйся, все препараты получены от «безхозников» или с согласия родственников, — Дэвис повертел в руке нож и принялся отрезать крупные куски от пирога и класть их на тарелки. Себе и Джону. Кажется, он не совсем понял вопрос. — Легче не стало, — пробубнил Джонатан, переводя взгляд с Вуда на сочную начинку пирога, — Выглядит как увлечение маньяка. — Эх, человеческое тело сильно отличается от изображений в анатомических атласах. Разве есть что-то плохое в том, чтобы сохранять более идеальные образцы для… Ммм... учебы? — Дэвис сел на стул напротив и, притянув к себе тарелку, надеялся замять эту тему поеданием вкусного пирога.       После у Джона в голове пронеслась одна мысль: «Марк странный». И говорил он это с высоты своей колокольни и совершенно не по прошлой теме. Вуд по кусочку отрезал уже нарезанный кусок пирога и, накалывая вилкой, после отправлял себе в рот. — Ты странный, — уже в слух произнес Янг, хватая свою порцию руками и жадно пережевывая. Марк поднял глаза и будто отзеркалил взгляд своего гостя. — Ты тоже, — Вуд улыбнулся, сперва недоумевающе посмотрев на Джона, и только потом осознал, что тот имел в виду. Дальше они планировали есть молча, но неожиданно одновременно засмеялись. «Воды!» — прохрипел Джон, подавившись куском мяса. А все же говорить с набитым ртом плохая идея, — Какой же ты неаккуратный. Мне стоит следить за тобой и во время обычного завтрака?       После оперативного оказания «первой помощи» они вновь принялись есть, только на этот раз Марк ещё следил, чтоб эта «рыбка-полицейский» не подавилась без воды на суше. А в голову Джонатана начали лезть мысли, на которые его подтолкнул еще не забытый кошмар. По поводу расследования, конечно же! Ведь у убийцы должен быть мотив! Он начал немигающим взглядом гипнотизировать оставшуюся половину пирога. — А что, если наш «серийник» просто голодный каннибал, — выпалил он, громко ударяя по стону ладонями и вскакивая с места. Марк вздрогнул, он уж никак не ожидал ни громкого звука, ни того, что даже сейчас этот полоумный будет думать о расследовании. — Ай, еб твою ! Джон, забудь о работе хотя бы во время болезни! — мокрая тарелка чуть не выскользнула у него из рук прямо в раковину. — Ну а что, если так? – Джонатан пристально смотрит в сторону медика, – Вдруг мы просто не кормим бедного маньяка? — Температура плохо влияет на твой мозг. Почему тогда мы находим почти сохранные тела? — наконец закончив с посудой выдает Вуд. Говорит он это непринужденно и с растолкованием, будто объясняет маленькому ребенку простую истину. — Да…. Наверное ты прав…       Янг замолкает, вновь погружаясь в свои мысли, из которых его, правда, быстро вытаскивает Марк с очередными таблетками напутствиями и предупреждениями. Сейчас врач уходит на работу, обещая, что ничего ни с полицейским участком, ни с ним самим не случится. Потом он вернется вечером, проверит состояние больного, а после они вместе посмотрят какой-то фильм, обсудят книги и может даже заснул в обнимку на диване.       Так будет продолжаться несколько дней, даже когда температура у полицейская полностью спадет. Он покинет дом Марка и вернется в свою коморку, которую снял для практики. Пустую и вычищенную до блеска, будто тут никто не жил вовсе. Без запаха выпечки по утрам. Вернется на работу к простым обязанностям ловли детворы, к одинокому стакану пива на барной стойке.       Город потихоньку возвращается в прежнее русло, но всё ещё будто дрожит в ожидании чего-то. Также трясется и Джонатан, от ощущения чёртовой нереальности происходящего. За окном бьёт дождь, а в баре потрескивает бревнами камин. Местные принципиальные пьяницы то ли распевают песни, то ли ссорятся, создавая только побочный белый шум. Тяжелый вздох и вот Янг уже кладет деньги бармену за угощение, и, не попрощавшись, идёт в сторону больницы.       Льёт как из ведра, напрочь заливает аккуратные каменные улочки, стекая в редкие сливы и унося вместе с всяким мусором трезвость ума. Джон не отдает себе отчета что делает, ноги сами несут его по давно выученному маршруту. Он не обращает внимание на то, что промок до нитки и даже полицейская фуражка уже не спасает голову от воды.       Марк только зашел на крыльцо, закрывая большой черный зонт и оттряхивая его в сторону, как вдруг увидел сзади знакомый силуэт. Уголки его губ постепенно поднимаются вверх. — Привет. Только выздоровел и решил ещё раз заболеть? — пытается в шутку съязвить Вуд, улыбаясь взмокшему Янгу. — Может и хочу, — шепчет Джон, но дождь перекрывает его слова, не давая Марку их услышать. Он стоит на тротуаре, никак не решаясь подняться на крыльцо, на один уровень с врачом. — Заходи, чего стоишь как бродячий пес? — Марк подзывает его к себе, внутренне ощущая беспокойство таким поведением полицейского. — Д-давай, — неожиданно громко даже для себя говорит Джонатан, — Давай после твоей смены вместе пойдём в бар. Там. Одному пить скучно, может…       Он сам не думает что несет, язык действует быстрее мыслей. И, даже если он сам этого не признает, за него это прокричит внутренний голос. Джону нравится общество Марка. Ему нравится его неопрятность, несмешные шутки с долей сарказма, нравится его приятный мелодичный смех, который звучит, когда врач считает действия парня глупыми… Как сейчас. — Джон, — сквозь смешок говорит Дэвис, а затем повторяет более громко, — Джонатан Янг, подойдите ко мне, пожалуйста, — Полицейский не делает и шага, всё также стоя под проливным дождем, всё тем же уверенным взглядом смотря на человека перед собой, — Хорошо, будет по твоему.       Вуд оставляет свой зонт возле двери, а сам разворачивается и делает несколько шагов к лестнице. Их разделяют сантиметры, один выступ ступеньки, но из-за разницы в росте их лица на одном уровне. Дэвис смотрит в решительные зелёные глаза. Где-то в них треплется волнение и смущение, он это видит. Прикасается рукой к щеке, проводя ею чуть ниже, до уровня шеи, собирая на себя капли дождя.       Ещё мгновение и Джон почувствовал солоноватый привкус чужих шершавых губ, голубые глаза напротив прикрываются. В головах обоих не остается больше ни мыслей, ни чувств. Дождь затихает, забирая с собой все запахи окружения, оставляя их будто наедине друг с другом и с теплым ощущением внутри.       В последнее время в Дарквуде не было новых убийств.

***

      В баре с каждым днем становилось все оживленнее, как и на улицах Дарквуда. Горожане потихоньку успокаивались, надеялись, что убийства закончились и, кем бы ни был этот маньяк, он уже давно ушел из города. Домашние садоводы вновь выходят из своих домов и поливают клумбы цветущих растений, дети отправляются в школу без прежнего пристального надзора взрослых. Люди вновь начали здороваться по утрам, вот только на дверях теперь в ночное время висят огромные замки. А связи до сих пор нет — провода никто не чинил.       Это даже к лучшему, думал Джонатан. Теперь он мог чаще не оставаться на ночную смену, а приходить домой к Марку на ужин и ночлег с фильмами. Судя по соотношению вещей в домах обоих, теперь у Вуда поселился еще один человек, еще один голодный рот, жадный до пирогов.       Однако трудоголик в Джоне не унимался, требуя хотя бы раз в неделю выходить на дежурство в ночь. И, если не приходила миссис Андерсон с её кошкой, то Янгу ничего не оставалось, кроме как в паре с фонарем ходить по туманным темным улицам. Это неплохо разгружало голову, давая получше покопаться во всех аспектах своей памяти, ведь всё вокруг будто кричало полицейскому, что это только затишье перед бурей.       Вскоре, на столе в полицейском участке, в кармане брюк Джона и в прикроватной тумбочке в доме Марка появились баночки с таблетками — легкими успокоительными. — Слушай, Джон, — громкий голос бармена в очередной раз прокатывается по залу, но сейчас он обращен к полицейскому, — Чего ты такой подавленный в последнее время? Может тебе того… — Что «того»? — перебивает его Янг и отпивает пива из кружки. — Девчушку найти! — врывается в их разговор какой-то пьяный старик с соседней улицы, сидящий рядом. Джонатан в секунду выплевывает содержимое своего рта, а после еще пару раз кашляет, для профилактики, — Ты часто в больничку нашу ходишь, может тебе какая-нибудь сестричка приглянулась? — Успокойся Майк. Ходил он туда по делу и общался с Марком — труповиком нашим, — вразумил старика бармен. — О, не говори, что Джон наш с этим Марком, — сейчас Янг был просто счастлив, что ещё раз ничего не отпил. — Я, пожалуй, пойду, — полицейский встал со своего места, оставил плату на стойке и побрел к выходу, даже не дослушав тираду о том, какая красивая у трактирщика дочка «твоего возраста».       Все эти расспросы напрягали и даже иногда раздражали. Но в тоже время афишировать свои ещё не до конца устоявшиеся отношения с патологоанатомом не хотелось вовсе. Сейчас он желал просто пьяным вернуться домой и упасть в объятия своего сожителя, но вместо этого Джон поправляет галстук своей формы и идёт на дежурство.       Сегодня ночью он планировал наконец дойти до вышки. Вряд ли Джон сможет что-то сделать с проводами и связью, но так хоть как-то займет себе голову. Сосредоточится хоть на чем-то в последнее время было сложно, мысли постоянно метались из одной крайности в другую. Ночные прогулки позволяли забыться… Забыть приставучие расспросы жителей Дарквуда, забыть многих девушек, которые казалось с большим усердием начали проявлять к нему внимание, забыть мертвые тела, найденные в прошлые месяцы.       На улице бодрило. Высоко над землей колыхались обрубленные провода, а дверь в кабину электрика была открыта. Скрипучая дверь с легкостью сошла с петель — кажется, за нее давно никто не заходил. В Дарквуде не было электриков? Нет, календарь на столе говорил, что тут кто-то был в этом году. Тогда кто? Он связан с убийствами?       Голова заболела. Джонатан потянулся к карману брюк, чтобы выпить таблетку успокоительного, но баночка выпала на землю. Ещё через мгновение её унесла в зубках черная красавица миссис Андерсон — кошка Хлопушка. -Ах ты, — выругался Янг, хватаясь за голову, а после погнался в погоню за животным.       К счастью кошка не убежала далеко — она завернула за пару углов и выбежала на открытую поляну с тонкими тропинками. Туман в воздухе сгущался. Вышка и так находилась на окраине Дарквуда, а вот то, где сейчас находился Джон, было ещё дальше. Полицейский остановился и огляделся, бросая идею гоняться за Хлопушкой. В дымке облака показался силуэт креста, за ним ещё одного… Всё, пиздец — кладбище.       Янг настороженно смотрел по сторонам, медленно пробираясь сквозь туман. Атмосфера вокруг удушающая, а тут ещё в нос ударил резкий запах металла. Как только полицейский дошел до крылатой статуи с мечом в руках, облако начало понемногу рассеиваться, позволяя увидеть то, что оно скрывало.       На земле лежало тело молодой девушки в неестественной позе, с жутко посиневшими конечностями. Шлейф алой крови стекал по земле. Подойти ближе — страшно, а ещё хуже было понимание того, кто стоял рядом с телом. — Она заслужила, — отрешенно, без жизни в голосе произнес знакомый голос. Человек стоял спиной к Джонатану и копал землю лопатой, но видеть его лицо не нужно, чтобы понять, кто это. — Марк, к… какого хера?! — выпалил Янг, у него подкашивались ноги, а к горлу подступал противный ком. Его сейчас вырвет. Кошка плавно подлезла к Вуду и выпустила баночку таблеток изо рта.       Дэвис откинул в сторону лопату, а после вылез из ямы и пошел к полицейскому, тот сделал пару шагов назад, отстраняясь. Сзади предательски невовремя оказалась статуя, перекрывая пути отступления. Вуд сам на себя не походил — лицо измазано красным, а на рубашке, закатанной до локтя, и брюках расцвели алые пятна и разводы. С рук стекает и капает на землю красная жидкость. В синих глаз, не скрываемых очками, адская смесь безумия и беспокойства с толикой любопытства. — Джон, как ты? — как Вуд мог такое говорить после того, как превратил лицо бедной девушки в мясо (Если это и правда сделал он…)? Из остатков поврежденной груди до сих пор алыми струями сочилась кровь, а прямо по центру нее находилась дыра с алой кромкой, — Ты выпил таблетки, которые я тебе назначил? — Да… То есть, нет… В смысле… — Джон немного заикался, взгляд метался от трупа к лицу убийцы (?). Дэвис же навалился на полицейского, прижимая его бёдра к холодному камню. Рука Вуда потянулась к лицу Янга, поглаживая за щеку и пачкая кровью, а другая притягивала на себя галстук, — Ты…? Зачем? — Они хотели отнять тебя, — наигранная обида просачивается в голосе Дэвиса. А после он тихо хихикает и его смех превращается в заливистый хохот, разносящийся по территории кладбища. Колено Вуда упирается между ног Джона в постамент статуи, не давая тому убежать, — Элена в открытую хотела на тебе жениться, — лицо Дэвиса оказывается в паре сантиметров от лица Янга, — Баг поговаривал о твоем переводе в столицу. — шепчет Вуд практически в самые губы. — Что… что тебе сделал бездомный? — толика страха прослеживается в голосе Джона. «У каждого преступления должен быть свой мотив» — сущность детектива решает активироваться именно в этот момент в голове Янга, — Он тоже как-то не так на меня смотрел? -Глупыш, — Дэвис тыкает окровавленным пальцем в нос Джонатана. Они встретились взглядами. Пустота голубых глаз пробивала до мурашек, — он был единственным электриком в городе. Как я мог перерезать провода, если бы этот старый пень мешался бы под ногами? — по мнению Вуда все эти объяснения слишком затянулись.       Риторический вопрос не требовал ответа и Вуд, слишком возбуждённый от происходящего, не стал ждать хоть каких-то действий от Джона. Дэвис накрыл перепачканными кровью губами губы Янга, жадно впиваясь. На языке появился привкус металла и горечи. Видимо Вуд скормил ему какую-то таблетку. Джон в шоке распахнул глаза, его замутило. Воздуха катастрофически не хватало. — Тихим ты мне нравишься куда больше, — игриво и прерывисто дыша произнес Дэвис, когда их губы наконец разъединились. Растрепанный, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, обнажая ключицы. И кровь, кровь всюду. Голубые глаза мутные от таблетки и восторга от убийства. — Ты тоже хорош, когда молчишь, — отвечает Джонатан, берясь за запястье Вуда и слизывая с ладони кровь. Дэвиса пробирает дрожь, а с губ неожиданно срывается стон. — Ох, вы умеете флиртовать, господин полицей… — игривая интонация тонет в поцелуе, инициатор — Янг. Солёный, с привкусом крови, но напористый и рваный.       Джонатан берёт Вуда за талию и они меняются местами, Дэвис оказывается спиной к статуе. Янг подхватывает парня за бедра, усаживая его на камень постамента, а Вуд в это время всячески пытался справиться с надоедливыми пуговицами рубашки своего любовника. Джон отвлекает его, проводя языком по выступающим мышцам шеи, оттягивает испачканную одежду ниже и кусает плечи, оставляя красные отметины.       Гребаная таблетка распыляла жар изнутри, наполняла им каждый сантиметр их тел, затуманивая мозги и отключая разум. Руки полицейского скользнули к ремню убийцы, расстегивая его и с силой откидывая куда-то в сторону. Дэвис блаженно стонет, когда его член наконец оказался на свободе. Вжимаясь в изгиб шеи Джона, Вуд смыкает на раскрасневшейся коже свои зубы, оставляя алую метку.       Пальцы Джонатана притрагиваются к возбужденной плоти, поглаживают член любовника, вырывая из того сдавленные стоны полные удовольствия. Проводит рукой вверх до головки и спускает вниз. Тело Дэвиса слегка подрагивает, он сжимает чужую рубашку. На его лице появляется ехидная улыбка. Янг повторяет свои действия, продолжая оставлять засосы на всех участках кожи Вуда, до которых может дотянуться, разводя кровавые пятна. И Дэвиса натурально ведет от этих прикосновений.       Янг убирает руки с члена Дэвиса, в ответ чувствуя разочарованный протяжный выдох возле уха. Дальше будто на автомате он приподнимает ноги Вуда и приподнимает их до уровня талии, позволяя Дэвису скрестить их за его спиной, как бы удерживая обоих на месте. Их тяжелое жаркое дыхание смешивается друг с другом, они вновь встречаются взглядами. Мутные, остекленевшие, с одной лишь животной страстью и забитой куда-то глубоко логикой. Хочется ещё, больше прикосновений, больше укусов и засосов, больше исцарапанной в кровь кожи. Действия таблетки заглушают и половину той боли, что они причиняют друг другу. Хочется, чтобы эти безумные ласки продолжались. И уже плевать на холод, на туман, на грёбаное мертвое тело в стороне.       Снизу доносится бренчание ремней и шорох одежды. Дэвис чувствует как в его промежность упирается что-то теплое и большое и от предвкушения сносит крышу. Их губы соприкасаются, увлекая обоих очередной мокрый поцелуй. Алая струйка крови течёт из уголка рта — Джон прокусил губу.       Мурашки, словно муравьи, табуном пробегают по телу, вгрызаются в кожу и забираются внутрь. Вуд стонет в поцелуй и уже явно не слышит скрежет рвущейся ткани рубашки, в которую вцепился. Янг не церемонится, не отдает себе отчёт о своих действиях, а лишь жадно входит в анальное отверстие, чувствуя всю тесноту жаркого нутра. И сразу начинает двигаться. Резко. Больно. Марк закатывает глаза от переизбытка чувств.       От парня пахнет железом и по́том и это сводит с ума, Джон не может этого больше терпеть. Он хватается за короткие черные волосы Вуда и оттягивает их назад, в надежде отдалить от себя этот дурманящий запах. Дэвис кричит, громко, вперемешку со стонами. Шипит и закусывает и так искусанную в кровь губу. С каждым толчком его всё сильнее вжимают в статую. Так, что холодный камень проходит по голой спине, раздирая в кровь. — Ах… Блять, ДЖОН!.. — на выдохе вскрикивает Дэвис и белёсая жидкость разливается меж их телами.       Вуд вздрагивает и напрягается всем телом, на мгновение теряя хоть какую-то способность слышать. Глаза закатываются и настает миг желанного блаженства. Мир плывет, а перед глазами рябью мигают звезды. Дэвис буквально обмякает на руках Янга, позволяя тому продолжать бездумно втрахивать его в каменные крылья.       Голова Джонатана тяжелеет, а мир продолжает неумолимо ускользать из вида, распадаясь на кучу мелких осколков. До слуха еле как доходят стоны Дэвиса, полные блаженства и тут же дыхание перехватывает от противоречий. Хочется выбивать дух из такого податливого тела, а затем обнять и спрятать от всего остального мира. Хочется превратить стоны в хрипы, а после нежно припасть к его шее, зализывая раны от укусов. Хочется задушить и одновременно зацеловать. Хочется… хочется, хочется, хочется… Всего и сразу… Господь всемогущий… Что, чёрт подери, с ним не так?….

***

— Эй, вставай, — мягко пропевает знакомый голос, — Вставай, соня. А то мы оба опоздаем!       Открывать глаза Джону не хотелось от слова совсем. Мягкая кровать пленила, вынуждая заснуть и досмотреть странный сон. Но чуть рассерженные нотки в голосе человека рядом заставили со стоном-скрипом подняться.       Утренний солнечный свет пробивался в комнату, освещая захламленный шкаф с разными банками, фотографиями и огромным количеством книжек и кассет с фильмами. На свет также вышел Марк, полуголый и с расстегнутой рубашкой. Багряные засосы и синяки сильно контрастировали с его светлой кожей и Джон был готов поклясться, что он оставлял намного больше отметин. — Ты сам вчера говорил, что ждешь не дождешься, когда к вам переведут этого стажера, а теперь… Эх, — Марк кинул взгляд на лежащего в кровати Джонатана и, видимо, вид у него был не из лучших. Вуд прикрывает рот рукой, изо всех сил стараясь не засмеяться, — Ты точно слишком перестарался ночью, — всё же хихикает парень.       Янг пытается вспомнить, старается понять, что произошло. Голова будто ватная. Его сознание наотрез отказывается выстраивать кусочки воспоминаний воедино, но все же многие моменты всплывают в памяти. Вот он приехал в Дарквуд, устроился на работу, познакомился с Марком и переехал к нему. А дальше всё как в тумане… Стресс, таблетки, кладбище. Последняя жертва — дочь бармена, а убийца — отец. За его поимку жители города повысили Янгу зарплату. Но что-то не сходилось… Кажется, будто Джон упускает что-то крайне важное. — Все в порядке? Ты не выпил свои таблетки? — интересуется Марк, уже не на шутку перепуганный состоянием своего возлюбленного.       Джонатан молчит, он еще в полусознательном состоянии и с жуткой головной болью. Через пару секунд перед его носом возникает пара пилюль и кружка с ароматным кофе. Кажется, все же стоит их выпить. Горечь разливается во рту, помогая взбодриться. Головная боль отступает, уступая место обильной вате… Становится спокойно…       Джонатан снова переводит свой взгляд на громадный шкаф и его полки. Краем глаза замечает банку с формалином, где будто ещё бьется человеческое сердце…