Приевшийся праздник

      Железная дверь открывается и закрывается с характерным скрипом и стуком. Замок лежал на полу как и стеклянная ваза, она была такой красивой… Хрустя по нему обувью парень проходит в входной коридор, осматриваясь по сторонам с спокойным но грустным взглядом. Картины валяются под шкафом, вазы разбиты и раскинуты по полу в своеобразных узорах, а со шкафа стекала алкогольная жидкость. Вздохнув, Данте снимает куртку вешая на вешалку с чужими, все они порезаны ножницами в виде улыбок, но никому до этого нет дела. Доставая из кармана всё нужное он кладёт к себе в карман, начав идти в выходной обнови по всему стеклу что был разбросан по полу.       Впереди находился туалет, где возле белого трона сидел зеленоволосый джокер в своей же блевотине. Он смеялся и блевал едой с кровью, не обращая внимания на проходящего Данте что прошёл в соседнюю комнату — зал.       Вещи разбросаны повсюду; одежда, подушки, одеяла, вилки, ножи, сковородки и бутылки с самым разнообразнейшим алкоголем. Один из парней поднимает спички тут же зажигая и кидая зажженную спичку прямо на диван. Горка деревянных стульев загорелась моментально, вспыхивая ярким пламенем до потолка. Феликс с Вару заливаются хохотом и второй разорвал остаток жёлтой одежды кидая её в костёр. Четвертый делает тоже самое, кидая вместе с ними и свою обувь. Пламя горит издавая неприятный запах. Белокурая девушка подходит к окну, проветривая. Но уже через пару секунд воздух с окна проникает в комнату полностью, обдувая лицо девушки. Хелен переступает через окно, а после и другой ногой тут же падая вниз на крышу подъезда с пятого этажа. Но всем плевать, даже Эмме что ест где-то в сторонке. Жадно и в полном одиночестве давиться ей, прямо поперёк её горла встаёт рыбная кость из-за чего она роняет тарелку на пол разбивая вдребезги. Она падает на это же стекло коленками хватаясь за горло, делая вдох и выдох но это было сложно из-за наступивших слёз что душат, душат! Рядом с ней хватают нож, разглядывают и хмурятся после чего быстро подбегают к владельцу розовой шевелюры втыкая нож в плече. Тот вскрикивает глядя на Пика и стараясь того отпихнуть, но тот с бешеными глазами резким движением втыкает нож в живот вырывая из Ромео громкий болезненный крик. Восьмой резко и быстро вытаскивает и обратно вставляет нож со всей накопившейся злостью, со всей силы чтобы кровь его разлилась по зелёному ковру что не первый раз впитывает её в себя. Алая жидкость растекается по ковру и стеклу. По стеклу который собирает паренёк с ушками, и без лишних слов кидает себе в рот разгрызая его на мелкие кусочки что режут его десну. Он непонимающе корчиться от боли и криков, открывая окровавленный рот чтобы кинуть ещё больше стекла, ещё больше ощущений которых он не понимает но так нравятся ему. Кто-то пробегает мимо толкая его в гущу стекла что острыми осколками царапает всё лицо и глаза, но он не обращает на это внимание и беря в окровавленные руки стекло глотает новую горсть.       Данте с омерзением и страхом проходит вокруг всех, стараясь обходить и молчать глядя на них всех. Рядом пробежала Николь и Клео, быстро забегая в кухню что проходила через весь этот кавардак. Девушки берутся за руки открывают пустой холодильник, откуда всё выкинули прямиком в ванную. Оглядываются друг на друга с глупой улыбкой, быстро залазя в холодильник где обнимались чтобы поместиться вместе. Они мило просят красного закрыть их, на что тот медленно подходит и смотрит в их счастливые пьяные глаза закрывая дверцу с железными иглами приклеенных на скотч. Он медленно отходит чтобы кровь выходящая из щели не накапала на него. Его зрачки бегают по этой маленькой струйке и на глазах наворачиваются похожие, только прозрачные.       Стол украшен к дню рождения, но спустя веселье на нём остался только гордо стоящий торт что был не тронут. Дешёвый, вонючий торт из ближайшего магазина, от которого тянет противным запахом… А хотя это не от него, это от Куромаку. Парень развалился на столе глядя куда-то в сторону пока из-за рта шла белая пенка, в руке был прекрасный бакал вина с смешанным ядом, это было понятно по порошку рядом с ним что проспали в алкогольном бреду. На столе так же развалился Данте, прямиком перед Куромаку и тортом с белой глазурью. Под ногами он чувствует тело, а на подошве с кровью прилипает голубые волосы что были рядом с телом.       Хватаясь за голову Данте начинает рыдать, кричать. Но никто не слышит. Никто не слышит его дикой истерики и плача рядом с его праздничным тортом, тот скоро растает и поползёт на пол подкармливая мошек что витают в воздухе около Куромаку. — Я так больше не могу… — повторял он каждый раз, вырывая волосы на голове и глядя в пол на Зонта под столом. — Я не могу… Каждый раз, одно и тоже, каждый раз… — он тяжело взглатывает начав свой вой с новой силой уже без какой либо разборчивой речи. Он резко встаёт с места начав ходить по комнате, в истерике иногда разбивая кулаки об стену. Опираясь спиной об стену сползает по ней вниз, делая самый глубокий вздох и смотрит в потолок. Единственное нетронутое место, где нет ни хаоса ни крови. Что делать?       Что делать? Как поступить в такой ситуации… День повторяется каждый раз снова и снова с каждым разом всё хуже и хуже… Свой собственный день рождения заставляет каждый раз видеть страшные вещи. Что будет дальше? Что произойдёт с другими если уже всё так? Как, спастись? Как, как, как, как! Он не знает и лишь может кричать в своей голове на самого себя что не запомнил как это началось. Откуда испускаются эти корни страданий и психических травм? Что он уже не перепробовал… Он пытался всё контролировать, ходить под ручку с каждым чтобы никто не навредил себе и другим. Пытался сам убить себя отравив или воткнув нож в сердце. Но каждый раз после этого он просыпался в своей кровати от громкого крика Феликса «С днём рождения!». Он просто стал игнорировать всё что проводит к этому…       Неожиданно для себя, он резко подымается с улыбкой на лице. В квартире воцарилась тишина и запах крови, но это было не важно. Он подходит к Куромаку кладя руку ему на спину и смотрит на торт. — Я знаю что нужно сделать, мы справимся Куро. — говорил он это сам себе доставая из кормана свечки и зажигалку, вставляя а уже падающий торт свечи он зажигает их и с улыбкой задувает.