Часть 1
10 февраля 2023 г., 00:40
2007 год
— Давай-давай, вот ту причёску, предыдущую, похоже же? Дашка сейчас пришлёт код, чтобы сразу много денег получить и ремонт забабахать, поставим сразу же ту джакузи в виде сердца! — тараторит взбудораженная Нина в то время, как её парень создаёт одного за одним персонажей, сейчас — как раз её. — Джакузи ж вроде оно, нет? — Антон на минутку душнит, но сам же и забивает, никогда особым умом не отличался, распиздяй, за что только мама и девчонки любят. За юмор и симпотную мордашку, видимо. — Так, вон туда поселим Димку с Катей, будем в гости ходить... — Это твой новый наставник по КВН? — Угу. В этот дом — Миху с сёстрами, рядом — маму с бабушкой и Олегом, сюда — Илью с Алёной. — Он девчонку так и не нашёл? — Кто, Макар-то? Нет, ему нравятся сразу все и одновременно никто... — Вот, пришёл код! — Нинка аж на стуле подскакивает. — Давай взламывай, жми контрол-шифт-ц и вводи... Так, сейчас... Мазерлоуд... — Так, покажи, как это пишется? — парень забирает телефон и списывает по буковке. — Ещё кого-нибудь поселим для прикола? — Обязательно! Давай какого-нибудь Шварценеггера, будет прикольно взаимодействовать в городе, в магазине там, к примеру. Симуляция так симуляция, по полной! — Окэ, — Антон создаёт по соседству накачанного мужика, тёмные волосы, штаны в обтяг, чтобы было видно мышцы, чёрное поло, правда, на лицо более миловидный, чем Шварц, нет в ассортименте симов рож убийц. — Так, Арни готов, сейчас тёлочку ему сообразим, такую прям как в боевиках, с сиськами... — Синди назови. — Хорошо. — Ребят, может, вам чаю, морса, сока? — после стука в комнату наполовину входит мама Антона. Времени уже одиннадцать вечера, подросткам с бушующими гормонами по шестнадцать, в спальне тишина второй час, ей было неспокойно. Но дети перед монитором, поэтому она улыбается. — Спасибо, тёть Май, но мне, наверное, пора, что-то я время упустила, — Нина быстренько собирается домой, целует парня на прощание легонько в губы. — Мне Даша и говорила, что как засядешь, так и сутки проходят, у них же время иначе идёт, она вчера чуть квартиру не сожгла: поставила чайник и забыла, пока он не загорелся на плите. Всё, пока, не играй без меня, вонючка! — Да конечно, ага! — Антон даже не обещает, обнимает у выхода, когда девушка уже обулась. — Хотя бы ванну купи в виде сердца, для меня. Пока, тёть Май! — До завтра, Нинок!* * *
— Сын... — Майя что-то намывает в раковине, когда Антон приходит и плюхается за стол. — Да, мам? Какао есть? — Там, — женщина кивает, приваливается бедром к мойке и мнётся. — Ты меня там бабушкой сделать так рано не хочешь, я надеюсь? — Неееееет, расслабься! — парень даже всерьёз беспокойство матери не воспринимает, намешивает себе «Несквик» и уходит в комнату. Пока делает ремонт в их с Нинкой виртуальном доме, они почему-то ссорятся. Ах да, тут же необходимо постоянно поддерживать связь: болтать, шутить, дарить подарки, комплименты говорить, а он всего этого делать даже настоящей-то девушке, из плоти, крови и вагины, не очень-то мастер... В итоге сим Нинка куда-то в город уходит, зато он спокойно выбирает обои, плитку, диваны, джакузи в виде сердца и даже собаку. «Бобби» — вводит он, допивая уже какао и сохраняя прогресс. На сегодня достаточно. Мириться уже завтра, всё прям как в жизни.* * *
Когда с кухни начинает тянуть горелым, Антон опоминается, что ставил картошку варить. Но она, видимо, успела пожариться, пока он менял обои, заводил знакомства со всеми соседями, купался в бассейне и выезжал в город, чтобы увидеть, как его мама, неподвластная управлению, флиртует с Позовым. Парень матерится, просто выключая уже чёрную кастрюлю с чёрными головешками картофелин, оставляя их на плите — позже выбросит, видимо, вместе с кастрюлей, так как её не спасти. Ох уж эти чёртовы двадцать четыре минуты, которые занимают в симуляции сутки, после которых снова необходимо есть, мыться, работать, общаться с Ниной и соседями. С девушкой контакт не складывается от слова совсем: шкала над её головой при всех потугах уменьшается и уменьшается. Она злится на шутки и не воспринимает комплименты. Они ругаются, и девушка уходит спать в другую комнату. — Антон! — Майя недовольна гарью на кухне, испорченной посудой и больше всего тем, что сын не удосужился даже прибраться. Он смущённо плетёт что-то о том, что торчит перед монитором из-за доклада, но никак не из-за игрушки, благодарно принимает чай с бутербродами и возвращается в своё кресло пулей, так как у симов уже утро и нужно начинать снова жить. На экране его персонаж мило беседует с Арни, они смеются, тот, в отличие от Нинки, на шутки и комплименты реагирует бурно положительно, зелёная шкала растёт и растёт. — Блять! — Антон даже колбасой давится, когда над мужиками появляется сердечко. Он кашляет как припадочный, но успевает сделать скрин этого безобразия. «Смотри, у меня роман со Шварценеггером)))» — отправляет Нине на почту, а у самого кончики пальцев покалывают так, будто он руку отлежал, а теперь она отходит. «Хаха, не думала, что там можно так!» «Почитала статью: оказывается один из разработчиков — гей, и после скандала в игре прописан однополый код. А давай я замучу с Синди, весело будет!» Весь оставшийся вечер парень и правда налаживает контакт Нины и девушки Арнольда, и на удивление они находят общий язык вообще без усилий. Да ёбаный ты в рот! К концу такого прекрасного во всех отношениях и дружелюбного дня Синди уходит к себе, а Арни ложится третьим к Антону с Ниной, и что самое любопытное — со стороны Антона. Он вообще таскается за ним, постоянно болтает и флиртует. Шастун ощущает неловкость, смотря на этот бутерброд в постели, даже на быстрой ночной скорости, сам бутерброд доедает и делает пару скринов. Хоть ему и стыдно.* * *
Нина 19.15 Тош, я заскочу часов в 9? Антон 19.22 У меня завтра два зачёта, учить буду. Не смогу уделить время, сорри. С вами такое бывало? С вами такое бывало. Со всеми такое бывало. Мир сер, ты ощущаешь себя загнанным в угол, ничего не дарит радость, на душе кошки насрали и будто бы даже слоны по нужде присели. Но вот ты вспоминаешь, что в холодильнике вчерашнее недоеденное мороженое, шоколадное, приторно-сладкое, прямо на грани сахарной комы, да ещё и кусочки вафель иногда попадаются. Целых полкюветки. И вот ты уже бежишь домой из школы не из серости в серость, а зная, что сейчас достанешь эту самую ёмкость и испытаешь то же наслаждение, что и вчера, когда раскусанный большой вафельный кусочек встречается во рту со сливочно-шоколадным и прохладным, чуть подтаявшим мороженым. Или вот ты еле высидел биологию, в которой не понимаешь ничерта, необходимо чапать домой, где уже напротив не понимают тебя, постоянно подозревают в чём-то: от курения травы за гаражами до раннего залёта Нинки. Но вдруг вспоминаешь, что вчера на ночь глядя нашёл в сети видео, под которое так сладко мастурбировал аж дважды. И шаг ускоряется, и хочется скорее домой, чтобы запереться в комнате, доесть мороженое и от души подрочить. Но у Антона ни мороженого в морозилке, ни ссылки на годное порно — ничего. Но, тем не менее, он ускоряет шаг, отказывает во встрече своей девушке и почти несётся домой, в нервном предвкушении сжимая лямки рюкзака. Так и есть: Арни теперь живёт в их доме. Пока Нина моется, тот может преспокойно зайти отлить. Он умеет готовить, зарабатывает больше них двоих, обожает Бобби и явно отдаёт предпочтение Антону. А тот и рад прокачивать их общение, сам уже без зазрения совести флиртует, нащупав свою сильную сторону: юмор. Шкала их отношений почти всегда полностью зелёная, если они не общаются более пяти минут и она начинает убывать, Антон сразу же подхватывается и смешит, отчего над ними беспрестанно маячат сердечки. Это заставляет сердце настоящего, живого Шастуна, сидящего перед компьютером, биться вдвое быстрее. У него появился секрет, постыдная тайна, которой не поделиться ни с Нинкой, ни с Ильёй, ни, тем более, с Димкой или мамой. Ему и самому до сих пор по-прежнему неловко наблюдать за этим флиртом, но когда его герой залезает в джакузи в виде сердца, мечту Нины, вслед за Арнольдом, парень давится чаем, но глаз отвести не может. Их отношения, там, в симуляции, явно выходят на какой-то новый уровень. Целоваться тянется он, первый, предатель хуев! А Арни и не против совсем: оба скрываются под водой и явно не затем, чтобы помыть друг друга. Над джакузи парят сердца. В этот момент Антон понимает, что Нина тут более неуместна. Они снова спят втроём, а Шастун мечтает вдвоём. Но они устанавливали игруху на пару, он обещал, что несколько раз в неделю будет пускать свою девушку за свой комп, чтобы она тоже пожила в симуляции, может, купила новую кровать, завела кота или... Выгнала Арни назад к жене? Сутки сменяются следующими, следующими и следующими, завтра в семь вставать в школу и он снова будет как переваренная каша, но оторваться невозможно. Мама заглядывала в комнату уже раз пять, в последний пожелав спокойной ночи и ожидаемо спрогнозировав сложности пробудки завтра и раннюю слепоту. У Нины появляется ребёнок, хотя Антон не трахал её, он бы запомнил. Да и беременной она не была. Странная игра, думает он, но своего Арни всё равно немного ревнует. Для профилактики. И приглашает на свидание в город. Пока они ужинают в ресторане, Нина нечаянно сжигает ребёнка, поэтому по возвращении, счастливые, с полностью зелёной шкалой симпатии и уже даже не исчезающим сердечком над их головами, они обнаруживают на кухне жнеца смерти. А Нина просто готовит дальше что-то в той же духовке, где только что поджарила младенца. — Пиздец, — Шастун не знает, ржать или погоревать для вида. Арнольд зачем-то, несмотря на почти ночь и время ложиться спать, отправляет Нину поплавать в бассейне. Антон читал статью о приколах Симс, поэтому славливается моментально: убирает лестницу. Им не хватает лишь отбить пятюню, жаль, в симуляции нет подобного жеста. Но этой ночью они впервые спят вдвоём. Шастун сохраняет прогресс и нехотя выключает компьютер. Спать осталось всего четыре часа и он заведомо ненавидит ту секунду, когда мама придёт его будить. На телефоне два пропущенных от Нины, которые он даже не слышал, погрузившись в параллельную реальность. Он чистит зубы и валится в прохладную свежепоменянную постельку, не понимая, что чувствует. В паху так тянет, что не уснуть, поэтому три минуты на дрочку лучше выделить прямо сейчас, чем через полчаса безуспешных попыток уснуть со стояком. Шастун запускает пятерню под резинку трусов, сжимает член, оттягивает принудительно крайнюю плоть, обнажая головку. Ему сейчас не до растягиваний удовольствия, всё-таки три ночи. Или три утра? Чавкающими звуками наполняет комнату, губу нижнюю закусывает, чтобы не стонать, полотенце для этих случаев из-под матраца достаёт, чтоб наготове было. Потому что до сих пор и постельное, и его нижнее бельё принимает в стирку мама. Не дай бог так перед ней оконфузиться. Спускает парень в полотенце, которое оказывается колючим и неприятным. Что последние пару минут у него перед глазами стояло джакузи в форме сердечка и два целующихся в нём мужика, он старается не думать.* * *
2013 год
— Шаст, эй, ты слушаешь вообще? — одёргивает его Андрей. Если бы не он, Диман и Стас рядышком, он бы сейчас сник совсем, ну не любит, когда резко и в незнакомую обстановку, с чужими людьми. Эти Зохан, Матвиенко и Попов — какие-то не внушающие доверия, сбились там своей псевдоинтеллигентной питерской стайкой, на них, воронежцев, смотрят немного свысока, типа они такие все культурные, театры, все дела, а вторая половина — неотёсанный клуб весёлых и находчивых. Но больше всего бесило Антона, что так и есть. Поэтому он вместо того, чтобы вникать в речь Шеминова и задавать дополнительные вопросы, как делали все, втыкал в телефон, читая рецензии на последние части Симс. — Да-да, Дрон, я в теме, всё под контролем, — отбрыкивается парень, снова выбирая телефон, как более интересное, чем обсуждение их будущего, возможно, даже совместного и радужного. Трое из северной культурной столицы кидают на него уничижительные взгляды, но ему глубоко поебать: надо выбрать, что качнуть. Тут, пишут, много багов, здесь шкала отношений растёт крайне медленно, а нахера сидеть в симуляции, если не для секса в джакузи. У Антона поджимаются яйца при воспоминаниях событий шестилетней давности. Как мама чуть было не нашла папку с двумя сотнями скринов их с Арнольдом отношений, когда села отправить письмо с компьютера сына. Как Нина психанула и назвала его больным геймером, когда он не подпускал её к игре, ревностно оберегая свою нетрадиционную виртуальную семью с мужиком-соседом, перестал звать и сам приходить в гости, ежевечерне выбирая сидеть у монитора. Всё это, плюс яростная дрочка по пять раз на дню на фотографии из игры, плюс поплывшая в чёткую жопу учёба, заставили его тогда снести ту, первую и дорогую его сердцу, версию. Все эти годы Шастун и думать забыл о каких-то симуляциях жизни, рубясь в стрелялки, гонки и махач. И вот сегодня, на очередной встрече их возможного будущего проекта с питерским театром импровизаций, ему стало невыносимо тоскливо и неинтересно, что захотелось качнуть чего-то новенького, что взбодрило бы, пока эти взрослые дядьки ведут свои скучные дядькинские разговоры про концепции, пилоты, телевидение, гостей и поручителей. Синглс позиционирует себя, как подобие Симс с примочками 18+. Романтика, эротика, все дела. В превью Антон видит двух целующихся девушек и решительно жмёт «скачать». Как же Антона бесит, раздражает, драконит и прям до трясучки доводит этот псевдокрасавчик из питерской троицы. Один там низкий и нелепый, коренастый какой-то, как жук, но интеллигентный, умный, про импровизацию многое знает, даже учит молодых энтузиастов на досуге. Второй — самый простой, с тупыми понятными шутками, в юмористических передачах светился, поэтому Шасту он ближе всех — есть о чём перетереть, даже общие знакомые оказались. А вот третий... Аж зубы сводит, когда их ставят в пару, хотя это и редко происходит. Антону легче всего играется с Димкой ну или если нужен прям союз городов, то с Серёгой. Пока ему везёт, но если что, он прямо Стасу шепнёт, что только не с Арсением. Шутки его не то чтобы не смешные, но их хуй поймёшь, а на сцене приветствуется скорость реакций. А что варится в башке у этого омского петербуржца — хер пойми. Одну из его шуток Антон догнал лишь на следующий вечер, и его разъебало не по-детски, но тогда, когда нужно было славливаться, реагировать и заскакивать на одну волну, он был просто в ступоре. Бесила эта его причёска, волосок к волоску, бесили эти его туфли, которые он каждые десять минут жмыхал бесцветной защитной губкой. ОКР-щик, наверное, в очередной раз кривится Шастун, отрываясь от телефона и смотря на будущих коллег. Если они таковыми, конечно, станут. Технички и пилоты пока все мимо, сверху просят урезать состав, Антон знает, что он попадёт хоть в четвёрку, да хоть в дуэт, потому что он молодой и смешной. А вот если Попова и Захарьина домой отошлют — можно будет и расслабиться. А они точно не пропадут, у них там театр «Сразу», местечковые выступления и даже гастроли по югу. Парень даже не создаёт Нину, даже по соседству, нигде. Он просто наряжает второго мужчину в кеды, джинсы и футболку с принтом, выбирает чуть накачанную фигуру против субтильной у своего персонажа, надевает на него чёрные волосы и вставляет голубые глаза. «Арнольд» пишет по привычке, ну а что, они сроднились с ним ещё в прошлой версии, почему бы не продолжить отношения в новой?* * *
2016 год
У вас такое бывало? У вас такое бывало. У всех такое бывало. Вроде бы расстаёшься с девушкой, с которой был со школы, целых девять лет, родители и с одной, и с другой стороны уже никого другого рядом со своими чадами не представляли, ждали лишь подходящего времени для свадьбы, но тебе не грустно, не больно, ты не ощущаешь вины, ничего. Тебе хорошо, ты будто снова на нулевой точке, откуда пойдёт новый отсчёт жизни, лучше, интересней, свободнее, ярче. — Почему Антон грустный? — Арсений, как обычно любуясь только на себя одного в экран Серёгиного телефона, читает вопросы в прямой эфир. Они едут на очередной прогон, набившись в одну тачку, Шастун сзади в уголке, в кепке и капюшоне, уткнулся в установленный на днях новенький Симс-4. Вообще ни на что не реагирует, особенно на этого хлыща. — Да просто у Антона некоторые перемены в жизни... Сам, сука, скрытный, а чужую личку палит, вот говнюк! — Антон, помаши зрителям эфира, их тут двести три человека, — Арсений в держателе поворачивает телефон Матвиенко так, чтобы было видно лишь Шастуна, даже не себя любимого, надо же! Впервые делится с ним эфирным временем, своей минутой славы, медведь где-то сдох. Антон снова не отвечает, сидит не то насупленный, не то безразличный, но взгляд поднимает. Они сталкиваются глазами: тёплые зелёные и холодные голубые. Арсений улыбается, словив этот мимолётный схлёст стихий, и будто даже не натянуто, а искренне и дружелюбно. Напрямую больше не смотрит, но через экран, который так и не отвернул от юного коллеги, неотрывно наблюдает. Щёлкает волнами радио и останавливает на какой-то рэпчине. Шастун расслабляется совсем, это его вотчина, начинает немного покачиваться в такт, а Попов совсем уже довольно улыбается, но от остальных ребят прячет эту улыбку, отвернувшись в окно.* * *
— Антося, ты деватька! — Панятня. Шастун подыгрывает Пашке, он талантливый, он сыграет хоть радостный палец в волосатой жопе, хоть охуевший член, впервые попавший в мужской рот (блять, откуда у него такие ассоциации, вообще, нахуй?), но всё равно злится. А мужик, получается — этот манерный, с шейным платком, которого даже стилисты боялись перепидорить в первом пилоте, хотя он перепидорённый и так, даже если камуфляж с говнодавами наденет, те будут смотреться на нём, как последние тренды Диора осень — зима 2016. Но Арсений, если уж по чесноку, в последние месяцы поутих, дурачиться дурачился, конечно, он, видимо, вообще придурок по жизни, даром, что тридцатка уже. Но хотя бы перестал выёбываться. Хотя возможно, перестал, потому что перестали и они, воронежские. Типа, это мы привезли импровизацию в Москву, нашли по пути вас. Нет, конечно, нет, обе стороны занимались и юмором в целом, и импровизацией в частности параллельно, поэтому воронежцам не удалось прогнуть под себя Питер, довлея опытом и главенством. Когда каждый из оставшейся четвёрки понял внутри себя, что они на равных, то жить стало как-то легче. Но Попов всё равно бесил, не так яро, как первые годы, но подбешивал. Хотя и положительные его стороны начинали уже раскрываться для ребят. Димка так быстрее всех им проникся, порой, выпёздывая даже Антона с кухни, где они вели многочасовые беседы, со словами: «Дай хоть немного пообщаться с человеком, кто не уступает мне в интеллекте». Шастун на это не обижался, лишь по-детски язык показывал обоим, вызывая у Арса неподдельную улыбку, которой, собственно, и добивался, бурчал нечто вроде «Зато я смешнее вас, вместе взятых» и послушно уходил.* * *
— Антош, во что играешь? — Ира обнимает сзади за плечи, целует в висок, в затылок, поглаживает открытые домашней растянутой футболкой ключицы. — В Симс, но надоело, пойду постреляю, — Шастун как ошпаренный, но стараясь ничем себя не выдать, закрывает игру, где они с Арнольдом сосались как не в себя в собственном садике, в кругу яблонь, груш и слив, и тычет в первую попавшуюся с какими-то бомбардировщиками. — Ну ты прям как малыш, всё бы тебе по самолётикам пострелять, — девушка смотрит с топящей её нежностью, хотя этот чудо-переросток зачастую бесил: в быту он был полным инвалидом, денег ещё мало приносил, хоть и обещал золотые горы, жить вместе они позволить себе пока не могли, со свекровью не хотелось, Ирка вообще родом из села в шестидесяти километрах от Воронежа, а когда они рядом, то парень либо рубится в игрушки на телефоне, либо в плойку, подаренную отчимом, либо «Ир, прости, устал, пахали весь день с Макаром/Диманом/Жекой». Там можно было подставить любое мужское имя, так как с друзьями он проводил времени в десятки раз больше. С одной стороны, она хотя бы не ревновала, в их юмористической братии сестёр почти не было, а с другой — грустила, что ей мало внимания достаётся. Но тем не менее, любила. Любила, как умела, заботилась, как могла. Вот и сейчас, ещё раз чмокнув в макушку, идёт что-то вкусненькое стряпать. От запахов у Антона ожидаемо загораются глаза. Еда, ребята из юмора и игрухи — вот три кита, делающие Шастуна поистине счастливым. Ира себе места между ними пока не нашла и не отвоевала, но энтузиазма это сделать у неё предостаточно. — Я тоже играла в Симс классе в одиннадцатом, прикольно было. А ты меня тоже создал? — Ннн...нет, — Антон не ожидал такой подставы. — Я устанавливал давно, ещё с Ниной был. Живу один с двумя собаками. — Аааа... Ну можно же добавить персонажа, — она чистит морковку и улыбается так мило, что хотя бы не на поводу пойти, а сказать лживое «хорошо» — обязанность Шастуна. — Хорошо, — врёт он в глаза.* * *
2018 год
Ирка ложится рано, «сон для красоты — это сон до полуночи» и тому подобное. А Шастун выбирает быть некрасивым, ночь — его любимое время. Как прекрасен мир в пять утра без людей... Уложив свою сладкую парочку на двадцатичетырёхминутный сон, он выходит из игры, в глазах уже резь, хоть и сложно каждый день остановиться. Ему уже мало симуляции, заходит на знакомый сайт. Геи > от первого лица > пассив. На экране огромный хуй, чуть кривоватый под собственной тяжестью, головка аж фиолетовая, лобковые волосы чернющие, явно жёсткие, вьются, их немерено, яйца небольшие, но мошонка обвисшая. У него на плечах тонкие бледные ноги партнёра с редкими русыми волосками, лиц обоих камера не берёт, это и к лучшему. Какая грязь, думает Шастун и для пущей схожести закидывает ноги на стену, смежную со спальней Иры. Главное не разбудить, а то это будет просто факап века. Видео аж на семь с половиной минут, Антон вставляет наушники и жмёт плэй. Это волосатое чудовище начинает наяривать мальчика прямо с налёту, Шасту аж дурно становится, неужели секс у геев и правда такой грубый и противный? Но член его думает иначе, потому что твердеет в ладони за считанные секунды, аж пульсация крови в венках ощущается под рукой. Погружение полное: через пару минут у Антона нет и тени сомнения, что эти ноги на плечах годзиллы — его, а тот ебёт, даже не трахает и тем более, не любит, с диким рычанием. Собственная головка истекает на пальцы, в наушниках хлюпающие звуки погружения, шлепки тел друг об друга, утробное рычание верхнего и стоны уже на грани нижнего. Шастун скулит и сам, закусывая губы уже до боли, по ногам, по всей длине, проходит дрожь на каждом толчке этого волосатого, хотя он даже не стимулирует анус. На четвёртой минуте обильно кончает, не сумев сдержать и свой рык, в унисон обоим чувакам в ролике. Тут же закрывает сайт, молится, чтобы Ирка была сейчас в четвёртой фазе сна, когда её не разбудит даже бульдозер под ухом. Член остаточно подёргивается на животе в луже собственного семени, и как обычно накрывает стыд. Куда от него деться — Антон не знает уже многие годы. Но спустя пятнадцать минут, когда он на цыпочках с голой жопой пробирается в ванную, чтобы смыть с себя постыдные улики, а потом возвращается в постель и натягивает невинные пижамные штаны в розовую клетку, руки сами открывают сайт с игрушками, прямиком раздел анальной стимуляции.* * *
— Шаст, ты домой уже? — Арсений находит его умывающимся после презентации «Песен», пристраивается у соседней раковины и также плещет в лицо ледяной водой. — Ну да, отработали хорошо, правда? Голос сорвал даже, — показательно откашливается. Не хочет он никуда с ним. Во-первых, там ждёт Матвиенко, втроём не прикольно ехать бухать, ну или что Попов там предложить хотел? А во-вторых, Арсений сегодня такой... Такой, что у Шастуна даже эпитетов нет, силы воли нет, ничего нет, даже остатков гетеросексуальности. В этот вечер Арсения хотелось либо трахнуть, либо сожрать, такой он был восхитительный. Даже сейчас у парня очко поджимается, когда он смотрит через зеркало на стекающие с чёлки капли воды и блядскую улыбку. — Да блин, Серёжа домой, ты домой, мне что, одному ехать кутить? — тот не расстроен, он провоцирует, зная, что неотразим. Хотя вряд ли знает, что сегодня под этот напалм секса попал и его коллега. Но ехать в бар вдвоём и вовсе чревато, Антон за себя не отвечает. Он действительно хочет домой, до тянущей боли под ложечкой. — Сорри, устал, честно, — Шастун протягивает руку, хотя прикосновений сейчас бы напротив избегать, но будет немного палевно свинтить без дружеских традиционных рукопожатий. — Жаль. Ладно, до встречи. У выхода на парковку Антон влетает в коротышку Матвиенко. — Серёг, постой, пожалуйста. — Чего тебе? Тороплюсь я. — Составь компанию Арсению сегодня. — У меня другие планы, — Сергей демонстрирует телефон с уже занесённым пальцем над именем то ли Тая, то ли Таня. — Граф сам разберётся, не маленький, чай. — Серёж, прошу... — Антону становится тошно, во что может вылиться поездка тусить в одно рыло. — Да пусть едет, если у него шило в жопе, снимет себе тёлку, хоть перестанет быть таким вредным от спермотоксикоза. Он меня умандил, Шаст. Я сбегаю от него, если быть честным. Шастун в растерянности от всего услышанного. Сбегает от чего? Чем умандил? Почему у такого шикарного мужика спермотоксикоз? Но в висках пульсирует лишь информация про тёлку, и Антону это претит, он не хочет этого, до одури и крика не хочет, всем собой противится, чтобы это произошло. — Буду должником, проси, что хочешь, — Шастун прибегает к последнему оружию: бровкам домиком и подкупу. — Но отмени свою девушку и отвези этого придурка к себе. Под предлогом, что бабы — суки, снова кинули, а верный друг один... Умоляю! — Шаст, ты... Блять... — Матвиенко быстро что-то отправляет в вацап и убирает телефон. — Нихуя не понимаю, зачем тебе это, но я придумаю, что попросить взамен! Мало не покажется! — Всё сделаю! Спасибо, обожаю тебя! — Антон уже убегает, довольный, у него гора с плеч. Но ему необходимо подумать. Жёстко подумать.* * *
Шастун отлил на заправке и, прихватив энергос и ролл, возвращается в тур-автобус. Арсений стоит, склонившись на спинку его кресла, глаза огромные, тут же стреляет ими в зашедшего и словившего ступор Антона. Блять, он оставил открытым Симс! Что там делали герои — остаётся лишь догадываться и молиться, чтоб не ебались. Попов тем не менее сглатывает первоначальный шок и плюхается на сиденья позади Шастуновского, хотя первые полдороги он ехал в самом хвосте. Антон крайне осторожно садится на своё, откусывает ролл и чуть не давится: в симуляции его и правда трахают на бордовых шёлковых простынях. Раком. А возле кровати ебутся и их собаки — Юпи и Тина. — Интересное у тебя гилти плэже, Шаст, — ну конечно же, без комментария Арсений это оставить не мог бы, хотя и видел уже, насколько коллеге неловко, он демонстрирует это малиновым щеками и взглядом в спинку сиденья. — Я думал, ты больше по стрелялкам. Антон не отвечает. Ну а что ему отвечать. Тем более, что в новой версии игры он заменил своего старого приятеля, фантомного Арнольда, на нового и вполне реального Арса. И в ту секунду, давясь своей закуской и запивая её «Адреналином», он мог надеяться лишь на то, что пусть Арсений и увидел двух мужиков на постели сердечком, но имена из вида упустил. Хоть они и значились в нижнем левом углу. Дождавшись, когда после секса шкала отношений заполнится до упора, парень сохраняет и всё же выходит. Какой же он дебил! Как им теперь отыграть концерт бок о бок?* * *
— Шастуууун! — Арсений молниеносно оказывается на подлокотнике кресла, в котором отдыхал между моторами парень. Да, Попов давно не бесит, он ему симпатичен, даже более, чем симпатичен, хотя признаться даже самому себе в этом пока крайне обосрательно, но кто ему сказал, что можно так наглеть и тактильничать? При том, что сам скрытная скотина! — Что там у тебя? Опять мужики ебутся? — он ляпает это, стопудово будучи уверенным, что нет. Что он не увидит на экране то же, что и полгода назад в автобусе, после чего Антону было неловко даже просто рядом стоять недели три. В разгар тура. Что очень мешало работе. Он уверен, что там стрелялки, драки или футбик, когда несвойственно себе, внаглую заглядывает в телефон. А там действительно ебутся мужики. И уже нет никаких сомнений, что светловолосого кудрявого блондина разложили на столе, а брюнет, приспустив свои джинсы в облипку, втрахивает того с завидным упорством. Обоим неловко. Шастуну бы вырубить тут же, обматерить и запретить столь бесцеремонно вторгаться в чужой досуг, но он лишь деревенеет. Звук на минимум, поэтому стоны симов не такие звонкие, но всё же в повисшей тишине различаются яснее некуда. И снова в нижнем левом углу два имени: Антон и Арс. Теперь сомнений нет, какому богу ни молись, что Попов это видит. Потому что он смотрит в упор на экран, даже не моргая, как его персонаж пялит своего коллегу на кухонном столе возле доски с колечками огурчика. Шастун как раз на днях скачал wicked whims, новый мод, который делает секс не просто вознёй под одеялом или пузыриками на поверхности джакузи, а прям полноценным действом. И вот они вдвоём в гримёрке, где остальная команда — чёрт знает, Шастун в кресле, Арсений — на его подлокотнике, оба уставились в экран айфона, где они занимаются сексом. Антону нечего сказать, он хочет провалиться сквозь землю и никогда больше не попадаться на пути Попова. Тот лишь с неприятным уху скрежетом ведёт ногтями по кожаной спинке, сгребая обивку, эту псевдокожу, в кулак. Если въебёт — я заслужил, решает Шастун, даже глаза прикрывая. А Арсений просто выхаркивает «Шаст, пиздец» и вылетает пулей из гримёрки, сталкиваясь в дверях с Оксаной и Позом. — Блять, Арс, что, пожар? — Дима раздражённо отходит, пропуская друга. Оксана просто подозрительно смотрит на обоих, но моторы всегда очень стремительные, плотно нагруженные эмоционально и физически выматывающие, поэтому ей не до рефлексии. Как и всей команде, в принципе.* * *
— Антон! То, чего он и боялся услышать после «Стоп! Снято!» от Стаса, когда все рассосались очень быстро, кто домой, кто в бар, кто на поезд. Шастун надеялся, что Арсений тоже умчит на вокзал ещё раньше отбивки. Но не случилось. — М? — он оборачивается, пытаясь не думать, не-думать-не-думать-не-думать о неловком инциденте днём. — Пойдём-ка поговорим, — Попов даже трепетно как-то берёт чуть выше запястья и уводит мимо гримёрки, дальше по павильону. Тот не сопротивляется, в голове нет даже ни одной мысли, чем ему сейчас предстоит оправдываться за увиденное тремя часами ранее в его телефоне. Отпускает руку Арсений в каком-то узком коридоре, перемычке между павильонами. Здесь аппаратура, мотки кабелей и микрофоны в коробках, а стены так близко друг к другу, что даже не отстраниться толком. — Я что хочу сказать, Шаст... Один раз можно принять за прикол и какой-то запретный интерес... Но два раза — похоже на тенденцию, ты не находишь? — Арсений стоит так близко, что Шастуну не по себе, проводит кончиками пальцев по грудине сверху вниз, как-то нежно и будто проверяя реакцию. — И если я неправильно понял, то останови меня в любой момент, ладно? Антон не успевает осознать сказанное, у него от нервов то ли слух упал, то ли скорость восприятия, то ли интеллект в целом, как Арс нежно берёт его за подбородок и тянет к своим губам. Одновременно, но уже более напористо, кладёт руку на ширинку. Шастун не верит в происходящее, но позволяет быть и одному, и другому. Робко двигает губами навстречу и чуть подвывает, когда его член оказывается снаружи штанов. Рука у Попова чисто мужская — суховатая, чуть мозолистая, настойчивая, но одновременно деликатная. Когда губы сменяются чужой ладонью прямо под носом, Антон не сращивает, что нужно сделать. — Оближи, — призыв уже такой низкий и хриплый, что член невольно дёргается от прилива крови. Послушно слюняво и размашисто лижет, краем глаза парню кажется, что Арсений немеет от такой картинки. Рука возвращается, снова становится хорошо. — Так я угадал? — снова хриплое и прямо в ухо, влажно и пиздец сексуально. — Завались, — Антон не хочет никаких разговоров, поэтому способа заткнуть лучше, чем поцелуй, не находит. Дыхание уже сбивается, от каждого оголения головки и мимолётной ласки по щёлочке парень скулит. Сам тоже тянется к паху коллеги, джинсы того распирает, это льстит. Но пальцы деревянные, а джинсы слишком узкие, он с трудом справляется лишь с молнией, дальше Арс сам, уже рыча от нетерпения, стаскивает их до колен. Е-бать! В ладони Шастуна член. Впервые не свой собственный. И ему хочется вопить от этого откровения, но вместо этого он снова прерывает поцелуй и повторяет фокус с ладонью, теперь уже со своей. Набирает слюны побольше и лижет медленно, от запястья к среднему пальцу, что-то стекает по руке и подбородку, что-то тянется ниточками до его губ. И да, Арсений смотрит на это как на чудо света. Неужели он и правда настолько привлекателен? Но времени для размышлений нет: обхватывает стояк в кольцо и начинает работать, вспоминая все тайные уголки самого себя, пробует их на Арсе и неизменно получает отклик. Целоваться уже невыносимо из-за стонов, переходящих в почти крики и хрипы, они просто уткнулись в плечи друг друга, оба смотрят вниз на два крепких влажных стояка, на две работающие почти в унисон руки. Так красиво, что Шастуну на миг кажется, будто Попов его всё же уебал за дневную находку, и сейчас он в голубом раю. Настолько хорошо ему не было никогда в его чёртовой жизни. — Шаст, какой у тебя член красивый, я его таким и представлял, — хрипит Арсений сквозь тяжёлое дыхание и срывы на стоны. Ты представлял мой хуй? Но озвучивает Антон иное: — Я же просил, без разговоров! С чего такое условие — он не понимает и сам, будто бы им пора уже и поговорить, столько времени это тянется: флирт на сцене, ревность вне её, косые взгляды Позова и двусмысленные Матвиенко, отсутствие какого бы то ни было интереса к Ире, этот ебучий Симс, в котором он живёт исключительно с мужиками уже одиннадцать, мать их, лет. Но сейчас он хочет лишь ощущать, а через эти ощущения, может быть, понять... Арсений дрочит нежнее и с оттяжкой, профессионально, Шаст же более фанатично, как юный несмышлёныш. Но Арс не останавливает, не пресекает, а к финишу они приходят почти вместе. Глядя, как вязкая, белёсая, тёплая жидкость стреляет из Антона, Попов ловит её в ладонь, соединяет их члены, размазывает по обоим, что заставляет его самого начать кончать, а Шастуна — просто взвыть, особенно когда их сперма смешивается и уже медленнее и нежнее размазывается по прижатым друг к другу пенисам. Это выглядит как самое охуенное, что Антон когда-либо видел. — Сейчас-то поговорим? — Арс ещё пытается отдышаться, когда утыкается лбом в лоб партнёра и смотрит в упор. Тот скашивает глаза и беззвучно мотает головой. Найдя в помещении какие-то салфетки, они кое-как обтираются и покидают «Главкино», не сказав друг другу больше ни слова, вызвав такси в разные части здания.* * *
Шастуну нездоровится, морально нездоровится все последующие дни. Ему с повторяющейся периодичностью хочется то выйти на крышу высотки и орать от чувств, то самовыпилиться. Видимо, это кризис ориентации, решает он и выбирает просто пластом лежать дома, не отвечая ни на чьи звонки и сообщения, Арсовы в том числе. Что делать дальше? Как говорить с Ирой, мамой, Димкой, Макаром, Стасом? Да самому себе, в конце концов, как признаться, если только начиная было фразу, его бросало в жар, а сердце уносилось как бешеное из грудины? Может, и не нужны они никому, признания эти? Ну было и было. Может, ещё когда-нибудь будет, ведь обоим же понравилось, он знает, он видел, он ощущал. — Тош, Стас с Дариной зовут нас летом вместе в отпуск! — предварительно постучав, Ирка запархивает на крыльях маячащих Мальдив и лакшери отдыха. — Как друзей семьи, классно, правда? Мы уже дружим семьями, я поверить не могу, что это теперь моя реальность... Девушка этой фразой ставит точку во всех терзаниях своего бедового молодого человека.* * *
2021 год
Антон знал все эти годы, что Арсу было как минимум неприятно. Непонятно и неприятно. И в большей степени от того, что Шастун с ним не говорил, ни словечком не обмолвился о произошедшем в коридоре после пула. Наверное, было бы даже честнее соврать, что, мол, не понравилось, не его, не зашло, не повторится больше. Чем хотеть, мечтать, видеть во снах, трахаться в новой версии симуляции, как не в себя, на всех предметах мебели, во всех позах и заведениях, включая даже церковь, но скрывать это за семью печатями. Под названиями: Ира, Стас, канал, мама, старенькая бабушка, воронежские друзья и собственная жопа. Но поскольку Арсений и сам не особо рвался что-либо выяснить, а о его рвении легенды ходили, когда он хотел — он получал, то ситуация быстро сошла на нет. Ну как быстро, за год где-то. Иногда Шасту казалось, что в завихренистых хештэгах коллеги скрывается что-то, связанное с ним, что-то бо́льшее, чем он показывает, но ума расшифровать эти кодировки не хватало. После ковида они, наконец, вошли в привычный режим пулов и концертов, вся команда была счастлива. А Антон любовался членом Арсения, которого только что создал, накачав всевозможные моды для более яркого вуху. Такой детализации доселе не было, у него аж приподниматься начал от этого двухмерного мужика с эрегированным хуем на весь экран. — Шастуууун! Да ты, блять, гонишь, что ли??? — прямо над ухом грозный и какой-то, что ли, обидчиво-болезненный окрик Попова. Снова спалился, снова залип в своё гилти плэже, выпав из реальности, а реальность такова, что они в гримёрке перед концертом в «Крокусе». На этих словах Арсений, который только зашёл, чтобы перекусить, попить, словить общую волну с ребятами или зачем-то там ещё, разворачивается и выходит. — Арс, ты куда? — взвизгивает Оксана, так как до выхода минут семь. — Ты вернёшься? — Дима сдержан, но подозрителен. — Пи-до-рас, — Матвиенко, который сидит ближе всех, выражений не выбирает, благо, остальным это не долетает. А ты в курсе! Шастун решает после концерта пошептаться с Серёжей, так как уверен, что Попов к нему и на пушечный выстрел не приблизится теперь. Концерт проходит роскошно, даже нервозность одного из актёров и ядовитая сучащая злость второго действуют лишь во благо играм. — Стой! — Арсений нагоняет его сам, чем безмерно удивляет. — Стою, — Шастун и правда замирает, позволяя пройти через них в гримёрку всей остальной команде. — Нас не ждите, — бросает Арсений Серёге, отчего Антону не по себе. — А теперь пошли поговорим по-взрослому, что должны были сделать ещё три года назад, — он тянет в противоположную от комнат отдыха сторону, снова чересчур нежно держа за запястье. Антону почему-то хочется взять его за руку полноценно, но понимает, что это пиздец как неуместно, да и пришли они уже. Попов подталкивает коллегу в небольшую техническую комнатушку, прижимает к стене и нависает, держась на локтях слева и справа. — Антон. Объяснись. Что. Это. Нахуй. Такое? — Ты про игруху? Сам же сказал, что моё гилти плэже,— тот бубнит в ответ, надеясь, что хотя бы голос не срывается, не выдаёт волнение, возбуждение и ложь. — Твоё гилти плэже — это ебаться со мной в игре-симуляторе? Я чёт нихуя не понимаю, Шаст! У тебя был вариант делать это не в игре! Антон глаза в пол опускает, насколько это возможно, потому что Арсений в миллиметре от него, когда тяжело дышит, их грудные клетки даже соприкасаются, вот насколько он близко. От этого тем более теряются все способности к внятной речи. — Я не хочу быть геем... — внезапно для самого себя выдаёт Шастун. — Хочешь-не хочешь, но природа за тебя сама решила, Антон. Ты тот, кто есть, — Арс вроде чуточку успокивается, понимая, что диалог всё же состоится. — Я, блять, с шестнадцати лет в этой симуляции живу и трахаюсь с мужиками, чего не имею возможности делать в жизни... Там, блять, там, в телефоне, моя жизнь намного честнее и интереснее, а тут я подстраиваюсь под всех и играю роли, которые они хотят видеть... Арсений не перебивает, смотрит уже мягко, ловит зелёные чуть испуганные глаза своим синим взглядом, который говорит: доверяй мне, расскажи всё. Но не отпускает, довлея по-прежнему сверху. — Да, мне это нравится, нравится член, нравятся мужчины, я дрочу уже лет десять только под гей-порно, но я не смогу... Я читал, много читал, и я, блять, не хочу, чтобы у меня через несколько лет были разрывы жопы, геморрой, а в старости говно не держалось, потому что очко растянуто! Все эти клизмы, мне однажды в детстве ставили клизму в больнице, это был ужасный опыт, я потом неделю ходил с ощущением, что меня обесчестили... — последнее Антон выпаливает уже с каким-то отчаянием, после чего замолкает, давая понять, что его исповедь завершена. — Тааааак... — Арсений явно этого не ожидал, поэтому собирается с мыслями, их даже видно, каждая отражается на его лице. — Тебя действительно останавливает лишь это? Или просто я тебе не нравлюсь? И тебе хватает секса со мной в игре? — Первое... — Шастун решает быть честным до конца, раз уж его прижали и в переносном, и что существеннее, в прямом смысле слова. — Тогда скажу так... — Попов сглатывает и не упускает шанса хоть на секунду упереться влажным лбом в такое же влажное плечо Шастуна. Вздыхает и берёт-таки слово. Подобрал слова, хоть и не без труда. — Мы можем только дрочить, тебе же понравилось тогда? Я следил за каждой твоей реакцией, и тебе точно понравилось... Есть минет, я это делаю мастерски, не хочу хвастаться, но доставлю тебе такое удовольствие, какого тебе никто не доставлял... Есть римминг. Есть пальцы, чтобы ничего из тебя в старости не вываливалось, но до простаты дотянуться они способны, и ты бы в моих руках кончал так, как никогда и ни с кем... — Арсений голос понизил, его бархатный баритон и так ласкает уши, будто их целуют, а вкупе с тем, что он говорит... Антона начинает мелко потряхивать. — Арс... А что мы, прости, обсуждаем? — Как быть вместе и избежать тех физических недугов, которые ты озвучил, нет? — как-то неуверенно отзывается, может и впрямь торопится и портит всё прямо здесь и сейчас? — Но если ты когда-то дозреешь и решишься отдаться полностью, то я буду таким нежным, каким ты меня себе даже представить не можешь, — раз Шастун в прихуе и молчит, пригвоздённый к стене, Арс решает идти ва-банк и вывалить всё, чтобы уж точно либо пан, либо пропал. — Я не знаю, где и чего ты начитался, но если партнёра подготовить, если много смазки, если растянуть аккуратно, деликатно, со всей любовью, то это был бы лучший секс в твоей жизни... Я бы с тобой обращался, как с хрусталь... — Поехали. — Куда? — Арсений аж опешивает, его пламенную речь прервали на самом апогее нежности. — Ну, где ты там остановился? Смазка у меня в рюкзаке есть, маленький тюбик. Поехали, покажешь, каким ты можешь быть нежным, — Антон явно не шутит, выпутывается из ловушки и стоит у двери, ждёт. — Я правильно понимаю: десять минут назад ты кричал, что не хочешь быть геем, потому что им надо трахаться в задницу, а когда я тебе сказал, что это не обязательно, ты просишь это сделать? — Попову кажется, что это какой-то прикол, розыгрыш, и Шаст просто хочет сбежать, используя такую уловку. — Но ты так описал... Чё, едем, нет? Это не развод, Арс, я серьёзно! — Антон понимает замешательство партнёра и для хоть и небольшой, но убедительсти, легонько касается губами его губ. Больше Арсения уговаривать не приходится, через пять минут они уже мчат на «Тахо», проскакивая на жёлтый, в гостиницу на западе Москвы.* * *
— Я с утра это.... ну... в туалете был... А весь день не жрал ничего... — Антон удивляет сменой темы, когда они уже подъезжают. — Мне же не надо никаких клизм? Ах, вот оно что! — Не надо... — Попов нежно, но быстро дотрагивается до бедра. Ему хочется дольше и более по-хозяйки сжимать, целовать, закидывать себе на плечи... Но он пока держится, ведь они едут делать именно это. Далее всё происходит в тишине: поднимаются в номер, Антон осматривает огромную постель, которую сам бы назвал траходромом, но сейчас это неуместно, смотрит на вид из окна, показывает большой палец, вытаскивает, долго копаясь в рюкзаке, тюбик лубриканта, кидает на кровать и исчезает в ванной. Арсений отчего-то настраивается, что парень там надолго, будет тянуть время и бояться уже выйти, чтобы перейти к действиям, но Шастун удивляет. Через пять минут он, намывшись, уже на краешке кровати. — Я быстро, — сообщает Арс и тоже идёт смыть хотя бы концертный пот. Антон продолжает молчать и когда Арс появляется обнажённый с полуподнявшимся членом (не иначе, в душе представлял, как всё будет), и когда подходит к кровати, аккуратно разворачивая его из полотенца на бёдрах, и когда с уплывшим взглядом опускается на колени и заглатывает его стояк. Да-да, Шаст тоже форсировал в голове события, поэтому эрекция себя ждать не заставила. Антон не верит, что это с ним, что он приехал в гостиницу к мужику, к своему коллеге и другу, чтобы... отдаться. Но его возбуждённый и уже начинающий пульсировать член так органично смотрится во рту этого самого коллеги и друга, что он выбирает не рефлексировать, а просто окунуться в процесс. Арсений втягивает щёки, и Шастун готов раствориться в этом ощущении. Ни одна девушка не делала ему минет так искусно, он и не знал, дожив до тридцатки, что такое можно испытывать от простого отсоса. Кончать в горло тоже ни одна женщина ранее не позволяла, а Попов, напротив, ощущая оргазм парня, кладёт ему ладони под ягодицы и только плотнее и крепче к себе жмёт. Шастуну хочется материться, настолько ему хорошо, он откидывается спиной на постель, по рукам и ногам растекается сладчайшая покалывающая нега, яйца до сих пор поджимаются, отдавая последние капельки на живот. Арсений уже нависает сверху, смотрит в глаза неотрывно, вываливает язык до самых гланд и слизывает их со впалого живота, из пупка, с тонких светлых волосков под ним. Шаст ловит себя на том, что готов на всё. Попов как считывает его: берёт тюбик, откуда-то появившийся презерватив и кидает рядом. Снова садится в ногах, тянет за них к самому краю кровати, разводит и приникает к заднице. Вот тут Шастуну хочется сбежать, он инстинктивно зажимается и хочет выкрикнуть стоп-слово, но его у них нет. — Расслабься, — Арсений шепчет тихо, еле уловимо, закидывая себе на плечо его длинную левую конечность и, дотягиваясь до руки, которая то безвольно покоится рядом, то бешено комкает простыню, сцепляет её со своей, переплетая пальцы. И это больше всех слов на свете. — Я не сделаю ничего против твоей воли, ок? Антон молча кивает, надеясь лишь на то, что Арс либо увидит, либо почувствует. Он же его чувствует, каждый миг в этом номере показал это. Язык у Арсения настойчивый, жёсткий даже, он раскрывает неподатливое колечко, всеми силами стремясь вбуравиться внутрь. И только когда мужчина робко начинает поглаживать большим пальцем его кисть, Шастун как по мановению волшебной палочки расслабляет все мышцы разом. Язык проникает вглубь, оглаживает каждую складочку ануса изнутри, на всю длину входит внутрь, там становится горячо, слюняво и крайне кайфово. Нет никакого отторжения и желания запретить вторгаться в святая святых своего тела. Почему-то Арсений там чувствуется как родной, как тот, кому можно доверить даже жопу. Антон думал, что перед самым главным его всё-таки предупредят. Нет, конечно, не из серии «Самолёт заходит на посадку» или «Яхта пенис швартуется в бухте жопа», но хотя бы как-то. Потому что его настолько размазало от одного лишь языка, что он упустил то, когда Попов уже натянул гондон на свой каменный небоскрёб и изрядно залил его лубрикантом. Только когда без какого-либо сопротивления, проверяя предварительно путь, в парня проникают сразу три пальца, также в геле настолько, что с них капает на простыню, он резко осознаёт: вот оно. Лежит онемевший и недвижимый, ждёт уже распирающего ощущения внутри себя, там, где его быть не должно. Но Арсений удивляет: заползает на постель, садится спиной к спинке кровати и подзвывает к себе партнёра. Тот безропотно ползёт, мысленно сравнивая себя с покорной выдрессированной собачкой, попутно отмечая, какой красивый и огромный у его коллеги член. И неужто это всё богатство поместится в нём? Арсений берёт в руки лицо парня, нежно гладит большими пальцами щёки, скулы, тянет на себя, целует, затем подтягивает и тело, перекидывая одну ногу через себя. Шастун оказывается прямо над стояком, они даже соприкасаются, его анус и головка в латексе, от души политая гелем. Но времени для раздумий или страхов просто нет — Арсений нежно, как это только возможно, опускает его на свой член. Сперва не до конца, придерживая под ягодицы, затем снимает, снова и снова насаживает всего на половину, если не меньше. Три раза, пять раз, десять... В очередной раз Шастун чуть давит собой на поддерживающие его ладони и садится до конца. Сказать, что у него искры из глаз — не сказать ничего. И это вовсе не про физические ощущения. Они оказываются лицом к лицу. Антону, честно, было бы проще, если бы его трахнули сзади, раком, но обратного пути нет. — Мы так и будем молчать? — он пока не двигается, привыкает к чужеродному внутри себя. — Ты так постановил... — Когда? Три года назад? Сейчас иначе... Не молчи, не то положение... — почти умоляет о вербальном, иначе, кажется, он сойдёт с ума от неловкости. — Как ты? — Попов не находит ничего лучше, чем задать этот дебильный вопрос. — Как будто во мне хуй! Арсений лишь хмыкает, обвивает того за пояс и начинает плавно и медленно двигаться, не выходя до конца, просто стимулируя стенки и пытаясь найти угол, чтобы поймать простату. — Блять! Найдено. — Продолжить так? — Да... Шаст вмиг покрывается испариной с головы до пят, зря только в душ ходил. Член в нём двигается не просто приятно, а фантастически, он на каком-то внеземном уровне ловит с ним единый ритм, начинает двигать задницей, чтобы получить больше ощущений, никакого стыда, смущения или неправильности. Здесь только он и Арс, исчезает вообще всё за стенами этого номера: люди, страна, старые принципы, работа. Есть лишь они: нежно берущий его длинными глубокими толчками Арсений и он, отдающийся в ноль, дорвавшийся, нашедший сам себя, как иронично бы ни звучало, сидя на чужом члене. Что Арсений когда-то успел натянуть презик и на него, Антон осознаёт лишь тогда, когда подступает второй оргазм. Что можно быть немного поплывшим и расконцентрированным, будто под алкахой, но без неё, парень узнал в сегодня лет. Он не пил дня три точно, но всё происходящее, тем не менее, словно в алко или наркодурмане. Кончает, падает лбом в потное плечо Арса, позволяя ему совершить несколько последних фрикций и тоже кончить. Шастун ощущает внутри струю даже сквозь резинку, и его снова прошибает волной правильности и органичности происходящего. Только что произошедшего между ними.* * *
Отходняки начали крыть Шастуна уже в машине, почти на подъезде к Ходынке. Задница на удивление не болела, хотя он обдуманно шёл на то, что не сможет сидеть неделю. Но ничего подобного не происходило, напротив, она будто сохранила память о ласкающем её языке. В лобовое херачит неуёмный ливень, дворники еле справляются, парень паркуется возле бывшего аэродрома, чтобы переждать. Дорогу действительно совершенно не видно, стихия разбушевалась. Антон 23.56 Арс, а тебе-то это зачем было? Арс 0.01 А ты ещё не понял? Я люблю тебя. Антон суёт телефон во внутренний карман куртки, включив свою волну на Яндекс музыке, вставляет наушники и выходит прямо в стихию. Далеко от «Тахо» не отходит, но за секунду становится мокрый до трусов, хоть выжимай. В наушниках просто на разрыв Эминем: And since birth I've been cursed with this curse to just curse And just blurt this berserk and bizarre shit that works. Парень поднимает лицо, полностью отдаваясь дождю. Он без кепки, даже капюшон не накидывает, а напор такой мощный, что капли делают даже больно. Stress that's been eaten me recently offa this chest And I rest again peacefully. Кудри на лбу, лезут в глаза, мокрые и тяжёлые, дождь хлещет в лоб, в нос, норовит залезть в глаза, нос и рот, за шиворот натекло, штаны противно липнут к ногам. А Антон стоит и стоит, давая смыть с себя всё старое, ту жизнь, что осталась в прошлом. Это так символично и красиво, что невольно ощущает себя в эпичной концовке какого-то блокбастера, главным героем, внезапно понявшим всю жизнь. And I am whatever you say I am If I wasn't then why would I say I am In the paper, the news everyday I am Radio won't even play my jam Cuz I am whatever you say I am If I wasn't then why would I say I am In the paper, the news everyday I am I don't know it's just the way I am. Антон даже улыбается. Умывается этим благословенным ливнем, как пёс после озера машет башкой несколько раз, чтобы хоть немного суше стать, и прыгает в тёплый салон. Вытаскивает телефон. Антон 0.27 Я тоже. Можно я вернусь? Арс 0.29 Конечно, я вообще не понимаю, зачем ты сбежал. Уже разворачиваясь, Шастун, издав противный звук втянутого сквозь зубы воздуха, открывает другой диалог. Там четырнадцать пропущенных сообщений от Иры и она онлайн, несмотря на время. Антон 0.37 Ир, надо будет поговорить. Я приеду дня через два. Ира К. 0.38 Ну наконец-то! Где ты был? Я волновалась! Почему 2 дня? О чём? Антон 0.40 О том, что нам нужно расстаться. Прости. Ира К. 0.41 Что я сделала??? Антон 0.46 Ты — ничего. Я просто не любил тебя. И вообще женщин. И сегодня я это понял. Ира К. 0.47 Ты гей? Не смешно! Антон 0.50 В общем, я вернусь и поговорим. Но о том, как лучше расстаться. Для общественности. А не о том, как сохранить что-то и не о моей ориентации. Это вопрос решённый. Прости ещё раз. Но Ира больше не отвечает.* * *
— Ну ёбан-бобан, где тебя носило? — Арсений принимает своё мокрое чудо в объятия, плюнув на то, что сам моментально мокрый, что на пол течёт, вообще на всё плюнув. Он вернулся, он его. — Я нарочно намок, скажем так. Подробности не спрашивай, — Антон улыбается, гладит по лицу, тянется к губам, хотя с него струями течёт отовсюду — и на Арса, и по всему номеру. — Ничего не буду спрашивать. Но переодеть тебя в сухое хоть могу? — Да! — Арс... — уже позже, почти засыпая в объятиях, перехватив сильную заботливую руку теперь уже своего мужчины у себя на животе, зовёт Антон. — Да, Шаст? — Я уже сказал Ирке по дороге сюда... — Угу... — Поможешь мне сообщить родителям и друзьям? У тебя ж явно есть опыт, а мне ссыкливо... — Я придерживаюсь мнения, что всем знать и необязательно. Но кому решишь открыться — я помогу и поддержу, конечно, — Арсений только крепче к себе прижимает, пока не веря, что этот парень больше не мечта, а его реальность. — Стасу будем рассказывать? — Нет, нахуй, он гомофоб, — смеётся. — Ладно, нахуй так нахуй, — смеётся тоже.* * *
special
12.12.2022
— Наконец-то, доехал, я там не в своей тарелке, — Шастун обнимает Арсения, который опоздал на свадьбу Джигана почти на два часа. — Я видел, что у вас всё упало, но вот я приехал — щас будет хорошо! Давай, любимый, дуй обратно, я уже придумал, как эффектно появиться! — Поцелуй! — Антон не противится, Арс естественно станет звездой вечера, переплюнув даже невесту, он точно не будет лишать его красивого появления. Но свой кусочек любви выхватить всё же хочет. Тот и не отказывает — соскучился. — Как насчёт экстрим-секса? — в разгар вечеринки Шастун ловит своего мужчину под локоть вдали от камер. — Тут? — В туалете. — Нас прикроют? — Крид перетянул на себя внимание, Поз с Матвиенко с ним, минут десять нам хватит? — Хватит, — Арсений хочет своего мальчика двадцать четыре на семь, поэтому отказы они не практикуют. А вот вуху в общественных местах, как выяснилось, прям их. — Нет, не отсос! — шепчет Антон, не давая Попову опуститься на колени. — Прям трахни! — Есть лубрик? — В кармане, — только и успевает сдавленно отозваться Шастун, как его разворачивают к стене, брюки на пол, трусы до колен, прохладные ладони уже мнут и разводят ягодицы. — Какой ты у меня стал... — Арс жарко шепчет в загривок, прикусывая то шею, то мочку уха, параллельно выдавливая на пальцы гель и приставляя их ко входу. — Давай, пиздец хочу тебя! — Антон сам шебуршится, тычется уже в пальцы от нетерпения. В туалет то и дело кто-то заходит, но всё больше к зеркалу прихорошиться. Парни в самой дальней кабинке, но каждое открытие двери приносит шум толпы и праздника, ощущение, что они не одни, что могут быть застуканы, у обоих от этого глаза загораются азартом, а члены наливаются кровью. Пальцы приятно хлюпают внутри, ласкают стенки слизистой, расширяют вход, аккуратно, не торопясь, не допуская никакого дискомфорта, как они и условились полтора года назад. Шастун выгибается, насаживается сам, чуть ли не крутится уже на фалангах. Арсений тянет его за волосы на затылке на себя, целует лицо, в прядях закапывается. — Зачем тебя так зализали, любимый? Ну кудри же охуенные... — Сказали, так солиднее... Блять-блять... Давай третий, Арс, и вставь уже... — Люблю твои кудри... — Завтра срежу всё... — Это зачем? — Арсений от возмущения даже пальцы вытаскивает. — Спор проиграл, я мужик, я должен слово держать... Отрастут быстро... В туалет снова входят, на этот раз в кабинку, парни затихают, но Попов уже вылил гель на головку и водит ею между ягодиц. В одно из таких движений она просто проскальзывает внутрь. Шастун не сдерживает кряхтящего звука принятия и позволяет уже заполнить себя на всю длину. — Пидоры, это вы здесь? — Серёжа отлил и перед смывом ехидно ржёт. — Пять-десять минут, отвлеките народ, — Арсений даже не стесняется просить, прерываясь на тяжёлые вздохи наслаждения Шастовой задницей. — Пять-десять? Скорострелы! — снова хихикает Серёжа, споласкивает руки и пулей ретируется, не хватало ему ещё оргазм друзей своими ушами услышать, на психотерапевта же они потом вряд ли ему скинутся. — Обожаю тебя, — Арс берёт медленно, всегда любит именно так, засаживая на всю длину. — Твои волосы... — снова закапывается в них и оттягивает на себя. — Твой запах, — утыкается носом между плечом и шеей, где удалось немного небрежно спустить часть рубашки. — Твоё тело, — опускает обе руки на бёдра, чтобы плотнее вжимать в себя на каждом проникновении. — Ну блять! — ржёт и ругается Антон одновременно, когда понимает, что о презервативах они не позаботились, а у него задница и костюм теперь в сперме. Арсений тоже не лучше: пытаясь поймать окончание Шастуна в руку, расплескал всё на свой пиджак. Они хохочут, когда по очереди держат изнутри дверь, дабы второй отмылся в раковине и приобрёл божеский вид. — В моей школе в Воронеже все туалеты были без щеколд, и девчонки ходили ссать парами, чтоб одна вот так же подержала дверку, — Шастун уже отмыл жопу и чистит брюки. — Та же самая история, я вообще учился на десяток лет раньше, у нас дверь была только у одной кабинки, типа для учителей, а между остальными просто перегородки, — Арсений тоже смеётся, смотрит на своё изгвазданное чудо с теплом и любовью. — Тебе бы ещё с волосами что-то сделать, я тебя растрепал. — Да похуй. — Но ты выглядишь, будто в туалете у тебя был вуху. — Откуда ты... — начинает было поражённый Антон, но тут же снимает свой собственный вопрос. Наверняка же Арсений, этот вездесущий и желающий всё знать, изучил Симс вдоль и поперёк, ведь только благодаря игре, они сейчас в этой точке вселенной, они вместе, они пара и они любят. — Да уж, а вуху с тобой — это лучшее вуху в моей жизни, — Шастун уже закончил с костюмом, немного растрепал волосы, почти вернув изначальные кудри и встал напротив. — Ну пошли, зажжём в этом болоте кринжа, любимый! И ещё я бы похавал.
