Пить надо меньше!

      Алкоголь — мой друг, Алкоголь — мой враг Алкоголь всегда В чем-то виноват Посреди дворцов, На одно лицо Я хочу залезть С головой в песок.

© Электрофорез. "Алкоголь мой враг ".

      Последний глоток пива дался Юре с особый трудом. Все тело ломило, голова расскаловалась, щеки горели непривычным румянцем, а разум затуманился. По каждой клеточке организма разлилась приятная усталось, тянувшая вниз.       Не обращая внимания на общее недомогание, Челябинск смял банку, бросая ее в общую кучу мусора. За этот вечер она была девятая. Но мужчина, кажется, не собирался на этом останавливаться. Тяжело поднимаясь, он прошел к холодильнику и высунул еще две штуки.       Екатеринбург, сидевший у стены, как-то странно сморщился, с прищуром глядя на пиво. Они уже весь вечер пьют, лишь изредка поглядывая на включенный на заднем плане фильм. А ведь там шел «Титаник» – невероятная, душераздирающая история о том, как Ди Каприо не влез на кусок дерева и потонул в открытом океане.       Такое времяпрепровождением, конечно, было увлекательным, но Костя чувствовал, что ни в него, ни в еле идущего Юру, алкоголя больше не влезет.       «Пора заканчивать», – твердо решил для себя мужчина.       Встать получилось не с первой попытки – задев ногой стоящую рядом табуретку, Костя тихо прошипел и сел обратно. Мизинец неприятно заколол, заставляя мужчину скорчить самую забавную рожицу. Тихо бурча на табуретку, он поднялся обратно, хватая друга за руку со спины.       —Юр, берем паузу. – фраза прозвучала как-то резко, что Уралов сам дернулся, не ожидая прозвучать настолько грубо.       Татищев, недовольный, попытался вырваться, явно не согласный с поставленным условием. Он что-то бухтел себе под нос и слегка шатался, будто вот-вот рухнет на пол и уснет. Глаза его и правда слегка слипались, переодически закрываясь на продолжительное время. Но он вдруг встряхивался и с новыми силами начинал болтать и шутить, почти не унимаясь.       Косте сначала это все казалось забавным и интересным, но когда они перешли черту в шесть баночек по 0,5 литров, чувство веселья как-то быстро улетучилось. Раскрасневший Юра осмелел и начал разговаривать чуть развязнее обычного, хотя, казалось, куда уже! Парень даже пару раз щипал Уралова за ягодицы тихо хихикая и отшучиваясь.       Столице же было не смешно. Он обильно краснел и не мог вымолвить ни слова, чтобы хоть как-то отбиваться от пьяного друга. Косте оставалось только молча глотать все слова, застрявшие в горле комом.       —Все, давай.       Екатеринбург потянул за руку брюнета, нехотя идущего следом. Они выключили свет на кухне и вернулись в зал. Тут уже был диван, который, усмотрительный Костя, разложил заранее, понимая, что потом они будут не в состояния разбираться с постельным бельем. Юра бросился, лицом уткнувшись в свежие подушки, на кровать и вдохнул полной грудью. Перевернувшись на спину, он привстал и не отрываясь начал наблюдать за махинациями друга.       Уралов бегал по небольшой квартире из угла в угол, занимаясь некой подготовкой ко сну. Он закрывал жалюзи на окнах, убирал со стола мусор, даже открыл на кухне окно, чтобы выверить неприятный запах. Наконец, парень замер, оглядываясь по сторонам.       —Юр, а где мне-то ложиться? – брюнет неясно развел руками и вновь уткнулся в подушки.       И правда, в квартире был лишь один диван и то, очень узкий. Спать вместе обнявшись с другом в планы столицы Урала сегодня не входило, поэтому он неловко покраснел, чувствуя, как кровь медленно приливает к ушам. Пару раз вновь осмотрев дом, но так и не найдя ни постельного белья, ни матраса, Уралов неловко присел на край кровати. Пружины под ним протяжно вздохнули, едва выдерживая давящий на них вес.       Татищев, видимо почувствовав, как прогнулся с чужой стороны матрас, перекатился, встретившись взглядом с парнем. Они пару секунд разглядывали покрасневших друг друга – Юру от пива, Костю от любви. Челябинск, будто подглянув самые пошлые мысли столицы, улыбнулся и похлопал рядом, как бы приглашая в постель.       Уралов неловко кивнул и прилег рядом, головой едва касаясь белых подушек. Пахло от них ужасно приятно – каким-то дешевым порошком, весной и свежестью. Парень пододвинулся чуть ближе, вдыхая и чужой аромат. От Юры пахло иначе : алкоголем, дешевыми сигаретами, ночной росой и дождем.       Костя слегка приулыбнулся, понимая, что с годами его запах не поменялся, в отличие от друга. Но он до сих пор был чем-то родным и самым уютным для Екатеринбурга.       Челябинск закрыл глаза, сначала едва улыбаясь, а после и вовсе, расслабившись. Столица сначала решил, что тот, просто задумался, как спустя пару секунд услышал тихое сопение.       —Юр... – почти прошептал Уралов, – Юра?       Обращение осталось незамеченным, поэтому Екатеринбург протянул руку к чужой щеке, касаясь мягкой кожи. У Татищева она была гладкая, без щетины – приятно трогать. Не сумев сдержать легкую улыбку, Костя отодвинулся, боясь разбудить друга касаниями.       Брюнет остался без движения, продолжая едва слышно дышать. Его темные ресницы во сне подрагивали, приковывая чужое внимание. Екатеринбург неотрывно глядел на них, подмечая каждое легкое движение. Парень вдруг прикусил язык, боясь опускать взгляд ниже.       Светлые губы, сжатые тонкой полоской, были слегка обкусаны. Мелкие укусы и шрамы проглядывались на нежной плоти. Костя призадумался, когда в последний раз видел, чтобы Юра вообще пользовался гигиенической помадой. Наверное, друг и это уходовое средство считал слишком женским для общего пользования. В любом случае, губи были сухими и обветренными.       Екатеринбург, глядя на это зрелище, даже сам облизнулся пару раз, не сумев устоять. Но даже полотно зажмурившись, у него не получилось выкинуть из головы чужие губы. Уралов вновь распахнул глаза, сразу натыкаясь взглядом на розоватую кожу.       Будто специально, Татищев в этот момент глубоко выдохнул и слегка зевнув, приоткрыл рот, не до конца смыкая губы.       —Блять, – тоже выдохнул Столица, но совсем не так, как друг - более вымученно, уставше.       Он сжал кулак, лежавший над головой Челябинска. Почувствовав, как коснулся копны черных волос, он вдруг ощутил небывалый прилив смелости – то ли от алкоголя, то ли, все же от любви.       Пару секунд собираясь с мыслями, Екатеринбург наклонился ближе, своими губами накрывая чужие. Вкус выпитого алкоголя смешался с дешевыми сигаретами, выкуренными Юрой за час до сна. Костя потерял голову, едва не углубляя поцелуй, но тут же замер, отстраняясь. Покрасневший, он вскочил с постели, опираясь об прикроватную тумбу. Сердце бешено колотилось, отбивая непривычный для Уралова ритм. Кровь забурлила по венам, приливая к щекам. Вдруг Костя замер, чувствуя, как ткань на штанах медленно натягивается. Стало ужасно неловко и неудобно. Столица прикрылся, хоть и понимал,что сейчас его за это никто не осудит. Он забегал по комнате взглядом, но так ничего и не найдя, развернулся, стыдливо удаляясь в ванну.       Когда в ванной тихо зажурчала вода, Юра медленно приоткрыл глаза, убеждаясь, что в комнате никого нет. Он лежал весь вспотевший от волнения и слегка покрасневший. Брюнет поднял руку, прикасаясь пальцами к своим губам. Приятная влажность после Костяного поцелуя все же осталась – это заставило Татищева слегка улыбнуться. Почувствовав, что к нему тоже потихоньку приливает неожиданное возбуждение, Челябинск зажмурился.       Утром Костя обязательно спросит, как парню спалось и что снилось. Явный румянец на лице Юры можно будет свалить на выпитый алкоголь, а ночное происшествие лишь на блаженный сон, глубоко и навсегда засевший у Екатеринбурга в голове.