Одна особенная премьера

— Спасибо за то, что даже когда это невозможно,

Ты всё равно меня любишь и я до дрожи

боюсь тебя потерять…

©

from «one day» to

«Day One»

***

Голоса на фоне в зале полностью смешались в один гул с перепадами тональности и волн аплодисментов. Высказались уже много важных людей, Стас, продюсеры. Горох стоял ближе всех, поэтому Шаст слышал его забавные комментарии наравне с микрофоном говорящих. В одном ухе и в другом. Минские сегодня были отличным успокоением и поддержкой для них обоих на таком судьбоносном, долгожданном и важном мероприятии. Как младшие братья. Сам Шастун мысленно был очень далеко: не на этой сцене, не в этом зале, этом помещении, пространстве, районе, городе, стране… Его слово следующее. Стас передал микрофон. Полный зал. Большой и красивый киноцентр. За спиной огромный экран с их лицами. Но Арс несмотря на бодрость и весёлый вид был абсолютно спокоен. Рад. Он из всех четверых всегда самый настоящий «nice guy», как любил говорить Стас. Перед каждым концертом всех настраивает, бодрит и вытягивает. Антон каждый раз улыбался, наблюдая за его попрыгушками, шутками, позированием, смехом и общением со всеми на одной драйвовой волне. Но сейчас он словно… Стал старше. Увереннее. Они оба научились этому друг у друга. Они так долго ждали этот день. Настоящий большой праздник для них двоих, важный и трепетный. Премьера их детища. Сегодня собралось куча журналистов, телевидение, местные каналы, звёзды, медийные гости. Это не первый их масштабный премьерный показ, но всё же по-своему необычный — волновались все и каждый. Стас и группа — даже больше самих парней. Новый проект. Десятое ноября две тысячи двадцать четвертого года. Их пик. Их подъем. Их солнце. Зал фанатов, горят фонарики телефонов, происходящее снимает камера каждого смартфона. Огромный экран, плакаты, красная дорожка, десятки прожекторов. — …Ну чё ты, слова не забыл? — знакомый актерский голос с лёгкой усмешкой раздался возле уха. Лёгкое касание родного острого мужского локтя вывело из нервных мыслей. Арс слишком хорошо его знал. Он никогда не переводил в шутку его состояния и замечал малейшие изменения интонации голоса и взгляда. Даже через эти клёвые очки. Он не забыл слова. Которые готовил уже слишком долго. — Да не, не, — тихо и сбивчиво опустил глаза Антон, махнув головой и держа руки спереди. И начал качать ногой, как загнанный в тупик мышонок. Арс поджал губы, буквально кожей чувствуя, что Шаст снова куда-то выпадает, но это уже было привычное дело. Сейчас они сядут обратно в зал и всё будет прекрасно. Они же всегда рядом. Но Шаст сейчас волновался настолько, что не мог даже выйти покурить весь этот вечер. Слишком много внимания он начал привлекать — всё, всё в порядке. Нужно собраться. Нельзя так сильно себя выдавать… Арс очень чуткий. Как и подобает настоящему профессионалу, Шастун быстро натянул свою обаятельную улыбку и поднял голову на Попова. Они договорились не демонстрировать свои отношения на людях, тем более, на работе, всех и так уже немножко тошнит от вечных «Шаст, ты лучший!», «Арс, я люблю тебя!», «Антон, выйди, пожалуйста, из кадра, мы Арса пишем!», «Опять сосутся, да ептвою вашу мать, разнимите уже их, пленку только тратим!» И так далее, во всех пяти городах последнего тура. Но сегодня поддержка любимого Шасту была особенно необходима… … Конечно, когда он выходил на сцену — забывал абсолютно обо всём. Будь то проблемы, переживания, ссоры, конфликты, обиды… Но сегодня Антон вспоминал о том, чего ждал весь вечер, абсолютно после каждой речи, фотосессии и автографов. …Странно, но в последние года два всё как-то стихло. То ли все просто привыкли к спокойным и саркастичным ответам парней «Да, мы все трахаемся, абсолютно» на провокационные вопросы, то ли ребята действительно хорошо себя контролировали на сцене в плане взаимодействий. То ли шипперы стали умнее и просто залегли на дно в ожидании чего-то. То ли просто убедили всех остальных, что «Артон» это действительно канон и бесконечные фанфики и эдиты закончились… Но никто и не подозревал, что однажды именно скромный и нерешительный Антон решится всё кардинально изменить. На глазах у всех… Их личная история творилась сейчас, в приглушённом свете зала, и десять долгих лет — под нескончаемым сиянием софитов… Вокруг сцены — армия фанатов, СМИ, организаторы, охрана, журналисты и представители самых разных источников информации. Толпы людей. Это отличная возможность заявить один раз и на весь их импромир — роли двух из импровизаторов скоро кардинально изменятся. Раз и навсегда. Высказались все, все попрощались. Поклоны, аплодисменты… Сейчас все они спустятся в зал. Свет в некоторых местах уже погас. — Спасибо всем, ура! — бодро и с заведенной улыбкой выдал ни на долю не уставший Шеминов. Зал зааплодировал, сорвался шквал благодарных аваций. Официальная часть окончена… — А можно ещё минуточку внимания, — вдруг на центр уже слабо освещаемой сцены выбежал Шастун, обратившись к зрителям и сотрудникам кинозала. Журналисты и коллеги решили, что это какая-то техническая формальная часть, и представители телеканалов уже выстроились у выхода в очередь, чтобы взять эксклюзивное интервью. — Мы бы хотели провести один маленький интерактив, как бы-ы… Одну маленькую демо-версию импровизационной игры, так сказать, в стиле шоу. Арс, — говоря совершенно обыденно, неформально, легко, Антон попросил соведущего присоединиться к нему на сцене. Светящийся, бодрый и позитивный, но ничего не понимающий Арсений взбежал по ступенькам с готовностью подхватить очередную импровизацию, о которой Шаст его почему-то не предупредил… Инициатива организаторов или Стаса? Какая-то проверка или… Фотосессия, запись анонса или видеообращения к фанатам? Но Шеминов затаился в темном углу зала, не понимая, что происходит, и что, в свою очередь, затеяли парни? Обращение с благодарностью залу, проверка света, у кого-то день рождения? Ещё какая-то речь для канала? Волнение постепенно накрывало Антона с головой, окутывая каждую часть тела, заставляя конечности неметь, а ладони буквально течь. Но Шаст умел справляться и с этим, поэтому, как и Попов, немного переминался по сцене, мечась и качаясь из стороны в сторону. — Ребят, осветители, можно вас попросить? — парень махнул куда-то наверх и привлек внимание всех техников. — Зал, все «пишем» — всё окей? — он так мило и очаровательно подыгрывал зрителям. Публика уже менее тихо и вразнобой захлопала, приветствуя и поддерживая что-то новенькое и интрижное у этой парочки. — Для этой игры нам понадобятся наушники, который наденет Арсений, а я пока обозначу вам и нам определенные обстоятельства, в рамках которых будет происходить импровизация. — Антон захрустел пальцами, стараясь вести себя максимально привычно и спокойно. Обыденно, словно это их концерт и Сережа с Димой рядом, за спиной. Если он расслаблял руки — их трясло так, что было видно и без освещения. И без микрофона слышно — как звенят друг об друга кольца. Ощущение рядом своих знакомых ребят и привычные улыбки организаторов, ведущих, команды вокруг придавали немного спокойствия. Он знал их всех, все они сейчас так или иначе неосознанно его поддерживали. Арс с лёгкостью и как всегда в боевой готовности послушно принял выданную ему роль и надел наушники, в которых за музыкой не слышал ничего. Странно ли, что там играл Лазарев?.. Пожалуй. Но в моменте актер этого не заметил. Не срастил. Того, что на самом деле сейчас происходит… Убедившись, что мужчина не слышит ничего, что творится вокруг, Антон вышел ближе к краю сцены и в свете прожекторов, как настоящий прима-артист, открыто обратился ко всей аудитории. В глаза, лица, объективы, микрофоны, темноту зала, образы всех из команды, кто сейчас сидел на местах… — Друзья, сегодня… Необычный день. День премьеры нашего общего и ценного проекта, который мы так долго готовили и ждали. Зал начал сыпать аплодисментами, и многие начинали понимать, что дело здесь не в мероприятии, на которое все они недавно приобрели билеты… — Но это не единственная причина, по которой он запомнится и мне, и вам, и всей нашей, не побоюсь этого слова, Семье. — Антон не считал себя сильным в подобных речах и серьезных выступлениях. Но просто старался говорить от сердца. Это важно для него. Он хотел, чтобы всё получилось… Словно чувствуя волнение и тревогу парня, Арсений метался по сцене туда-сюда, задумчиво вслушиваясь в текст его любимой песни и теребя зелёную рубашку. Его любимый цвет… — Есть один человек, появление которого в моей жизни перевернуло её с ног на голову… — начал Шастун, общаясь с десятками зрителей, как с одним очень близким членом всей их Импро-Семьи. Стас сидел на своем стуле с широченной улыбкой и бегал глазами от Арсения к Антону, понимая, что первый ещё не догадывается, что сейчас произойдет. Минские и Матвиенко переглянулись, понимая, что никакой игры уже не будет… — По началу он мне ужасно не понравился, — Антон очаровательно улыбнулся. А затем смешно покосился назад. — Как и его дружок-коротышка. Противный такой, с уебанским хвостиком. Где-то в первом ряду заржал один Матвиенко. Арс мысленно кивнул себе — началось распределение ролей (?) — Мы очень долго не ладили и постоянно конфликтовали, потому что не умели слушать, не верили друг в друга и, честно признать, были такими дураками, что… — парень общался с залом очень тепло, честно и живо, словно они сидят где-то дома, на уютном и душевном семейном празднике… Арсений гулял под музыку позади Антона, крутя перед собой проводок от наушников, и даже не думал читать по губам и выражению лица, о чем тот вещает. Так же ведь не интересно… — И когда всё закрутилось, родилось наше шоу, наша «Импровизация», концерты, мы увидели друг друга в деле и поняли, насколько прекрасны вообще все идеи и видение каждого. Благодаря которым, собственно, мы и собрались сегодня здесь и имеем такую близкую и теплую связь, — наверное машинально Шастун часто ссылался именно на шоу и работу, на факт того, что всё это свело их однажды. Без этого не было бы их истории. — И… Мы совершенно не заметили, как всё закрутилось у нас. — крутя кольцо на пальце, Антон поджал губы, улыбаясь, словно рассказал маме о первой заветной пятерке по математике, о которой она так мечтала. Благодаря освещению не было понятно, что творится в зале. Некоторым там уже понадобилась скорая, стакан воды и подушка, чтобы в неё поорать. Да так, что даже Арсений в наушниках за «шестьдесят тыщ!» услышит с того конца зала. Он пока что по-прежнему ничего не подозревал. Не обращал внимания, что овации уже далеко не обычные и благодарные, как после каждого концерта. — Зато это очень хорошо заметили многие из вас. — уже заранее предвкушая шквал аплодисментов улыбнулся Антон. Ожидания оправдались — все первые ряды девчонок восемнадцати-двадцати лет просто залились румянцем и чуть ли не плакали от счастья. Вот, кто понимал каждый их взгляд все эти шесть лет. Да и они не раз выдавали жёсткие проколы… — Уверен, те, кто хоть когда-то в своей жизни любил — понимают, что сдержаться в определенные моменты просто не получается… Любовь к другому человеку нельзя контролировать постоянно. — очаровательно и обольстительно нахмурился парень. Теперь он говорил об этом без стеснения, скрытности, легко и свободно, потому что чувствовал, что его понимают и поддерживают. — И порой нам было невероятно сложно — не говорить чего-то, не делать, не прикасаться, не обнимать, не смотреть с теплотой, не смеяться и не любить. — каждую паузу скрашивали визги и гул женских ладошек. — Признаться честно, он держался хуже меня, — легко и наивно шутя, Антон сделал шаг назад и остановил бродящего позади себя из стороны в сторону Арса ладонью поперек груди, не прерывая зрительный контакт с залом. Попов знал — Шаст выбирает тему из выкриков зрителей, а на него просто переводит внимание. Как в обычной «Вечеринке». Он ему абсолютно доверял, поэтому остановился, отыгрывая свою роль. И совершенно не придал значения тому, что Антон спокойно взял его за плечи и уверенно поставил на позицию рядом с собой. На такое телевизионное расстояние, в центр сцены, под общий луч света. — И всё это время мы не могли поделиться с вами. Я не мог рассказать ни в одном интервью, как он однажды навернулся со скейта, снимал пьяного меня с дерева в Хабаровске, вызывал в наш номер врача, когда после прогулки на яхте у меня ночью поднялась температура, как делал мне перевязки, когда я, помните, порезался в одном из первых сезонов? Да-да, это всё он… Ответами были аплодисменты. Уже у половины ближайших рядов на глазах появились слезы. Парни затаились и терпели изо всех сил, чтобы не запрыгать и не обнять, наконец, ребят. Матвиенко просто не моргал, довольно подпирая голову рукой. «Козлы какие, а…» — Он очень любит, когда им хвастаются. Но я не мог выложить лишний раз какую-то историю, общее фото, которых у нас просто огромное количество. Очень огромное. Зал посмеялся от этого подавленного смешного выражения шастового лица. — Подписать его «Я люблю тебя» или «Мы пройдем через всё это вместе». Не обещаю, что теперь мы расскажем вам всё, что было между нами — наша история навсегда останется для нас. Он очень оберегал это. Всё самое трепетное, личное и дорогое. — Но… — голос Антона стал серьезнее, а выражение лица будто печальнее… — Вы и сами всё поймёте. …Я очень благодарен всей команде, что эти люди и вы сейчас рядом с нами. Шаст обернулся на Арса. И протянул ему руку. — Снимай, — он произнес это даже не громко, ведь знал, что он его обязательно поймет по губам. И вот тут Попов был застигнут врасплох. В каком-то потоке мыслей он всё же послушно отдал наушники подскачившему на лестницу от восторга Матвиенко и с непонимающим выражением лица шагнул к Антону, ответно подав руку. Игра началась? В какой он роли? Что Антон успел наговорить? Почему все так орут? Что происходит? Это состояние смущало артиста, он не знал, как выкрутиться из этой весьма личной ситуации более органично. Провокация? Какой-то сюрприз? Но в глазах Антона читалась абсолютная серьёзность. Пугающая. Руку его он сжал очень крепко. Не как коллега. Ну и как они это потом объяснят? Под нарастающий гул они встали практически плечом к плечу. Перед всеми. Если это игра — Антон не был бы сейчас настолько настоящим, не смотрел бы так любяще, честно и без страха. Этот дичайший писк девчонок и поддержка зала, некоторые даже встали и махали руками, словно футбольные фанаты, натолкнули только на одну мысль. — Ты рассказал?.. — тихо шепнул Шастуну Арсений, сам не веря, что парень вообще способен на такой смелый поступок. Они скрывали столько лет, так сдерживались, уводили теории в иную сторону. А сейчас… На глазах у всех… Сердце выпрыгивало из груди. Он правда сделал это. Антон просто и спокойно кивнул ему, кусая губы. Казалось, что это ещё не всё и на этом признание не заканчивалось, его ещё что-то волновало. Арс тоже должен что-то сказать? Но он не знал, что. Впервые не мог ничего придумать. Чувство важности и особенности переполняло. Как-никак люди хлопали и поддерживали, их порадовала эта новость, её ждали, в неё верили, о ней мечтали. Но Арс не любил выставлять личное напоказ. Слишком боялся, что это обратят однажды против него. Плохая идея, Шаст. Очень плохая. Но парень знал, что это значит для Попова. Это финал определенного вектора их отношений. Ведь философия у Арсения всегда была очень специфической, выборочной и касалась только чего-то неопределенного. Но у них всё было ясно, как летний день. Как его светящиеся восторгом голубые глаза, когда полгода назад в Париже они случайно стали свидетелями другой истории любви. Огни башни отражались в его глазах, а губы заветно и мечтательно шептали «Класс...» Что ж. Сегодня и у них всё изменится, раз и навсегда. Антон верил. Арсу понравится этот финал. — Итак, друзья, наш новый формат заключается в том, чтобы играть наши настоящие роли. Просто быть собой. Шаст знал, что он мечтал об этом. И каждый год загадывал перед свечами и под бой курантов... — Теперь нам нечего от вас скрывать и… Такого действительно ещё никогда не было. … Можно сказать, премьера, — выдал шутку Антон, забавно обернувшись на огромные буквы за спиной. — В жизни я очень скучный, — пытался отвлечь публику обаянием Арсений, наклонившись к микрофону. Будто искал укрытия в зале, в темноте, от всех этих глаз. Антон уже поставил его перед собой на расстоянии двух метров и сам встал напротив, держа загадочную интригу с какой-то незнакомой, взрослой и загадочной улыбкой на лице. — Если ты забыл, какой ты — позволь, я тебе напомню. И потом озвучу обстоятельства. — выдвинул «игровое» условие этой «миниатюры» Шастун, не выходя из роли ведущего, будто это признание было лишь заходом для чего-то грандиозного и непредсказуемого. — Хорошо, — слова уже сбивчиво сыпались из уст нервничающего Попова, но он одернул рубашку, переступил с ноги на ногу, успокаиваясь, и настроился на «пилот» новой игры, которую затеял Антон. Он подыграет ему как сможет. Наверняка, вся эта пафосность и шумиха по инициативе Шеминова… — Ты… — Шаст с гордостью вздохнул. — Самый заботливый и добрый человек на свете. Напарник, поддержка и опора, о которой только можно мечтать. Арс знал, что Шастун тот ещё подлиза, особенно в моменты, когда нужно максимально смутить и отвлечь внимание. Но под его серьезным взглядом мужчина был не в силах «сопротивляться» этим комплиментам. Он не думал ни о чем, а просто был рад слышать голос любимого человека. Тем более, когда тот, казалось бы, впервые настолько серьёзен и смел. Он так долго на это решался… И теперь об этом… Ему хотелось кричать всему миру. Потому что это было честно и навсегда. — Ты всегда рядом. Всегда понимаешь и «никогда от меня ничего не требуешь» взамен. — Шаст улыбнулся — некоторые из зала визгом дали понять, что уловили эту отсылку к фразе из «Громкого вопроса». — Ты однажды сказал мне «Любовь — это счастье отдавать без ожидания ответа». Арс очень нервничал, теперь даже больше Шаста. Антон это хорошо видел. По тому, как мужчина сжимает пальцы, кривит губы, поправляет волосы под розовой кепкой, наклоняет голову и не может угомонить собственное тело. Контроль внутри полностью потерян. Чувство очень схожее со страхом… — Каждый раз, когда я отдавал, я всегда точно знал, что получу в ответ в сто раз больше, теплее, дороже и ярче… — парень просто прожигал своим проникновенным взглядом. Арс был прав — в моменте ты не чувствуешь этого страха и волнения, потому что произносишь прекрасные слова любимому человеку от сердца. Это оно сейчас говорит на весь зал и перед лицами телеканала. — Но, знаешь, сегодня… Это, пожалуй, тот случай, — парень незаметно и легко достал из кармана маленькую коробочку синего цвета. — Когда я больше всего буду ждать твоего ответа. И дороже него для меня в этом мире не будет ничего… У Арса впервые в жизни перехватило дыхание и пропал дар речи. Само сознание отключилось и на несколько секунд остановилось будто бы его сердце. В этот миг испугался его внутренний ребенок, который потерялся в собственных мыслях и шуме тревожных эмоций. Которые ураганом сейчас кричали «Да! Да! ДА! Не может быть, но это действительно происходит не во сне!» Мгновение паузы в нарастающем шквале аваций, где зрители уже, казалось бы, сорвали голоса, родная и теплая улыбка Шаста, налитые счастьем глаза и маленькая коробочка в руках соединили всё, сложили все пазлы воедино. Антон медленно опустился на одно колено и поставил локоть на другое, держа перед мужчиной кольцо. Беспомощно и в полнейшем шоке закрывая ладонью лицо и свои парализованные в счастливой улыбке губы, Арсений просто выпал из реальности, мечась в амплитуде двух метров по сцене, не зная, куда излить переполняющие его эмоции неожиданности и бесконечного сумасшедшего счастья. Победы, восторга, всепоглощающей, раздирающей на части любви. И добившие его паническое и кричащее сознание… слезы. Шквал. Истерику. Бешеное желание подпрыгнуть неимоверно высоко, сжать кулаки до боли и закричать. Зрители подняли оглушительные овации восторга и долгожданности этого события. Сегодня новость прогремит не на один канал, не в одной стране, взорвет социальные сети и СМИ. Самая популярная, ранее лишь по версии фанатов, пара актеров шоу «Импровизаторы» объявила о помолвке. Это был срыв всех эмоций одновременно, вся каменная стойкость и антисентиментальность несерьёзных комиков полетели к чертям. Пелена слез застлала синие глаза, смотрящие сейчас в потолок кинозала, вместо вечернего неба. Он уже не слышал ребят и публику, он наплевал на всё и пытался только лишь вернуть над собой контроль, чтобы скорее ответить то, о чём он мечтал каждую ночь и каждое утро, просыпаясь рядом с ним. И убедить себя, что всё происходящее реально. Он думал, что Антон никогда не пойдёт на это. Ведь Шаст не видел никакого смысла в браке, раз они уже столько лет вместе и счастливы. Все знали, что и Арс хотел максимально держать их личное под замком, ведь отношения — очень сложная и важная для него тема, часть его жизни. И он всё-таки решился пойти на это ради него. Этот момент оглушительным выстрелом окончательно разбил любые тонкие стены сомнения между ними, раз и навсегда… Лишь через несколько секунд, ощущая, что, кажется, кто-то из Минских подталкивает его обратно к Шасту, мужчина стойко вернул себе хотя бы какое-то адекватное для камер и зрителей лицо, которое искренне и честно отражало все эмоции мира, и, отпустив руки от сжатых под козырьком кудряшек, быстрым шагом вернулся на место под прожекторами. И там, чуть ли не падая на колени, вновь заглянул Антону в сияющие как звёзды глаза. Это был самый прекрасный и искренний душевный взгляд из всех, что он видел на белом свете. Он должен дать ему свой ответ. Который все эти годы трепетно хранил в своем сердце. — И-и что же он ответит? — Стас быстро завладел микрофоном и включился в роль свадебного ведущего моментально, заставив зал просто заглушить все остальные звуки. Арс смотрел в глаза парня ещё несколько секунд, едва заметно качая головой, мысленно говоря ему, что просто ахереть, как не был готов к такому повороту и событию, к такой безбашенности, изобретательности и смелости со стороны Антона. И что сейчас он будто бы в душе не понимает, как сложить всё, что у него внутри, в хотя бы какие-то понятные человеческие слова. Сказать что-то запоминающееся для камер или… Да черт его знает… Говорить здесь было ни к чему. Нужно только подтвердить всё то, что и так уже было понятно. — Ну конечно — ДА! — от всего своего огромного и любящего сердца прокричал с чувством и хрипотцой Арсений, высвободив эмоции из груди. Дальше они оба уже не слышали собственных мыслей от гула вокруг… Зал стоял — аплодировал каждый, вся съёмочная группа, все техники и организаторы. Антон улыбнулся, встал с колена и буквально врезался в объятия будущего мужа, чуть не сбившего его с ног. Не ожидал, что его это так затронет и буквально потрясет. Плечи подрагивали, лицо Арс спрятал в шею парня. Он, конечно, прикроет его ангельскую трепетную натуру в тканях бежевой кофты… Настолько, насколько нужно. Поглаживая по любимой кепочке, шепча на ухо, что всё в порядке и он рядом. И с намеком едва тыкая уголком той коробочки в напряжённую спину, которую обнимал широко и с нежностью. Они коснулись лбами и Антон чуть кивнул ему держать нос выше, гордо глядя в красивые, но, сука, такие чувствительные красные глаза… Теперь они могли целоваться без страха и тайн. Это невероятно непривычно и не укладывалось в голове. Но парни позволили себе лишь сдержанный неглубокий поцелуй, больше успокаивающий друг друга и подтверждающий новый статус. Шаст чувствовал, как напряжён Попов. Поэтому снова обнял его тепло и трепетно крепко. Последнее сенсационное фото — для заголовков и обложек новостей: широкие счастливые улыбки Антона Шастуна и уткнувшегося в его шею Арсения Попова. На безымянном пальце которого сверкает серебряное кольцо с россыпью мельчайших бриллиантов, выложенных буквой «А».

«…»