Поле ромашек

Принятие Радан уже не чувствует себя так уж комфортно в отношениях с Шерон, но продолжает играть роль влюбленного дурака, улыбаясь окружающим и стараясь запомнить, какой сорт кофе предпочитает полицейская. А строителя, кажется, уже тошнит от одного только его запаха. Зато он прекрасно помнит, что его беловласый знакомый с глубокими алыми глазами ненавидит цветы, с самого детства страдает от аллергии и на протяжении всей жизни пьет таблетки, чтобы не чувствовать себя отличным от других, ущербным. Однажды Радан, еще не подозревающий об этом, после удачной вылазки, повинуясь какому-то неясному порыву, притащил Скирсу пышный букет полевых цветов, которые успел собрать за основным куполом. Блондин тогда долго чихал и смеялся сквозь слёзы, так что лишь через несколько минут сумел рассказать мужчине о том, что с детства мучается от аллергии на цветы, а именно сегодня закончились дорогущие таблетки, одни из немногих, что способны помочь. В тот же день повстанцу передали две баночки с нужными таблетками и короткую записку с извинениями. Но Скирс не злился, ведь такой знак внимания со стороны генерала был неожиданным и приятным сюрпризом для мальца, искренне восхищавшегося им. Он сохранил цветы, с особым трепетом поставив их в небольшую вазу, подаренную когда-то ему родителями. Хотя один запах душил, блондин тогда выпил чуть больше таблеток, чем должно, и долго смотрел на яркие бело-желтые цветы. Может быть, у него есть шанс? Потеря Непонятно, чем именно руководствовался Скирс, когда решил подойти к стремной АПМ-ящерице поближе, но этим поступком он хотел вдохновить товарищей и, возможно, прослыть героем, если что-то пойдет не так. Темнота захватила быстро, парень даже не успел сообразить, что произошло. Он еще не знал, что этим поступком доведет предмет своего восхищения едва ли не до истерики. Когда Калеб рассказал о том, что произошло под тем куполом, Радан ушел даже слишком быстро и долгое время не выходил из своей комнаты, не пуская туда ни Кейт, ни Шерон. Никого. В течение нескольких часов он не мог прийти в себя, обвиняя себя в том, что не оказался рядом, и срывал злость на окружающих предметах. Подруге удается вытащить строителя из комнаты лишь ненадолго, нагрузив какими-то заданиями, связанными со свинками, чтобы тот сумел отвлечься. Не помогло. Он сумел заняться делом лишь на пару часов, но все валилось из рук. Общение с людьми выводило из себя, и мужчина скрылся в своей комнате вновь, дабы не сорвать свою злость на окружающих. Запуская волосы в кислотно-синий ирокез, он медленно сползает на пол, с силой сжимая зубы. Перед глазами вновь и вновь мелькают картинки того, как огромная ящерица утаскивает парня, будто генерал видел это собственными глазами. Он ведь мог спасти его, окажись он в нужное время в нужном месте. А теперь тот единственный лучик света, не позволяющий Радану совсем утонуть в собственных проблемах, которых на самом деле было куда больше, чем на первый взгляд, погас. Он остался один в темноте, не желая подпускать к себе ни давнюю подругу, ни «любимую» девушку, которая, признаться, не шибко и рвалась ему на помощь. Надежда Слова Райи о том, что Скирс жив, первые минуты кажутся Радану бредом сумасшедшего, ведь… Такого просто не могло быть. Как бы он сумел выжить после столкновения с этой чертовой ящерицей? Но Прайм ведь никогда им не лгала, а теперь, когда она в полной мере способна на эмоции, разве может она врать? В рассуждения искусственного интеллекта он не вслушивается. Мысль о том, что парнишка может быть жив, эхом проносится в голове, и строитель выпадает из реальности, готовый хоть сейчас рваться туда, к куполу, чтобы помочь блондину, сделать все, что в его силах, лишь бы Скирс дышал, лишь бы еще хоть раз увидеть лучезарную улыбку повстанца. Он тогда прибегает первым, расталкивая других участников Сияния, отправившихся с ним. Завидев парня, одиноко лежащего у самого купола, Радан не может сдержать рваного вздоха. Он падает на колени напротив, судорожно стараясь нащупать пульс. Его собственное сердце пропускает удар, но вот, он чувствует под пальцами слабую пульсацию, и невидимые тиски, сжимавшие его грудь долгое время, наконец разжимаются, позволяя ему вдохнуть полной грудью. Звучит банально, но до врача строитель доносит Скирса на руках и не отходит до тех пор, пока раздраженный медик не выталкивает его из кабинета, выразительно захлопывая перед ним дверь. Против собственной воли, все же приходится уйти, но теперь тягостные мысли медленно отступают. Чувство вины никуда не уходит, но Радан чувствует себя лучше, на следующий день вновь появляясь в палате. Скирс расплывается в улыбке, раскрывая объятия, будто это было самым обычным действием, но Радан удивляться не думает, лишь делает решительный шаг вперёд и прижимает парнишку к себе, так осторожно, будто тот был фарфоровой куклой. Тогда, в полупустой палате, никто не видит слез Радана, не слышит слов извинений. Но блондин сразу прощает, доказывая генералу, что тот ни в чем не виноват. И тот сам наконец прощает себя, мерно поглаживая парня по пепельным волосам. С Шерон он расходится в тот же день. Без разногласий и ссор, говоря прямо и без утаек. Хватит с него этого спектакля.