Синий

      Сегодня сон был не лучше, в странности он не уступал вчерашнему. Но кроме странности в этих снах было что-то ещё. Что-то приятное и невыносимое одновременно. Они стали для меня особенными.       На этот раз я не плавал, а летал. Вместо рыб меня окружали птицы. Вместо китов — самолёты. Признаться, мне так это нравилось. Этот удивительный воздушный мир. Ребёнком я мечтал оказаться в облаках, потрогать их, полежать на них. Эта мечта превратилась в любовь к полётам, отчего я не понимал некоторых людей: Как можно бояться летать на самолётах? Но люди почему-то боялись.       Рассекая воздух вместо волн, я чувствовал себя живым. Теперь уже воздушное судно тянуло мне свои белые крылья. Во время полёта мы словно держали друг друга за руки. Я опять почувствовал надёжность. Стайки птиц кружили около нас, они тоже что-то мне говорили, но я не смог разобрать слова.       В какой-то момент я понял, что для меня это важно. Важно летать вот так. С этим самолётом из белого металла и птицами, покрытыми только белым оперением. Кристально чистое воздушное пространство обволокло меня. Восторг заполнил душу.       Но, как и вчера, наступила ночь. Небо моментально окрасилось в тёмно-синий. Я снова остался один. Не успев опомниться, опять почувствовал эти неприятные ощущения. Я перестал следовать за ветром, выполняя каждый его каприз. Невыносимая усталость появилась в теле. Я, в очередной раз, не справился.       И упал вниз. ***       Сегодня я смог встать. Даже смог принять свои «лекарства». Во рту был привкус желчи. На этот раз ничего не тряслось, однако, как и во сне, я чувствовал усталость. Но несмотря на это, у меня получилось встать самому.       Я снова хотел окликнуть мать, но рот не слушался. Мне было жарко. Пустой желудок требовал пищи и желательно чего-то сытнее таблеток. Я посмотрел на окно, что было открыто почти круглосуточно. Всё из-за того, что мать всегда проветривала, пыталась вывести из комнаты противный запах рвоты. Плотные шторы мешали проникнуть свету, мне захотелось содрать их.       Я также смог выйти из комнаты. Дома никого не было. Ноги еле плелись в сторону кухни. Мышцы побаливали, хотя никакой нагрузкой я их не нагружал. Это заставило меня почувствовать беспомощность. Я ненавижу своё состояние. Мне противно от самого себя. Противно, что не могу справиться самостоятельно, что сижу на шее своей матери и тяну её за собой вниз. Внезапно я понял: это падение так похоже на мои сны.       Точно. Мои сны.       Я практически уверен, что это далеко не случайность. Два странных и завораживавающих сна снились две ночи подряд. По их сути они были похожи друг на друга: я оказывался в открытом пространстве, окружённый разными существами, мне было хорошо, но как только всё окрашивалось в синий — я погибал. Значит ли это, что мой мозг хочет предупредить меня о чём-то? Я не знал…       Вместо приёма пищи было принято решение выпить чай. Больше я ничего не делал, просто сидел, медленно потягивая горячий напиток. На его поверхности виднелось моё тусклое отражение. Кажется, я слегка опух. Хотя мне нет до этого дела. Такие вопросы меня не волновали, а свой внешний вид я давно послал на все четыре стороны. Уже просто наплевать.       Пилюли, что я принял в самом начале своего дня, потихоньку начали действовать. Мне стало лучше. Усталость ушла из тела, оставляя за собой чувство лёгкости. Мне захотелось действовать, да хоть прыгать на одном месте просто так.       Я понял: у меня появился новый мир. Другой мир. Мир синего цвета, в котором нет места другим оттенкам. Он был хорош, он очень мне импонировал. Резкое желание навсегда остаться там завирусилось в черепной коробке. Единственное, что меня настораживает только то, что я вторую ночь подряд сдаюсь. Сдаюсь тому самому ощущению. Немного жаль, что я не могу прочувствовать его прямо сейчас, чтобы понять. Таблетки работали исправно.       Я вернулся в комнату и принялся за, привычное мне, дело. Чистые листы бумаги стали заполняться чёрными чернилами. Я старался аккуратно выводить буквы, но руки снова одолел тремор. Два, коряво выведенных, слова охватили всё пространство листа: "Чхве Субин". Я старался заполнить чернилами каждые пустоты на бумаге.       Я знал, что зависим. И знал почему. Не сказал бы, что я одержим, но что-то со мной точно не в порядке. Я продолжал и продолжал вспоминать человека, который сделал это со мной. В моей голове, уже в миллионный раз, пронеслась сцена нашего прощания. Он бросил меня. Поэтому да, у этой зависимости есть имя. Имя человека, которого я бесконечно люблю. До сих пор.       Время снова близилось ко сну. Чувство лёгкости испарилось. Я понял, что не хочу его отпускать. И принял ещё лекарства.       В этот момент я разгадал собственный ребус: я уже навсегда застрял в этом тёмно-синем мире.